Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

Сиорин молился богам. "Всоо!" - заплакал меч имперского рыцаря. Мгновение спустя меч рыцаря окутала аура. Меч был искусно выкован, а сама аура была ясной и стабильной. Исходящая от него энергия казалась неистовой, даже свирепой. Похоже, рыцарь пришел в ярость от провокации первого принца. В отличие от этого, внешность Арвен была довольно потрепанной. Не говоря уже об отсутствии у нее ауры меча; она даже не приготовила свой меч. Она просто стояла там, держа меч в руке. В глазах отца ее шансы на победу выглядели угрожающе ничтожными. Сиорин уставился на первого принца, который, можно сказать, был причиной инцидента, и сказал ему: “Если из-за этой дуэли возникнут проблемы ... “ “Этого не случится”, - сказал первый принц небрежным тоном, прежде чем Сиорин успел заговорить дальше. Затем принц добавил, что Арвен никогда не проиграет, и сказал это странно убежденным тоном. Сиорин почувствовал себя еще более неловко в этой ситуации. Как мог принц все еще быть таким высокомерным после того, как он создал такую ситуацию? И все же гнев Сиорина длился недолго. Теперь, вместо того, чтобы злиться, ему пришло время беспокоиться о благополучии своей дочери, когда она сразится с имперским рыцарем. Сиорин внимательно изучил ситуацию. Если его дочери грозила хоть малейшая опасность, он собирался немедленно прекратить битву. Как отец, он никогда не хотел видеть, как его дочь истекает кровью. Однако, прислушиваясь к комнате, он понял, что был одинок в своей нервозности. “Сэр Арвен сейчас более продвинут”. “По сравнению с последним разом, когда я видел ее в Зимнем замке, она определенно углубила свое мастерство”. Сиорин услышал шепот рыцарей-тамплиеров. Их отношение было таким же спокойным, как и у первого принца. Никто из них не беспокоился об Арвен. “Он уже потерял этого, бедный дурак”. Были даже те, кто жалел имперского рыцаря. Сиорин остался впечатлен энергией имперского рыцаря и подумал, что это опасно. Тамплиеры сказали, что это было похоже на лай 10 000 маленьких собак, и засмеялись. “Арвен-вторая по силе в делегации", - сказал один из них. Сиорин мог только закатить глаза от такого заявления, но все же спросил заместителя командира тамплиеров: “Второй? Итак, вы хотите сказать, что единственный человек, который сильнее Арвен, - это вы, сэр Эрхим?” "К сожалению, я не первый”, - сказал Эрхим, покачав головой с горькой улыбкой, на мгновение взглянув на первого принца. Затем он сказал, что личные рыцари первого принца были выше его. Сиорин понял, что он, должно быть, единственный в делегации, кто не знал способностей и характера ее рыцарей. Заявления Эрхима означали, что некоторые присутствующие были сильнее заместителя командира элитных рыцарей-тамплиеров, считавшихся лучшими в королевстве. Трудно было поверить, что Арвен, которая всего два года назад была ученицей, была сильнее этого. Сиорин действительно изо всех сил старалась в это поверить. Но верил он в это или нет, ситуация постепенно развивалась именно так, как и предсказывали тамплиеры. Имперский рыцарь увеличил свое огромное количество маны, и все же вскоре его лоб начал сильно потеть. В отличие от этого, лицо Арвен ничем не отличалось от того, когда началась дуэль. Она вдруг повернула голову и пошевелила губами, понизив голос до шепота, произнося слова: "Скажи мне, чего ты хочешь". Первый принц ответил, сказав: “Хорошенько разбей его”. Сиорин тогда едва узнал свою дочь. Она слегка кивнула в сторону принца и взмахнула мечом. ‘Джиркиф!’ Когда она двинулась вперед, имперский рыцарь отшатнулся. ‘Пруфак!’ Имперский рыцарь стиснул зубы и выставил перед собой меч. ” Как ты смеешь говорить так тихо, когда мы сражаемся! " - воскликнул он, а затем вытянул ноги вперед и описал мечом горизонтальную дугу. ‘Суук!’ Движимый инерцией его прыжка, его клинок стремительно метнулся к горлу Арвен. Она легко избежала нападения, нырнув под него. "Черт!’ - пригнувшись, она взмахнула мечом в сторону своего противника, лежащего на полу. Имперский рыцарь был неприятно удивлен и вынужден был уклониться от атаки, поспешно отпрыгнув назад, не успев ни в малейшей степени блокировать удар. Это было только начало. Арвен несколько раз нацеливала свои удары в нижнюю часть тела имперского рыцаря. Иногда она вонзала в него свой меч в подъеме, короткие удары заставляли его отступать. В другое время она размахивала мечом, как будто хотела перерезать сухожилия выше его лодыжки. Каждый раз имперский рыцарь отчаянно дергал ногами в сторону, когда она заставляла его отступать. ” Дэ, какого черта ты делаешь! " - потребовал командир легиона от рыцаря с сердитым лицом. Ему пришлось закричать, потому что с рыцарем гордой империи так публично играли. - Свик! Свит!’ Каждый раз, когда Арвен двигала своим клинком, имперскому рыцарю приходилось прыгать. Зрителям показалось, что мужчина был пьян, рыдал и танцевал одновременно. "Как ты можешь позволять рыцарю королевства так шутить с тобой, Дэ!?” Затем командир легиона сказал, что Арвен была бесстыдным человеком, который не знал, как уважать честь своих собратьев-рыцарей. “Рыцари империи должны усерднее тренироваться в защите своих нижних регионов. Именно из-за такого недостатка подготовки твой мужчина беспомощен, - насмешливо ответил первый принц. “Ого!” - воскликнул имперский рыцарь, нанося удар по своему врагу. Он сознавал, что его разъяренный командир, поэтому он проигнорировал меч Арвен, вонзившийся в его нижнюю часть тела, и нанес сильный удар. Это был удар, который показал его явную готовность расколоть череп противника, даже если это будет стоить ему ноги. “Арвен!” Сиорин закричал от страха. В отличие от своего отца, Арвен оставалась спокойной. Она не увернулась от меча, летевшего к ее черепу, и не попыталась вытащить свой собственный меч на полпути. Она просто вывернула запястье свободной руки, сжала кулак и ударила имперского рыцаря в промежность. ‘Шарлатан!’ Ее меч врезался ему в ногу, и мужчина отшатнулся на месте. Его ноги взметнулись в воздух, когда он упал на спину, на голову. Само собой разумеется, что, даже если ему все еще удавалось владеть своим мечом, он больше не мог поразить намеченную цель. Арвен посмотрела на имперского рыцаря, который перевернулся так, словно хотел сделать стойку на руках. Затем она томно потянулась, ее лицо ничего не выражало. - Дранч, дранч! - ноги имперского рыцаря подкосились, когда он покатился по полу. Он не кричал. Он немного повернулся, а затем перестал двигаться. Другие имперские рыцари бросились к нему, чтобы проверить его статус. Когда тамплиеры увидели, как имперские рыцари качают головами, они зааплодировали. “Эй, хо-хо-хо!” Имперцы были в ярости. “Было ли когда-нибудь такое недостойное поведение!” Их жалобы были слышны среди радостных возгласов тамплиеров. ” Только не говори мне, что этот рыцарь был лучшим, что у тебя есть", - сказал первый принц, бросая искры на масло. “Я разберусь с ней!” "нет! Я подойду ближе!” После этого несколько рыцарей крепости один за другим предстали перед Арвен. Де Голль был среди них, и как продвинутый рыцарь, он искал любую возможность загладить свое унижение после той первой встречи на границе. Был также рыцарь с тройной цепью, один из лучших в крепости. Ни один из них не мог победить Арвен. ‘Крэк!’ Имперский рыцарь, который произнес несколько грубо выраженных непристойностей в адрес Арвен, получил сломанную челюсть за свои усилия. Некоторые из рыцарей, которые насмехались над ней, говоря, что она всего лишь женщина, получили порезы в плохих местах. Даже пятый рыцарь, стоявший перед ней, который подошел со всей серьезностью, не смог блокировать клинок Арвен, и в итоге его вырвало кровью на пол. ” Следующий! " - последовал провокационный вызов Арвен, когда она с мрачным лицом вызвала своего следующего противника. Тамплиеры были полны энтузиазма, в то время как имперские рыцари ругались и проклинали. Сиорин растерянно огляделась. Он не мог понять, был ли это правильный способ приветствовать делегацию из другой страны. И была ли та женщина, которая стояла посреди зала, дочерью, которую он вырастил? “Следующий!” - смело крикнула Арвен после того, как в мгновение ока пробила своего шестого противника. Туманная улыбка уже появилась на ее раскрасневшемся лице. Она действительно была рыбой, встретившей воду. Имперские рыцари продолжали шагать вперед, чтобы прервать ее победную серию. Семь, восемь и девять; они тоже добавили к ее победному счету, когда в итоге покатились по полу. “Следующий!” Хотя