Обстоятельства

      1.       В классе стояла гробовая тишина — никто не смел сказать и слово, пока учитель тщательно выводил слова на зеленой доске. — У вас было достаточно времени, чтобы подготовиться, — сухим тоном начал он, ставя очень жирную точку прямо в конец предложения. — И знайте, что второй такой попытки не будет.       В твоей же голове его слова отзывались эхом, и ты не могла сосредоточиться на бланке ответов, так как до трех часов ночи посмотрела сразу несколько серий своей любимой дорамы. И теперь твои самые последние трезвые нейроны позволили тебе прослушать все наставления человека, носившего каждый день один и тот же костюм и поправляющего всегда свои очки при разговоре.       Но ты старалась не раскисать и взять в себя в руки, пока твоя голова еле держалась на плечах, а веки становились все тяжелее. Ты оперлась щекой на ладонь правой руки, позволив издать своему рту довольно громкий зевок. В следующую секунду ты находишь себя посреди класса, окруженной несколькими парами карих глаз, смотрящих на тебя с изумлением и даже со страхом, ибо стоит зрению сфокусироваться на дальней точке, как твои карие глаза цепляются за помятый голубой галстук, принадлежащему учителю.       К сожалению, теперь ты сидишь на самой передней парте, где учитель математики не спускает с тебя глаз. А ты не можешь таки понять, почесывая стеркой карандаша свой затылок, когда в математике появились латинские буквы и непонятные символы вместо привычных всеми цифр.       Каким-то чудесным образом, на следующий день после экзамена, ты видишь свое имя в списке сдавших финальный экзамен по алгебре. — Сумин, — обратилась ты к своей однокласснице, что поправляла свою прическу. — А когда математика начала называться алгеброй?       Девушка с короткими волосами, оторвавшись от своей челки, замерла на короткое время и, повернувшись к тебе лицом, засмеялась. — Ну ты скажешь еще…       Ее смех оказался довольно заразительным, раз позже ты тоже скривила губы в довольно милой улыбке. Тебе бы перестать смотреть все подряд посреди ночи…       2.       Твой отец считают, что набрать 69 баллов из 100 не является достижением в Южной Корее, и дочь будущего министра здравоохранения должна быть круглой отличницей. — Неужели так трудно быть как Юнги? — отец тычет указательным пальцем по твоему красному лбу. — Я же не прошу быть лучшей ученицей, — продолжает он, — лишь не получать оценок ниже четверки…       Он продолжает упрекать тебя за легкомысленное поведение, прогулы частных занятий и просто за то, что ты не идеальна по его стандартам. Тебе не впервой слышать эти колкие слова от человека, которого ты называла папой. Просто, когда он был простым врачом, ты не переживала об учебе. Ты не думала, что тоже должна быть отличницей как твой старший брат. Ты и не подозревала, что твой любимый папочка решит ввязаться в политику и стать министром в Корее, и тем самым оборвать все твои связи с музыкой.       Ты до сих пор не могла простить его за это. Твоя мама… она была восходящей оперной певицей, которая просто любила выступать на сцене, пока твой дорогой папа не предложил ей создать семью. Божеее… ты в утробе матери и представить не могла, что станешь причиной распада их крепкого союза. Ты до сих пор помнишь одежду, запах духов и даже цвет ее обуви, когда ты в первый раз нашла ее в ванной.       Ду-роч-ка!       В шесть лет ты не могла понять, почему твоя мама часами не выходит из ванной, и почему твой старший брат готовит вам еду. Было бы странно, пойми ты тогда, что твоя любимая мама обожает не спать в наполненной водой ванной, а изливать свою красную душу в эту чистую воду; и что лекарства, которые она глотала пачками, не витамины, а настоящие таблетки смерти.       И стоило твоей щеке покраснеть, как туман в твоих мыслях рассеялся. Отец… нет, этот мужчина вновь отвернулся, погладив свой затылок, как пальцы его левой руки крепко обхватили пачку сигарет. И твое зрение сфокусировалось на пачке сигарет, и осознание пришло сию же секунду.       Тебя поймали с поличным. — Я все объясню… — Не стоит, — грубо оборвал тебя будущий министр здравоохранения. — Это я никудышный отец, раз воспитал человеком лишь одного ребенка.       Слова все же ранили в самое сердце сильнее чем какое-либо холодное оружие, так как ты тут же смахнула слезу с глаз и побежала по лестницам в свою комнату.       