Я стал Первым Принцем/망나니 1왕자가 되었다

” Да здравствует его величество король! " -кричали солдаты в уши королю, когда он смотрел на заполненное врагами поле. ” У вас все еще есть навык, ваше величество", - произнес тихий голос между криками. Это был голос графа Шмильде Штутгартского, командира дворцовых рыцарей. ” Даже не произноси таких слов", - последовал ответ короля, не поворачивая головы. Дело в том, что Лайонел Леонбергер не целился в сердце этого человека, даже если тот и попал в него. Его выстрел не убил врага сразу, и он знал, что стрелял твердой рукой. “Сир, вы поразили врага на поле боя на расстоянии более ста ярдов, так как же слова похвалы не могут слететь с моих уст? Даже знаменитым лучникам нелегко это сделать". “Недостаточно, недостаточно. Если бы это была Маргарита, она бы ударила его между бровей, а не в грудь”. “Разве королева не знаменитый лучник в Балахарде?” Услышав эти слова, король рассмеялся. Внезапно король вспомнил, как впервые встретил ее на банкете, устроенном в его честь как наследного принца. В отличие от других женщин, Маргариту, казалось, не интересовал банкет, и Лайонела неохотно влекло к ней. Он мог видеть, что даже ее платье было навязано ей с силой, и то, как вздымалась ее грудь, усиливало ее видимость неловкости в такой официальной одежде. Ее внешность была поразительной, и Лайонел попросил, чтобы она вернулась в королевский дворец. Когда они встретились снова, она подстригла волосы коротко, как у мужчины, была вооружена как рейнджер и не носила маскарадного костюма. “Я, Маргарита Балахард, командир Второй роты рейнджеров Балахарда, приветствую его Высочество Наследного принца”. Она представилась как командир роты рейнджеров, а не как член семьи Балахард. Это было откровенной демонстрацией с ее стороны, что брак с королевской семьей не приветствовался. Маргарита стала новым шоком для Лайонела, который до сих пор видел только красиво одетых молодых девушек, ожидающих замужества, и он полностью влюбился в нее. С того дня принц Лайонел придумывал всевозможные предлоги, чтобы навестить Маргариту на севере. Это никогда не было легко: найти оправдание для наследного принца посетить север; и завоевать ее сердце, которое было таким же холодным, как суровые северные зимы. Тем не менее, он настойчиво ухаживал за ней и, наконец, смог получить от нее условное разрешение. “Я не собираюсь вверять свою жизнь слабому человеку. Если ты превзойдешь меня в искусстве стрельбы из лука, я могу принять твое сердце. А до тех пор даже не думай о том, чтобы увидеть меня снова.” В тот же день принц Лайонел нанял учителя стрельбы из лука. Его прогресс был медленным из-за его врожденно низких способностей в боевых искусствах. Тем не менее, после трех лет упорной работы он смог поразить цель с пятидесяти ярдов восемь раз из десяти. Он направился прямо на север, где снова встретил Маргариту, теперь уже настолько взрослую, что она не могла скрыть своих женских прелестей. Она повела его прямо в пустой двор, даже не поздоровавшись с ним после такой долгой разлуки. Там у них было соревнование по стрельбе из лука, и Лайонел смог попасть в цель девятью из десяти стрел, на одну больше, чем обычно, и он решил, что свежий северный воздух, должно быть, помог ему. И Маргарита сделала в общей сложности восемь выстрелов. Лайонел выиграл пари и в конце концов смог жениться на ней. Только позже он узнал, что его жена не имела хороших навыков всего в пятидесяти ярдах, а скорее в ста. Когда он спросил ее, почему он победил, она просто рассмеялась, вместо того чтобы ответить. После того, как Маргарита была принята в качестве наследной принцессы, Лайонел был счастлив, как будто весь мир был дан ему. Но на самом деле у него ничего не было: королевство уже было имперской провинцией, и он ничего не мог с этим поделать. Всякий раз, когда он пытался что-то сделать, чтобы направить дух Леонберга в нужное русло и избежать удара империи, происходило что-то неприятное. Были даже те, кто вошел в королевский дворец с кинжалами, нацеленными ему в горло, и другие агенты, которые размахивали имперским мечом по всему королевству. Верные люди погибли, пытаясь защитить Лайонела и Маргариту, а затем даже выжившие лоялисты начали испытывать неудачи в своих семьях, в результате чего один или двое из них не справились со своими обязанностями. Вакансию, оставленную этими лоялистами, заняли те, кто был не кем иным, как лордами империи. Всякий раз, когда Лайонел вспоминал трупы тех рыцарей, которые отдали свои жизни за своего короля, и каждый раз, когда он вспоминал, семьи тех, кто был ему верен, падали один за другим… Всякий раз, когда он видел неизгладимые шрамы на женщине, которую он поклялся лелеять и защищать, как самый драгоценный из цветов, – каждое из этих воспоминаний всегда потрясало его до глубины души. Также пришло время, когда Лайонел хотел отказаться от своих поисков независимого Леонберга, и именно королева воспитала его в те времена. Иногда она плакала и бранила его, а иногда говорила так, как будто успокаивала своего ребенка. Были времена, когда они крепко держались за руки и