Арвен уже прошла через девять схваток, она не выглядела ни капельки усталой. ” Приведите паладина", - сказал командир легиона голосом, в котором сочился яд. Накаленная атмосфера в банкетном зале застыла. Даже у тех тамплиеров, которые не знали имперского языка, были лица, которые показывали их неуверенность в том, правильно ли они расслышали слово "паладин". Это была естественная реакция; это было так естественно. Империя называла своих рыцарей с четырьмя цепями паладинами. В терминах, которые могли понять жители королевства, вызов паладина ничем не отличался от вызова одаренного Льва на состязание, в котором участвовали обычные рыцари. Чтобы преувеличить это в большей степени, это было похоже на вмешательство взрослого в драку между детьми. Это означало, что гордость командира легиона была должным образом уязвлена и что он не планировал заканчивать это зрелище поражением. “Арвен”, - сказал первый принц, подойдя к ней. “Да, ваше высочество?” Арвен готовилась встретить паладина с суровым лицом, прежде чем повернулась к первому принцу. “Этого достаточно”. Услышав эти слова, Арвен пожевала губами. Она казалась чем-то обиженной, но не отвергла приказ первого принца. - Шуук, - она вложила меч в ножны и вернулась на свое место, бросив взгляд на имперских чиновников. “Что?!” - воскликнул командир легиона. ” Этого достаточно для развлечения“, - сказал первый принц, и, хотя командир легиона выглядел так, словно у него будет припадок, принц добавил:”Было бы не так почетно победить утомительного рыцаря". Услышав эти слова, командир легиона был ошеломлен правдой. Только тогда он понял, что один рыцарь королевства выиграл девять сражений без единой паузы. “Тогда как насчет других рыцарей? Я не думаю, что кто-либо из рыцарей вашего высочества может сравниться с ней по уровню, - командир почти умолял принца продолжить дуэли. “Развлечения всегда должны заканчиваться развлекательно. Если мы сейчас будем сражаться еще больше, мы можем в конечном итоге задеть чувства друг друга”, - последовал бесстыдный ответ первого принца, потому что он сам спровоцировал вызов в первую очередь. Пьяное лицо командира легиона к этому времени стало совсем красным, и это было лицо, которое, казалось, могло взорваться в любой момент. В этот момент первый принц коснулся своей груди, что было крайне неестественным и нелепым жестом. Сиорин рассмеялся при виде принца, ожидая увидеть намерения принца. Дерьмо! Принц достал что-то из нагрудного кармана. “Эй, что это такое, ты помнишь? Это то, что нельзя сломать, - сказал первый принц, поднимая табличку, преувеличенно переводя взгляд с нее на командира и обратно. “Что?! Как ты это получил?” ” Я не хотел, чтобы это выглядело так преднамеренно, но это настоящая статья, - сказал принц, его голос звучал ужасно неловко, - Когда кто-то случайно посетил нас из империи, они дали ее мне“. Слова и действия принца не совпадали, потому что, несмотря на наивную мелодичность его голоса, он держал в руках бронзовую табличку с выгравированным на ней именем "Монпелье". “Я подумал, что если бы у меня было это, никто здесь не стал бы меня игнорировать. Но потом я сказал себе, что мои тревоги бесполезны. Несмотря на то, что я принц из маленькой страны, я все еще член королевской семьи, верно? Я не знал, что если бы у меня не было такого спонсорства, как это, люди бы игнорировали меня". Командир легиона закрыл рот. “Он будет здесь, как только закончит свои приготовления!” - объявил всем рыцарь, который ушел, чтобы позвать паладина, в явном восторге. Испуганный командир легиона подозвал рыцаря и что-то прошептал ему на ухо. Рыцарь с некоторым недоумением посмотрел на командира легиона, а затем на первого принца, а затем снова покинул банкетный зал. В конце концов, паладин так и не появился, и банкет закончился. Поскольку банкет закончился в такой теплой манере, Сиорин мог только напрасно рассмеяться. С того момента, как дуэль была подтверждена, он надеялся предотвратить ее. Сиорин задавался вопросом, как лучше всего покончить с этим, не запятнав честь королевской семьи Леонбергеров или гордость первого принца. Однако в конце концов его беспокойство оказалось бесполезным. Принц нагло использовал имя семьи Монпелье, назвав их своими имперскими