Инь и Янь.

      — Как думаешь, Холли, сегодня произойдёт какая-нибудь дичь с Веномом? — поинтересовалась у подруги Николь.       — Хм, а вот этого я точно не знаю, может быть, — задумалась Холли, — а ты как считаешь, Николь?       — Я считаю, что я уже настроилась на прощание с Веномчиком, поэтому готова, чтобы его наконец-то отправили домой! — ответила 45-ая.       — Да! А то это превращается в какие-то неприятности! — поддержала её 53-я, — на днях, я слыхала, что он поменялся телами с Мари!       — Ох, это ужасно! — охнула Будённая, — стоп, а как ты узнала?       — Хе-хе! Я же ведь главная сплетница! — хмыкнула Таганская.       — Допустим, но что делать с...       Их милый диалог был прерван появлением Инома. Новогиреевка "бахнулась на колени", а сестра Эрика ограничилась вскриком.       — Здравствуйте, красавицы троллейбусы! Такие милые Холли и Николь, спасибо всё, что для меня делали когда-либо, помыть вас? — с улыбкой предложил Ином.       Девушки поражённо уставились на него. Николь так и вообще всплеснула изоляторами.       — Нуууу... ты в принципе можешь, — нерешительно протянула поэтесса после неловкой паузы, молясь, чтобы это оказалась не какая-нибудь навороченная проверка Венома.       Ином пошёл за ведром и тряпкой, в то время как сплетница испуганно зашептала:       — Ты чего творишь, безумная? Он же нас убьёт! Он же наш хозяин! Это мы его должны мыть!       — Хватит уже дрожать, Холли! Тут что-то не так... мне даже на секунду показалось, что у Венома были голубые глаза, — рассуждала Николь, — как бы то ни было, будь что будет!       Спустя пару минут Ином вернулся с ведром воды и губкой. Он так хорошо мыл 45-ую и 53-ю, что первая едва не словила оргазм, а вторая, мыча от удовольствия, всё же простонала:       — Ох... как же классно, спасибо, сладкий...       — Ещё что-то девочки? — спросил голубоглазый.       — Да, много чего! — вдруг спохватилась Николь, — сперва принеси мне...       Рогатая зашептала ему на ухо кое-что, её подруга осуждающе посмотрела на неё.       — Алкашка!       Будённая смерила её недовольным взглядом. Но потом продолжила как ни в чём ни бывало.       — Затем, дорогуша, вымой весь второй троллейбусный парк, и самое главное: замени изоляторы!       — Хорошо, мои сладкие! — прилизанный блондин побежал выполнять все инструкции.       — Ну и нахуя ты так сделала?! — рассвирепела Таганская, наступая на подругу.       — Скажем так, раз Веномчик такой добрый, то согласится побыть нашим рабом! — ехидно улыбнулась поэтесса.       — На что ты намекаешь? — недовольно прогудела сплетница.       — Скажем так, Веномус очень часто издевался над нами, унижал нас, и самое главное – по его милости, я так и осталась бы торчать в клетке, если бы не одна красотка, — Николь отправила воздушный поцелуйчик. Та смущённо нагрелась, — так вот, пришло время дать лохматому отведать его собственное лекарство!       — А вообще, детка, ты права! Каким бы он ни был секси-шмекси, но своё он получит! — ухмыльнулась Холли.       Вскоре Ином вернулся. Спустя 30 минут унижений и издевательств над бедолагой, 45-ая потеряла над собой контроль и окончательно набухалась...       — Эй ты! — сказала она, уже будучи пьяной, — ты совершенно злой мудак, который ни на что негоден! Только и делаешь блять, что командуешь, сука! Нравится быть рабом? Нра-нравится, блять?!       — Ты чего несёшь, пьяная шваль?! Хватит уже брюзжать! — набросилась на подругу 53-я, которой уже стало жалко Венома, но было уже поздно. Разошедшуюся "синеву" было уже не остановить: как итог голубоглазый разрыдался и убежал.       — Какая ты злая, Николь! Настоящая сволочь! — кричал блондин, заливаясь слезами...       — ТЫ ЧТО НАДЕЛАЛА ТВАРЬ?! Бедненький Веномчик! — забеспокоилась Таганская.       — Это даже не Веном! Настоящий Веном бы не плакал как девчонка! Он даже хуже моего плаксивого брата! — заржала Будённая. И тут же схлопотала по "мордочке"...       — Слышь, кусок жира! Ты охуела?! Вы все толстяки такие слабаки, что ты, что Порш. Дебилы ебаные! — заорала поэтесса, кидаясь коршуном на сплетницу.       Завязалась потасовка. В это же время, коварный Ефрем наблюдал за этим из засады...       — Хехехехехе, они удачно посрались! Эй, Оля, пора нам действовать! — сообщил он девочке, сидящей у печки. Зима как-никак...       Та кивнула, и они поехали навстречу Иному. Тот вытирал слёзы рукавом бомбера.       — Эй, дружище, я вижу дело пахнет бензином, что случилось? — 645-ый почти вплотную подкатил к голубоглазому.       — Эт-та пи-пидараска Ни-николь... она... она, уф, ОНА СУЧКА!!! Она сказала, что я ... как бы, — заикался от слёз блондин. Оле стало даже жалко добрую половину папули...       — Эй, пап, поехали домой, в безопасность, ты же любишь свою дочу? — подала голос Щёлкова.       — Конечно люблю! — Ином просияв, вытер остатки слёз. Он уже даже перестал плакать, — девочка моя, поехали домой, я починю твоё копьё! А потом приготовлю печенье!       — Но ты не умеешь! — засмеялась будущий дизайнер.       — Тогда вместе! — предложил Инь, запрыгивая в Икарус, а потом смеясь, все трое отправились во второй троллейбусный парк...       — Не думал что это будет так легко, — хихикнул Новогиреев, но его, к счастью, никто не услышал...