обещали, что вместе доведут дело до конца. Благодаря этому король Лайонел смог посвятить всю свою жизнь независимости Леонберга, не сдаваясь. Однако у него была только одна жизнь и так мало преданных ему сторонников, так что путь к независимости будет долгим и трудным. Со временем его воля ослабла, и в какой-то момент он привык к тому, что его грабят, и терпел постоянные оскорбления. Он думал, что сделал все, что мог, но в конце концов понял, что эти слова были всего лишь оправданием его беспомощности. Потеряв тайно обученных рыцарей, его старший сын был вынужден провести много лет в обиде. Это было самое трагическое время из всех, и Лайонел пожалел, что не был немного тверже, немного компетентнее. Если бы это было так, его сыну не пришлось бы тратить это время зря. Наблюдая за тем, как большая армия империи выстраивается за стенами, король Лайонел понимал, что он не в том положении, чтобы проклинать себя за глупость и слабость. Я никогда больше не буду тем мужчиной. Я буду хранить верность до того дня, когда моя жизнь закончится. И то, что он должен был сделать в этот момент, - это защитить королевство от вражеского авангарда. Крепко держа лук, король Лайонел Леонбергер стоял на стене и смотрел на врага. Он увидел, что человека, пораженного его стрелой, уносят рыцари, которые отступили в тыл. Пока король изучал обмякшее тело мужчины с обвисшими руками, стало ясно, что он мертв. “Их командир был запятнан красным!” - крикнул король. Рыцари и солдаты на стене тоже начали кричать. “Смерть собакам империи!” “Давайте разобьем врага!” Имперская армия начала отступать, оставив позади крики армии королевства. * * * Потеряв командира легиона из-за бесчестного снайпера, имперская армия отступила, но это было лишь временное отступление. Командир 17 - го легиона служил главным командиром шести легионов; его вакансия была быстро заполнена другим командиром легиона. Армия расположилась лагерем на равнине, возвышающейся над цитаделью, и начала готовиться к полномасштабной осаде. Был построен большой осадный таран, а также осадные лестницы и башня, в которой могли разместиться лучники. Однако имперцы не могли даже прийти, чтобы использовать осадные орудия, которые они притащили сюда и построили с большим трудом. Наступил рассвет, и солдаты, стоявшие на страже, больше не могли побороть сонливость и задремали. По краям лагеря Имперской армии вспыхнуло пламя. “Они здесь!” Мгновение спустя охранники объявили о присутствии врага. Солдаты и рыцари были разбужены от глубокого сна и направились к окраинам, где бушевали пожары, и все, что они могли видеть, были остатки разрушенных осадных орудий и отвратительное зрелище разбросанных повсюду трупов. Враги уже сбежали. Командиры легиона ворвались и захватили всех дежурных рыцарей, которые не заметили ночного нападения. “Па... паладин вел врага”, - объявил рыцарь, ползая на коленях, говоря командирам, что у них не было выбора. Однако выражение лиц командиров легионов было только холодным, так как командир 17 – го полка был убит, и теперь даже осадные машины были уничтожены-все только через день после прибытия на поле боя. Это была потеря, которую командиры не могли себе представить, и они знали, что должны подать пример, чтобы обуздать такую слабую дисциплину и мастерство. Они решили, что горла четырнадцати рыцарей, которым было поручено охранять всю ночь, должны быть перерезаны. “Я не понимаю этой нервозности, так как наш враг-слабая страна”. ”Лев делает все возможное, когда дело доходит до поимки кролика, но я считаю, что эта ошибка возникла из-за большого разрыва в силе между нашими соответствующими армиями, из-за которого наши люди расслабились". ”Отныне мы должны поддерживать дисциплину и заставлять наших солдат участвовать в этой войне со всей серьезностью, на которую мы способны". Командиры легионов немедленно созвали совещание. “Крыса укусит кошку, если у нее будут неприятности, и это именно тот случай. Тот факт, что враги так много сделали так скоро, означает, что мы загнали их в угол”, - сказал Деголь, добавив, что враг живет в соломенных замках и отчаянно пытается избежать огня. Командиры легиона также твердо верили, что дальнейшие уловки врага окажутся напрасными, так как теперь они были начеку. ” Кстати, похоже, что небеса смотрят на нас сверху вниз", - сказал Деголь, и командиры нахмурились, глядя на него, потому что они уже понесли такой большой урон. Однако Деголь не поднял ни одной брови, глядя на смущенные лица командиров легиона. Они продолжали разговаривать. “В любом случае, их безумный король не знает предмета войны. Я не могу представить, как дворяне этого слабого королевства могут искренне следовать воле этого короля”. “Их основная армия, должно быть, невелика". “Если вы убьете короля, то эта война закончится, - сказал Деголь, - и король Леонберга будет в этой цитадели”. Лица командиров посуровели, это напряжение сразу же спало. “Теперь вы понимаете, почему я сказал, что небеса улыбаются нам?” - донеслась торжествующая болтовня Деголя. “У нескольких командиров легионов теперь есть шанс захватить вражеского монарха”. Командиры