покровителями, и сделал это с такой уверенностью, что Сиорин постепенно почувствовал себя неловко. Что ж, принц сделал это из здравого смысла, но он все равно сделал что-то невообразимое. Но последствия его действий очевидны, и сценарий, который он создал, был устрашающим. Похоже, слова его дочери были правдой: Сиорин будет удивлен принцем Адрианом, несмотря ни на что. Можно с уверенностью сказать, что действия первого принца были исключительными, и Сиорин вскоре понял, что это было только начало. Как только банкет закончился, Сиорин узнал об этом, когда остался наедине с принцем Адрианом и сказал ему, что требуется большая самодисциплина, чтобы вести себя так неожиданно. “Это только начало”, - с улыбкой сказал первый принц, а затем поделился своими планами с Сиорин. ”Но если это будет сделано, репутация вашего высочества в империи..." - испуганно произнес Сиорин и замолчал, но первый принц не был встревожен. “В любом случае, я могу смириться с этим, после того, что я пережил в королевстве. Я все равно знаю, что это не моя страна, - сказал первый принц с каким-то взволнованным лицом. На первый взгляд принц был похож на необузданного жеребенка. * * * Ежегодные визиты делегаций из королевства Леонберг не были чем-то новым. Что было новым, так это то, что в миссию был включен член королевской семьи, и это было единственным новшеством. Император и несколько дворян были единственными, кто действительно заботился о маленькой стране на окраине империи. Никому не было дела до посланцев из той же страны. Как бы то ни было, делегация могла исчезнуть в пустошах, и никто на самом деле не знал, пришли они или ушли. Однако по какой-то неизвестной причине в эти дни было много разговоров о миссии Леонберга. “Они сказали, что эти Леонбергеры ужасно любят показывать танцы своих рыцарей”. “Ах, но каждый дворянин, с которым мы встречаемся, предполагает битву между рыцарями, да? Он очень молодой человек, поэтому он не может по-настоящему понять позицию своей страны”. Самые горячие слухи ходили о путешествии вражеской делегации из королевства Леонберг. Ходили слухи, что Леонбергеры были королевской семьей, которая любила хвастаться своими рыцарями, и что принц стремился удовлетворить свое тщеславие, не принимая во внимание политическое положение королевства. Куда бы он ни отправился, он предлагает сразиться между своими рыцарями и рыцарями империи. Нет такого места, где бы он не произвел фурор. “Поскольку они-маленькая страна, все, что они действительно могут сделать, - это похвастаться. И даже после хвастовства, если сравнить их с нашей империей, им не так уж много нужно показать для себя”. Имперская знать высмеивала импульсивность первого принца и его гордость. Они не сомневались, что его неуместная гордость будет раздавлена мощью великой Бургундской империи. Он еще не был побежден, и слухи, которые слышали дворяне, были полуправдой и недостаточно страшными. Рыцари пограничных крепостей были разбиты рыцарями принца, один гарнизон за другим. Каждый рыцарь 97-го Имперского ордена также был побежден. Поговаривали даже, что знаменитый фехтовальщик Бьянчан потерпел сокрушительное поражение. Рыцари королевства – считавшиеся гораздо более слабыми и не способными сравниться с имперскими рыцарями – выигрывали свои поединки подряд. “Цу. Они чрезмерно гордятся своей силой на этой ранней стадии. Их победы-всего лишь счастливая случайность”. ”Никто не настолько велик, чтобы воевать против империи, поэтому наши рыцари немного заржавели". Аристократы теперь начали цыкать и высовывать языки при жалком зрелище имперских рыцарей. ”Как долго мы должны жить на этой земле и видеть, как этот принц королевства плюет в лицо нашей империи?" “Также возможно, что эти совпадения фиксированы. Знают ли эти пограничные дворяне хотя бы о том, что они бургундские дворяне?” Теперь они также проклинали дворян на границе, обвиняя их в том, что они играют в игры и дают первому принцу победы, возможно, даже для того, чтобы умиротворить его. "Я только что слышал, что все рыцари графа Анжу были разбиты!” Сплетничающие дворяне больше не могли смеяться над теми, кто находился на границе, когда они услышали, что знаменитый великий лорд, граф Анжу, также был смущен рыцарями делегации. Вскоре после