3.       Это странное ощущение, что за тобой кто-то следит, все не покидало тебя. Начиная с выхода со школы и заканчивая твоей прогулкой по парку, тебе казалось, будто на твоей спине кое-кто прожигает дыру. И от твоего бездействия эта дыра становится все глубже и шире.       Ты повернула за очередную колонну и резко остановилась, поворачиваясь всем корпусом назад. Ты поджала губы, так как сзади пробежалась лишь бездомная кошка, испугавшись твоего яростного взгляда. Твой взгляд переметнулся на землю, где лежала новая пачка нетронутых сигар, выпавших из кармана твоей черной ветровки. Рука сама потянулась взять их, как кое-кто более проворный опередил тебя.       Ты хотела уже сказать спасибо, как твои глаза встретились с таким же похожим усталым взглядом. Юнги вашей встречи тоже был не рад. — Мало вчера от отца пиздюлей получила, малявка?! — Он говорил тихо, почти шепотом, пока ты замерла, не смея дотронуться этой манящей коробки. — Может тебе припомнить вчерашний отцовский урок, чтобы в твоей маленькой голове это осталось надолго?!       Юнги, твой старший брат, также ткнул указательным пальцем по твоему лбу. Все поводки вашего отца отражаются именно на нем. И ему все всегда сходит с рук только потому, что он — студент медицинского факультета в этом чертовом СНУ. — Юнги, хватит, — ты слышишь спокойный голос молодого человека. Стоит тебе лишь перевести взгляд с синей пачки сигарет на кудрявую макушку говорящего, как появляются силы все же отобрать то, что принадлежит тебе, у твоего до жути правильного оппы. — Все совершают ошибки, поэтому просто закрой глаза на это. Или поговорите как нормальные люди — без ругани и насилия.       Как выяснилось чуть позже, друга Юнги звали Сокхун. У него тоже имелась сестра, но в отличие от твоего брата, он ее (хотя бы) защищал. Только глаза у этого молодого человека немного поникшие и грустные. Ты такой же взгляд видела в той ванной, ровно тринадцать лет назад.       В конце пачку твоих любимых сигарет конфисковали, и это были студенты СНУ, напоминающие плохого и хорошего копов.       Твой брат явно был не ангелом воплоти.       3.       Та встреча в парке была не последней, так как следующий раз вам довелось встретиться только на выпускном твоего брата. Позже выяснилось, что Сокхун учится на год младше твоего брата, и никак с его выпускным связан не был. Просто твой гений брат помимо хорошей учебы, очень любит петь, и является вокалистом бойз бенда, где на барабанах играет вот этот парень Сокхун.       Он довольно симпатичный, решила ты, когда их группа закончила свое выступление. — Ты учишься на музыканта? — невзначай спросила ты у Сокхуна, когда тот собирал свои вещи. — И да и нет, — спокойно ответил он, продолжая свое дело. — Я учился в академии на музыканта, а теперь числюсь на факультете естественных наук.       Ты невольно ахнула, так как тоже имела некоторые познания в музыке, и даже навыки игры на фортепиано. — Может ты покажешь мне свои умения игры на фортепиано?       Он не ответил. Просто не смог, так как твой брат тут же оттащил тебя от него, зыркнув напоследок не очень дружелюбным взглядом. — Не смей общаться с ним. Поняла?       Ты топнула ногой по земле, и нахмурила брови, выдернув руку из его хватки. Показав напоследок язык, ты лишь добавила, что будешь общаться со всеми, с кем пожелаешь, а он — Юнги — тебе не помеха. — Будешь ябедой, если доложишь об этом своему протеже.       4.       Ты была настолько слепой и невнимательной, что не сразу обратила внимание на то, что ты и Сокхун — соседи. Семья этого будущего музыканта жила не несколько этажей выше вашего пентхауса. И ты бы этого не знала, если бы вечером, каким-то случайным образом, не столкнулась с ним в лифте. Было поначалу неуютно, ибо ты возвращалась с частных занятий, а он только собирался уходить по своим делам. — О, — лишь вырвалось из твоих уст.       Вы лишь поздоровалась, так как почему-то он поспешил сразу к выходу, не посчитав нужным, спросить как твои дела. - … а то предложение еще в силе? — промямлила ты, видя его удаляющуюся спину и поправляя свою сумку. С печальным вздохом поднялась на свой этаж.       Кажется, этот парень в твоем вкусе, только вот ты, как выразился Юнги, слишком тупая для такого вундеркинда. Ты лишь обреченно кивнула, молясь, чтобы отец об этой влюбленности не узнал.       