легионов теперь спешили, потому что даже сейчас другие имперские легионы направлялись к этой цитадели. Если бы цитадель и король были захвачены до прибытия других командиров, награда была бы присуждена присутствующим. Незадолго до этого они беспокоились о дисциплине солдат и рыцарей; теперь они совсем забыли о перерезании горла четырнадцати рыцарям, чтобы подать пример. Но не все были слепы к истине. Малькой де Марсель, командир 84 - го легиона, был самым молодым из присутствующих, но оставался в высших эшелонах командования. Он просто наблюдал, как другие командиры легиона говорили так выразительно, как будто они уже держали голову короля Леонбергера в своих руках. “Мне нужно кое-что уладить в моем легионе”, - сказал Малкой, вставая и, уходя со встречи, сказал остальным, что у него есть дела, которыми он должен заняться. “Чу, идет кто-то, кто не смог должным образом служить своему хозяину, и все же он возглавляет легион. Иногда я думаю, что сострадание его величества чрезмерно". “Второй принцепс был тем, кого его величество больше всего лелеял перед смертью, поэтому он, должно быть, уважал эти старые узы и позволил ему жить”. “Несмотря на милость его величества, просто позор, что мы делим командование с таким небрежным”. “Ну, он мог бы умолять не становиться командиром на задворках, желая продолжить службу в Хвандо. В противном случае, как вы объясните его нынешнее отсутствие энтузиазма?” “Если это действительно так, то он действительно отчаянный человек. Человек, который не ценит императорскую милость после того, как оставил принцепса умирать в разрушенной стране, человек, которому некуда идти.” Все командиры легиона недолюбливали своего младшего коллегу, которому было за тридцать и который когда-то стоял в центре власти. Но вскоре они совсем забыли о нем, когда вернулись к теме цитадели и снова заговорили о славе, которая скоро ляжет на их плечи. * * * "Марсель, почему ты уже вернулся?” - спросил лейтенант, широко раскрыв глаза, когда увидел, что Малкой появился рано. ”Сладкоречивый человек ведет наши легионы в огонь". ”Ты имеешь в виду того старшего рыцаря из крепости". “У этого одинокого рыцаря язык в три раза мягче, чем у знати в Хуандо, и глупые командиры не в состоянии использовать свой собственный разум, когда он говорит”. Лейтенант посмотрел на своего хозяина с некоторым смущением. “Эта война так легко не закончится”, - вздохнул Малкой. “Вопреки словам старшего рыцаря, армия Леонберга-не слабак. Их заявленное поведение ничем не отличается от тех, кто опустился, ожидая подходящего момента для удара, – и заявление о том, что они действуют очень жестко только по отношению к рыцарям и солдатам своего королевства, означает, что они пытаются поддерживать военную дисциплину, даже если наступают трудные времена. Так и должно быть". Поверив в это, Малкой без колебаний раскритиковал высокопоставленного рыцаря, который считал врага не чем иным, как простой рутиной, которую необходимо выполнить, а также командиров легионов, которые уже победили врага в своих мыслях из-за своей глупости. “Они точили свои мечи и выжидали своего часа, в то время как империя ржавела и гнила только в дни длительного мира. Если вы не сможете исправить гнилой менталитет командиров, дела здесь пойдут не лучше, чем в Дотрине.” “Если в этом проблема, разве Малкой-ним не должен выйти на первый план и возглавить их?” “Бесполезно. Если я скажу им это, они не будут слушать и не увидят истинности моих слов, пока сами не испытают это на себе”. Лейтенант горько улыбнулся жалобе Малкоя. Это было потому, что лейтенант знал, что Малкой был единственным человеком, который выразил беспокойство своему начальству по поводу подозрительного поведения армии Дотрина, которая все покинула свои крепости одновременно во время Первого вторжения Дотрина. Однако второй принцепс не внял предостережениям Малкоя, и в итоге он умер под грудой камней. Затем выжившие сказали, что во всем виноват Малкой, который делал такие зловещие предсказания. В конце концов его лишили престижной должности центрального командира в Хвандо и перевели в командование пограничным легионом. ”Если вы чувствуете ловушку, а они нет, похоже, что люди в высшем командовании знают не больше, чем эти младшие командиры". “Это ясно как божий день, так что давайте соберем всех наших офицеров на передовой”. “Что вы хотите сделать?” - спросил лейтенант. “Прежде чем глупые командиры легиона погибнут в своей игре за власть, по крайней мере, мы должны попытаться спасти наш легион”. "Тогда, если нам повезет и другие командиры легиона будут убиты, вы примете командование на себя?” “Я этого не хочу. У меня нет на это желания. После смерти его высочества Второго принцепса все его высокомерие перешло к его стране. Этого просто достаточно, чтобы мы вернулись домой живыми”. "Это позор – позволить своим талантам пропасть даром”. “Не дерзи, лучше делай то, что я тебе приказал”. Лейтенант вышел из казармы. “Черт. Если мне не повезет, ответственность за поражение снова ляжет на меня”, - командир, оставшийся теперь один, вздохнул, как будто наступил конец света.