этого еще более удивительные новости дошли до ушей знати. “Говорят, что маркиз Монпелье поддерживает первого принца. Он даже подарил принцу мемориальную доску своей семьи”. Это, по сути, означало, что имперский маркиз открыто поддерживал первого принца. "ах! Похоже, маркиз Монпелье нашел принца-пугало, который полностью поглотит королевство.” “Если маркиз Монпелье поддержит его, означает ли это, что этот первый принц будет единственным королевским человеком, который останется в Леонберге?” Они обсудили покровительство Монпелье и сочли это частью его планов по разгрому королевства. Все рыцари и дворяне с некоторым удовлетворением согласились с этим выводом. ”В любом случае, эти их дуэльные победы долго не продлятся". “Разве они не должны скоро прибыть на территорию маркиза Ивинта?” Все дворяне верили, что маловероятная победная серия скоро закончится и будет представлена как комедия, которой она действительно была. Маркиз Ивинтский был одним из хозяев делегации, и он был великим аристократом и хранителем королевства. Он также был одним из немногих дворян империи, у которых на службе было два паладина. Вскоре пришло известие, что делегация прибыла во владения маркиза Ивинта. Вся имперская знать с нетерпением ждала захватывающих новостей, которые скоро украсят их уши. Несколько дней спустя пришли сообщения о том, что рыцари делегации и рыцари маркиза Ивинта сражались. Однако характер этой новости был совершенно противоположен тому, чего ожидали дворяне. «Что? Паладины маркиза Ивинта погибли?” “Похоже, что в состав делегации входит чемпион королевства! Так и должно быть!” Дворяне были поражены, ошеломлены и совершенно ошеломлены. “Я не могу в это поверить. Нашим паладинам нет смысла проигрывать, даже если здесь есть чемпион королевства.” Тот факт, что рыцари королевства уступали рыцарям империи, был хорошо известен каждому имперскому дворянину. Гордым дворянам империи было трудно услышать, что их великие паладины проиграли против чемпиона королевства. И все же пришли еще более удивительные новости. «Что? В официальном списке посланников нет чемпиона королевства?” Теперь им пришлось смириться с еще более суровой истиной, что паладины даже не были побеждены чемпионом, тем, кого в королевстве называли "рыцарем на четырех цепях". Дворянство империи теперь было еще более смущено. “Тогда кто, черт возьми, они говорят, победил двух наших паладинов?” Настало время, когда некоторые дворяне начали уделять особое внимание членам делегации Леонберга, относясь к их действиям с большей серьезностью. Среди вышеупомянутой группы были имперские принципы. “Маркиз Монпелье сошел с ума!?” - воскликнул один принцепс, проклиная маркиза за то, что он поддержал незрелого принца. “Разве мы не окажем услугу нашему имперскому престижу, прекратив подобную глупость?” Некоторые принцы говорили, что маркиза следует соответствующим образом наказать за его близкие отношения с таким дерзким принцем из маргинальной страны. “Вот это интересный парень”, - сказал один принцепс, проявляя интерес к принцу из Леонберга, у которого маркиз Монпелье был поручителем. “Мы готовимся к отъезду”. А потом были и такие принцы, которые даже решили покинуть императорский дворец, чтобы встретиться с принцем. Прошло уже около трех месяцев с тех пор, как делегация королевства Леонберг прибыла на земли империи. * * * В то самое время, когда некоторые из имперских принцев отправились в путь, чтобы встретиться с первым принцем, маркиз Монпелье уставился на огромную стопку бумаг, которая была сложена перед ним. Его лицо было совершенно очаровано, когда он увидел это. Срочные сообщения разлетелись по имперским линиям связи, и содержание этих писем было последовательным: все они содержали яростные протесты. ‘Пвот, пвот". В этот самый момент хрустальный шар начал мигать, и маркиз рефлекторно коснулся его поверхности. Из него исходил голос высокопоставленного дворянина, одного из самых могущественных в империи. Нет! Это маркиз Ивинтский? Это действительно было приветствие от того самого человека, который никогда не проявлял особой благосклонности к Монпелье. “Я активировал свой аппарат экстренной связи, чтобы связаться с вами, Монпелье”. Монпелье мог только закрыть глаза. Какого черта я здесь делаю?!