Хрустальная кукла

— Это что ещё за штука? Её тоже выбрасывать? Скарамучча недовольно щурится, словно кот, и с опаской трогает робота кончиком пальца. Изобретения Дотторе были безумны, как и сам Доктор. Но это, кажется, отличалось — обычный шар на ножках. Пожалуй, изначально не стоило соглашаться на эту затею. Помогать Третьему с уборкой в лаборатории занятие не просто неприятное, но ещё и небезопасное. Чёрт знает, что за яды Дотторе хранит в этих колбах. Ни одно из его творений не внушало доверие. — Нет, не надо. Положи на место, — голос Дотторе приобретает нотки раздражения. Сказитель редко слышит его таким — обычно его голосом был сладким и очаровывающим, словно мёд. — А что эта… Штука вообще делает? — Скарамучча крутит шар в руках. Спереди было углубление, в котором находилось нечто, что отдалённо напоминало глаз. — Это робот. Он просто бегает и больше ничего делать не умеет, — Дотторе цыкает и достаточно грубо вырывает робота из рук Шестого. Тот недовольно хмурится, но прикусывает язык — понимает, что, должно быть, это нечто важное для Доктора. — В конце концов, люди заводят собак для тех же целей. Скарамучча задумчиво кивает. И правда — люди странные создания, мысли которых ему было не понять. Но Дотторе он почему-то понимал, словно между ними была какая-то странная неосязаемая связь. Минута молчания, во время которой они просто смотрели друг на друга. Взгляд алых глаз заставляет Сказителя чувствовать себя некомфортно и он выдаёт первое, что приходит в голову: — Может… Запустим его? Мне интересно посмотреть. Дотторе задумывается, будто бы решает, достоин ли Скарамучча увидеть это или нет, но в конце согласно кивает сам себе и ставит робота на пол. Он жмёт кнопку и робот оживает, начиная медленно двигать подобием лап. — Это… Ай, — Скарамучча тихо ойкает, когда робот врезается в него. Он поднимает того над полом, смотря за тем, как шевелятся механические ноги, а после ставит обратно, разворачивая в противоположную сторону. — Это мой первый робот, которого я сделал, — Дотторе говорит тихо, понизив тон. Он серьёзен: было видно, как сузились его глаза, а открытая часть рта была изогнута в гримасе недоверия. — Он до сих пор много для меня значит. — Он… Забавный, — наконец выдаёт Сказитель. Проявлять нежность не в его стиле. При его создании Эи избавила его от многих лишних чувств — кукле, пустому сосуду, они ни к чему. Но Скарамучча чувствовал. Сейчас он чувствовал того, чего никогда не чувствовал до этого. — Я сделал его в детстве. Тогда мне хотелось питомца, но я не мог его завести, — Доктор присаживается на пол, рядом со Скарамуччей. Вместе они смотрят на то, как робот ходит. Он особо ничего не делал — только ходил по кругу да вилял своим хвостом-пружинкой. Скарамучча погружается в воспоминания. Третий отличается от его создательницы. Казалось, у него нет сердца — но почему тогда он сохранил это глупое творение? Не выбросил, как ненужный мусор? Хотя мог ведь — многие говорили, что у Дотторе не было сердца, что этот глупый орган у него отсутствует, хотя Сказитель знал, что есть. Он часто прижимался к груди Дотторе, слушая его стук. — Поэтому у этого робота крайне узкий функционал. Может, мне стоит доработать его? — Дотторе задумывается, а Скарамучча отрицательно качает головой. — Не стоит. Тебе он нравится именно потому что он такой, каким был в твоём детстве. Оба замолчали. Скарамучча впервые видит Дотторе таким: открытым и искренним. Обычная для Доктора ухмылка сменилась умиротворением. Тишина. Только стук механических ног и дыхание прерывают мёртвую тишину. Сказитель думает о своём: о том, что, кажется, не знал Дотторе до этого дня. Они часто проводили время вместе, но только сейчас он начинал понимать Доктора. Скарамучча пододвигается ближе, а после и вовсе садится на колени Дотторе и целует, целует не закрытый маской уголок губ. Он тоже хочет быть таким же любимым, как и этот чёртов робот. Он тоже хочет иметь сердце, чтобы в полной мере почувствовать это. — Я тоже никогда не изменюсь. Ты же не посмеешь бросить меня? — глупые, глупые слова. Скарамучча отводит взгляд в сторону. Он сам не понимает, когда стал настолько сентиментальным, что стал говорить такие глупости. — Не брошу, — Дотторе нисколько не колеблется, отвечая. Где-то сзади всё ещё слышатся тихие стуки со стороны робота, но никто из них двоих не обращает на это внимания. Третий закрывает глаза Скарамуччи рукой и снимает маску, полностью прикасаясь своими губами к его, скрепляя обещание. Не бросит.