Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

“В темную, лунную ночь” “Ржавчина на моем мече сияла синим” "Крччк", - заскрипел меч, словно скребя по железу. “Под бледной луной я соскребаю ржавчину, “И наточу свой меч, когда завывет волк”. Оттенок блестящего Лезвия Ауры был похож на мягкий лунный свет. Бернардо Илай продолжал пристально смотреть на меня. Он спокойно изучил свет, прежде чем кивнуть и энергично взмахнуть мечом. "Вссска~" в воздухе засияла дуга света, похожая на полумесяц, и он разрезал воздух вертикально, его Клинок Ауры рассек воздух. “Как дела, мои стихи?” - спросил меня Илай, убирая меч в ножны. Вместо ответа я посмотрела на свою руку. Странный холодок пробежал по моей ладони. Я закрыла глаза и ощутила вкус энергии мухунши. Я ощутил энергию потомка погибшей семьи и его необыкновенную волю преодолеть боль, которая передавалась от сердца к сердцу. “Я попытался выразить сцену семьи, которая должна была пасть из-за использования колец маны с выражениями темной ночи и ржавого меча. Упомянув после этого луну, мое стихотворение говорит о том, что в конце самой глубокой тьмы есть свет. Другими словами, мое стихотворение можно рассматривать как аллегорию глубокой ночи и наступающего рассвета”. Я никогда не просил Илая объяснить мне смысл стихотворения – я просто хотел еще немного ощутить его дух. “Чу”, - я прищелкнул языком и сжал кулак. Холод, который витал в моей ладони, исчез. “Бледная луна символизирует луну, которую я видел в лесу, а соскабливание ржавчины-это метафора, отсылающая к тому факту, что я наконец-то преодолел стену становления Мастером Меча. Кроме того, волчий вой символизирует тот факт, что я нашел новый путь в своих битвах с монстрами". Бернардо Эли рассказывал о своем танцевальном стихотворении. Это был первый раз, когда я слышал, чтобы кто-то так интерпретировал танцевальные стихи, и это было абсурдно. Пока я смотрела на него, Илай говорил еще более взволнованно. “Как я сочинил свой мухунши, спросите вы? Бродя по лесу, я вдруг случайно взглянул на небо. Это было то же самое небо, которое мы видим из Леонберга, такое же темное и глубокое. Итак, я внезапно подумал о том, о чем размышлял раньше. Естественно, я ... “Остановись”. "...вспомнил жизнь, которую я прожил, все трудные времена и невзгоды, которые обрушились на ... “ “Остановись!” - крикнул я. Если бы я оставил его в таком состоянии, он бы говорил о своем печальном, небрежном прошлом, пока ночь не перешла бы в день. Илай посмотрел на меня с мрачным лицом, и в его взгляде читалась обида. “Хорошо, так скажи мне название стихотворения”, - попросила я, игнорируя его взгляд. “Я еще не назвал его”, - последовал его четкий ответ. Я был поражен. Вот он прямо сейчас прибежал в лагерь и разбудил труппу Гвайна посреди ночи, чтобы рассказать им о своем танцевальном стихотворении. И он еще даже не назвал его. “Я… Ну... Нет”. Я удивился, почему он колебался, когда он вдруг предложил: “Я не думаю, что это плохо, если ты назовешь это”. Это было удивительно, так как я думал, что он тут же сделает себе громкое имя, потому что ему нравился звук собственного голоса. Я не отказался от этого предложения. Некоторые из танцевальных стихотворений действительно были названы кем-то другим, кроме их композитора, и многие из них стали [Героическими]. Я надеялся, что стихотворение Илая также достигнет этого уровня. “Ты не хочешь назвать его?” - спросил я. “Нет", - ответил он. На ум пришло одно имя. “Я называю это [Стихотворение о полной Луне]”. Ночь была пустой, мрачной, и Илай смотрел на серп луны. Я надеялся, что серповидная луна, которая была у него в сердце, вырвется из своей тюрьмы и наконец станет полной луной. "Ах!” - воскликнул Илай. "Полнолуние...” Снова и снова он думал об имени, которое я ему дал. “Это романтическое имя", - сказал он со смехом через некоторое время, и он был доволен. “Поздравляю, Илай”. ” Так что давай немного поспим”, - ответил Илай с гордым лицом и изобразил поклон. * * * Илай ходил по лесу и выходил