И даже если бы узнал, было бы уже поздно, так как в своем дневнике ты вовсю расписала вашу совместную жизнь. Только бы имена детям раньше времени не придумать. Хотя…       Ты не успеваешь моргнуть и глазом, как с быстрым течением времени оказываешься в буквальном смысле напротив него. Твой отец тесно знаком с отцом Сокхуна, и ты это поняла, когда сев за стол, красивая женщина позвала своего сына, Сокхуна.       Твои глаза чуть не выпали с орбит, когда объект твоих слащавых фантазий отодвинул стул и поздоровался с тобой, правильно назвав твое имя. Только ты не можешь вспомнить, когда говорила ему свое имя. Скорее всего, Юнги как всегда все разболтал. — …он будет концертмейстером на предстоящем концерте академии, которую он закончил. На этот концерт приглашают только одаренных выпускников…       Голос у матери Сокхуна такой нежный, что хочется слушать его, не вникая в смысл сказанного. Ты уже закрыла глаза, (под которыми виднеются мешки) как легкое касание в плечи вернуло тебя в реальность.       Ты лишь ответила, что все в порядке, на многочисленные вопросы о твоем здоровье. Но не скажешь же ты, что ночью твой отец решил преподать тебе бесценный урок из-за промежуточных экзаменов, которые ты снова сдала на твердую тройку.       5.       Следующие дни выходных ты проводила в компании близнецов Джу. Мама Сокхуна оказалась настоящим ангелом, так как предложила, чтобы ее сын обучал тебя математике и физике. Эта новость вызвала у тебя бурю положительных эмоций. — Я в детстве хотел стать авиаконструктором. Но из-за некоторых обстоятельств поступил на физфак, — признался он. — Раз уж мы заговорили о профессии мечты, — парень повернул голову в твою сторону, пока ты рисовала персонажей из комиксов на обложке тетради. Он рукой прикрыл твои художества, и заставил тем самым посмотреть на себя. — Кем бы ты хотела стать?       — Человеком, — долго не думая, ответила ты. Может тогда отец покажет свою любовь.       Только вот на ваших уроках ты сосредоточиться все-таки не смогла, так как его голос звучал как колыбель, и поэтому никто не знал, что дополнительные два часа ты спишь на удобной кровати твоего личного репетитора. Задачи по физике все же начали даваться легче.       Но в один день вашей лавочке пришлось закрыться, так как тест по физике доказал твои самые худшие опасения. — Как можно быть настолько тупой, и провалить экзамен по динамике во второй раз?       Твоему отцу это не понравилось, поэтому и красные царапины на своих предплечьях ты находишь почему-то заслуженными. Эта деревянная линейка в 15 сантиметров сначала щекочет твою кожу, заставляя пробежаться табуну мурашек, как ты все же кусаешь губы до крови, не смея снова заплакать перед ним. — Пятнадцать, — насчитала ты, когда уже действующий министр Мин отбросил линейку в сторону.       Это значило, что ты быстро прикрываешь свои руки длиной кофтой и бежишь в ванную обрабатывать свои раны. Если кто-нибудь из посторонних узнает об этом, тебе не поздоровится.       Оттирая мылом кровяные пятна на белом лонгсливе, ты и не услышала звонок в дверь и торопливые шаги твоего отца к двери. Ты все же пустила слезу, когда холодная струя воды попала на твои открытые раны. И вместо того, чтобы закрыть кран и вернуться к себе в комнату, ты увеличиваешь напор воды, наблюдая, как вода скатывается по раковине на холодный мраморный пол.       Теперь ты начинаешь понимать, почему мама так сильно любила ванную комнату.       6.       Выходя из школы, перед тобой появляется высокая фигура молодого человека. Ты как на автомате протягиваешь свою руку, принимая в подарок шоколадное молоко. Ты внимательно рассматриваешь капли, падающие с неба, ибо дождь иногда поднимает тебе настроение. И затем твой взор цепляется за розовый зонт и кудрявые волосы, с которых недавно на землю упали капли дождя. В такие моменты ты влюбляешься в него еще больше.       Пройдя молча несколько метров, он все же спрашивает, все ли с тобой в порядке. Ты как всегда выдаешь смешной ответ, на подобии: — А что бы со мной успело случиться?       Только бы ты знала, что у человека перед тобой иммунитет и зоркий глаз на явное насилие в семье, и из его головы все не уйдет картина, где ты пытаешься спрятать руки в этом сером кардигане, хотя он издалека уже приметил еле заметные красные пятна на белом рукаве рубашки. И Сокхун лишь подарил тебе улыбку, рассказав немного о своей подготовке к концерту.       