из него, чтобы уточнить стих своего стихотворения. Поднявшись до уровня Мастера Меча, я знал, что у нас нет причин беспокоиться о нем. Поэтому я позволил ему несколько дней побродить по лесу. Берг Бертен сообщил мне о войне, сказав, что имперская армия начала выводить войска из леса после того, как они так сильно пострадали от монстров. Фронт сместился к Южному морю. Берг рассказывал мне истории, в которые я с трудом мог поверить, например, о том, что Небесные рыцари не смогли предотвратить высадку имперской армады. Я не понимал – Боевые корабли, плавающие по великому морю, несомненно, были легкой мишенью для рыцарей Виверн. Имперский флот должен был бы быть беспомощен, если бы Небесные Рыцари взяли с собой волшебников, чтобы изливать магию с небес. Я узнал, что Небесные рыцари на самом деле предприняли попытку взрыва, наняв волшебников. И это не удалось. ”Сила имперских волшебников огромна". Дело было не только в том, что они были могущественны, но и в том, что их реакция на виверн была хорошо организована. Берг продолжал говорить. “Как я уже сказал, имперский флот сформировал единое подразделение волшебников. Без этого они, конечно, не смогли бы сформировать такой систематический ответ рыцарям Виверны”. Я никогда раньше не сталкивался с подобным. Волшебники редко формировались в такие объединенные отряды, так как, если бы отряд был уничтожен, потери были бы значительными. Распространять своих волшебников - это здравый смысл на войне. ”Люди на южном фронте сообщают, что все подразделение было названо Имперскими волшебниками". Казалось, император опрокинул этот здравый смысл, ибо он был волшебником и рыцарем. Он мог думать и так, и так, и так, и в его распоряжении была мощь целой империи. “Флот империи потерял только шесть из своих двухсот боевых кораблей, и теперь наши южные силы должны остановить их”,-сказал Берг, пристально глядя на меня. Его глаза, казалось, говорили мне: “Война сейчас на юге, а не на западе, так что не стесняйтесь уходить”. Очевидно, моя работа в Дотрине закончилась. Мир изменился, и в этом изменившемся мире также были проведены границы между Бургундией и Дотрином. Лес теперь превратился в царство, где обитает раса полнолуния, демонические деревья и бесчисленное множество других монстров. Если империя захочет вторгнуться в Дотрин по суше, им придется пересечь его через лес. Это была нелегкая задача, и теперь монстры охраняли границы Дотрина. И все же ситуация складывалась не совсем в пользу Дотрина, поскольку все эти участки леса теперь были потеряны для королевства. Несмотря на то, что монстры все еще останавливали наступление империи, потеря была болезненной. И точно так же, как Имперская армия теперь могла войти в Дотрин только морем, Дотрин мог попасть на континент только морскими путями. Но об этом должны были беспокоиться король и дворяне Дотрина, а не я. Все, что я мог сделать, это пожелать Дотрину удачи. “Похоже, ты уезжаешь прямо сейчас”. “Да, потому что мне здесь больше нечего делать”. Услышав это, Берг выпрямился. “Семья Бертен никогда не забудет вашу преданность и жертву Дотрину, принцу Леонбергскому. Я надеюсь, что ваше королевство возродится как маяк на севере". “Я, как Адриан Леонбергер, надеюсь, что Дотрин наконец выиграет эту войну. Я также надеюсь, что Берг Бертен и его рыцари всегда будут оставаться в добром здравии”. Берг потянулся ко мне, и когда мы пожали друг другу руки, он пристально посмотрел на меня. Встретившись с ним взглядом, я добавил: “Золото тяжелое и громоздкое. ДА… Это должны быть драгоценные камни". Я должен был получить свою плату за борьбу за Дотрин. * * * Берг Бертен послал одного из своих старых рыцарей за драгоценностями из своего поместья. Пока я ждал своей зарплаты, прибыли маги и волшебники Дотрина. Они недолго оставались в лагере, так как в лагере остался только один маг, и все они затем направились на южный фронт. Пока они приходили и уходили, вернулся старый рыцарь Берга. “Вот, пожалуйста”, - сказал Берг, заплатив мне вперед, и я передала сумку Илаю, который тщательно просмотрел сумку с драгоценными камнями, чтобы оценить их стоимость. Пока он это делал, я попрощался с пожилыми рыцарями. “Я надеюсь, что нам только повезет”. “Для меня было честью сражаться на вашей стороне”. “Пусть наступит день, когда мы сможем отплатить вам за вашу добрую веру”. “Если только мы не состаримся и не умрем первыми”. Пока старые рыцари болтали со мной и прощались, Илай закончил изучать нашу зарплату и кивнул мне. Я в последний раз окинул внимательным взглядом военный лагерь. Даже если бы это было не мое королевство, я покидал Дотрин, пробыв здесь почти год. Я чувствовал себя новым человеком. Я запечатлел в своей памяти лица всех этих добрых людей и взобрался на ожидающую виверну. “Но ты действительно собираешься оставить нас вот так? Даже если вы не раскроете свою личность, вы все равно останетесь героем леса. Почему бы не уехать с грандиозной церемонией прощания?” “Никаких костей. Мне нравится быть хитрым.” Берг кивнул на мои слова, сказав, что понимает, что я имею в виду. “Ну что ж, тогда вперед и вверх”, - сказал я Рыцарю Виверны, кивая. ” Отойдите! " - приказал рыцарь Бергу Бертену и его пожилым рыцарям. Виверна взмахнула крыльями и взлетела в небо. Вместо того чтобы сразу улететь, рыцарь перевел своего коня на низкое скольжение, и мы обогнули лагерь. Когда солдаты и рыцари Дотрина увидели виверну, они прекратили свои дела и помахали нам. Некоторые из них кричали во всю глотку, что мы должны вернуться как можно скорее и в безопасности, делая предположение, что мы отправляемся на задание. Другие кричали "До свидания" и желали нам удачи. “Этого достаточно”. По моему приказу Небесный Рыцарь натянул поводья. "Кееа-а-а!" - закричала виверна и взмыла все выше, все выше. Сквозь звуки хлопанья его огромных крыльев я услышал крик рыцаря Дотрина: “Пусть репутация наемников Вуали распространится по всему континенту”. "Командир наемников Вуали Йен, мы желаем вам удачи!” Так много из них кричали, что никому не приходилось кричать с помощью маны. И вот так я покинул лагерь. * * * Вместо того, чтобы лететь прямо в Леонберг, виверн полетел в королевский замок Дотрин. Именно там я воссоединился с королем Дотрина, чтобы обсудить изменения в мире и наше дальнейшее взаимное сотрудничество. Один король и один принц – я не был королем, но ему было все равно. Он поклялся мне, что, когда настанет день, когда Леонберг поднимется против империи, Дотрин будет с нами. От своего имени я пообещал помочь Дотрину всем сердцем и всеми силами в грядущие времена скорби. Нам не нужно было подписывать договоры или плавить воск. Нам было достаточно дать клятву, скрепленную нашим словом. Мы с королем дали такие обещания, а потом расстались. Виверна перенесла меня в Леонберг. Мы летели на север и дальше на север, виверна все продолжалась. Жаркий климат быстро остыл, и этот холод, свойственный северу континента, пронзил мои легкие, когда я вдохнул изо всех сил. Внизу простиралась территория Леонберга – так непохожая на зеленую землю Дотрина, это были пустынные районы. Только когда я увидел заснеженную и бесплодную землю внизу, я по-настоящему понял, что вернулся. К ночи вдали начала появляться столица. "Бернардо из семьи Эли наконец – то вернулся-как Мастер Меча!” Илай несколько раз взволнованно крикнул. Обычно я бы упрекнул его, сказав, что он ведет себя шумно, но на этот раз я решил позволить ему кричать от всего сердца. Тем временем виверна достигла столицы и начала спускаться. Мы приземлились на уединенном поле на некотором расстоянии от столицы. “Вы направляетесь прямо на южный фронт?” - спросил я рыцаря. “Да, ваше высочество. “Я надеюсь, что там все пойдет хорошо”. “И я надеюсь, что судьба будет с тобой. Вы много работали для нас". После нашего краткого прощания Рыцарь Неба снова поднялся в воздух на своей виверне. Я посмотрела вверх, а затем отвернулась. “Пойдем”. Я направился к дальним воротам столицы, а за мной последовали седьмой и восьмой чемпионы королевства.