Ты понятия не имела, что даже для такого мероприятия студенты тренируются допоздна, и когда он описывал произведения или то, как стоит сыграть это на фортепиано, ты невольно зевала, ибо не знала, что у этого молодого человека лишь фортепиано на уме.       И ты выслушала весь путь становления Бетховена и Баха великими музыкантами, и даже послушала мелодию Вивальди, сделав про себя пометку — переслушать Весну. И все же, перед тем как войти в здание вашего дома, он наклонился к твоему уху прошептав: — Может отпустишь уже мою руку?       Ты метнула взгляд вниз, замечая как сжимаешь его ладонь. Неужели его скучные разговоры об истории музыки были лишь для того, чтобы ты перестала думать о своем? Но тогда следующий раз ему стоит выбрать тему поинтереснее. — То есть, я заслуживаю еще одной попытки?       Его смех поселился в твоей голове, пока входная дверь сзади тебя окончательно не закрылась. Сегодня было довольно весело, и комфортно, раз Сокхун решил проводить тебя до самой квартиры. Может ты уже прикажешь сердцу начать биться медленнее, раз твой циферблат переживает за твое сердце: тахикардия — последнее, что тебе нужно.       Неужели сны, где ты обнимаешь Сокхуна, и слова в дневнике, что ты бы хотела такого парня как он… сбываются?! И все твои старания усовершенствовать свою игру на фортепиано были не напрасны, хочешь сказать? То есть, он — тот, с кем ты видишь себя в настоящее время?       Снимая ботинки, ты замечаешь записку, лежащую на полу. она выпала из кармана куртки. Открыв ее, ты сразу узнаешь владельца по почерку, и улыбка сама появляется на твоем личике, ибо фраза «Доброй ночи» заставляет еще больше бабочек порхать в животе.       7.       Первый раз, когда Юнги предложил Сокхуну проследить за его младшей сестрой, Сокхун и представить не мог, что сестренка идеального лидера их музыкальной группы… курит. Впечатление, произведенное его сестренкой, оставило неприятный опечаток, из-за чего он не хотел иметь с ней никаких дел.       Но, когда Юнги после довольно-таки хорошей порции алкоголя рассказывал, как отец бьет его сестренку, а он, как настоящий трус, отсиживается в своей комнате, Сокхун начал жалеть ее. Он начал видеть в его сестренке себя. И те самые мешки под глазами, которые она пыталась замазать тональным кремом, или ногти, искусанные из-за стресса, также не остались незамеченными. Сокхун просто умел наблюдать и вовремя замечать, когда на теле младшей Мин появляются более новые красные пятна.       Как тот же порез на руке начинает размножаться, и он даже и представить боится, что может скрываться под этой одеждой. Но одно он мог сказать точно, так это, что каждый член семьи Мин идеально умеет носить маски — что эти маски срослись на их лице, и настоящую их личность раскрыть оказывается очень трудно.       Даже самая младшая из них постоянно прячет свою грусть и сломленную натуру под маской глупой девочки.       Курит?       Да; но как объяснить, что все упаковки сигарет были новыми, не распакованными…?! Либо она все быстро скуривает и покупает новую, либо просто не осмеливается рискнуть затянуться.       Ду-роч-ка. И точка.       Но даже если и так, Сок Хун не понимает, почему он провожает младшую Мин до дома, покупает ей молоко, и просто находит милым, как она улыбается каждой мелочи. Только вот улыбка остается неразгаданной тайной для него самого.       Фальш или правда?       И именно сейчас с мыслями о Мин, которую ему жалко, он бросает взгляд на кассира, который не может пробить ему молоко. И стоило ему спросить о возникших проблемах, как кассирша мрачно отвечает, что молоко в систему не успели ввести и продать она его не сможет.       Как назло, коробка молока оказалась последней.       Поправив лямку рюкзака, Сокхун бежит под проливным дождем в другой магазин, находя там шоколадное молоко, и не думая, покупает его, лишь бы успеть до нее. По дороге открывает зонт, купленный в том продуктовом, и чертыхается, понимая, что с розовым зонтом он смотрится смешно.       Но стоило Мин улыбнуться и напялить на себя кардиган, как Сокхун находит мотивацию помочь себе в прошлом. И ловит себя на мысли — а если бы мне тоже помогли?       И теперь задача Сокхуна сделать младшую Мин чуточку счастливее и увидеть в ее глазах блеск — частичку счастья и капельку радости.