Букет из чёрных роз

      Маленький и аккуратный букет, крутит его в руке, пытаясь рассмотреть каждый цветок. Они искусственные, вовсе не живые, совсем как те, что стоят на подоконнике в комнате. Смотрит, но ничего не видит. Ориентируется лишь на ощупь, аккуратно касается лепестков. Жёсткие, шершавые, приятно шуршат под пальцами, изредка трещат. В сердце абсолютно ничего нет, пустота и то, не звенит ультразвуком в ушах. Больно, обидно, но так надо. Когда в последний раз что-то видел вообще? Год или два назад? Чувство одиночества скребло не хуже кошек на душе, словно ножом проходились по коже. Лезвие горячее, это иллюзия, просто кровь течёт по синим ниточкам вен. Одной рукой щупает пространство вокруг, кое как находит изголовье кровати и садиться на край матраса. Букет из руки не выпускает, прижимает к груди и вдыхает. Пахнет дешёвым пластиком и слегка подгорелой тканью, что вызывает лёгкую улыбку на лице.             Откинувшись на кровать спиной, парень глядел в потолок. Темнота окружала его с того момента, как на него свалилось ведро зелёной краски. От удара повредились глазные нервы, зрение падало стремительно, он даже не успевал отслеживать, насколько с каждым днём было изменение. Не уследил, не успел сказать кому-то из старших. Теперь же, очень об этом жалел. Пальцы перебирали лепестки, он даже не мог понять, какого они цвета. Да и вообще, как он сам выглядит на данный момент. Лишь знал, что волосы тогда очень сильно отросли и самостоятельно их расчёсывать, при том что не видишь, стало довольно проблематично. Благо, ему помог старший брат, ловко срезав всё, оставляя лишь сбритый затылок и виски. Остальная часть чаще всего свисала на лицо чёлкой или была уложена назад. С этим ему тоже помогали, что очень раздражало. Студент чувствовал себя обузой, вечно портит всем жизнь. Откинув букет в сторону, он закрыл лицо ладонями, глухо рыча что-то нечленораздельное.             — Опять киснешь, Зонт? — спросил басистый голос, парень тут же инстинктивно сел и повернул голову на источник звука. Слепые голубые глаза уставились куда-то мимо мужчины, он же стоял в проёме двери, сложив руки на груди. Если бы треф мог видеть, он бы увидел пикового в свободной футболке, длинных штанах и домашних тапочках, всё было в серых цветах. Увидел бы, что фиолетовые волосы у старшего собраны в длинную косу, лишь пару прядок лежали на лице чёлкой.             — Нет, Пик, что ты? Просто… гляжу в потолок, точнее, глядел! — качнув головой, восьмой подошёл к кровати младшего. Сев рядом, он едва коснулся предплечьем плеча шестого. Надо сказать, что короткая растрёпанная стрижка шла слепцу. Бирюзовые волосы, они напоминали воду в океане. Кожа бледная, на переносице и щеках крапинками рассыпались веснушки. Домашняя толстовка доходила до колена, легинсы и носки дополняли образ.             Студент улыбнулся уголками губ, протянув руку к лицу старшего. Он аккуратно провёл по губам янтароглазого, тот даже не шевельнулся. Привык уже, даже как-то не обращал внимания. Ему казалось, будто валет треф специально начинает с них. Затем, пальцы медленно провели по скулам, подбородку и щекам. Зонт чувствовал подушечками небольшую щетину, которая неприятно колола. Идя дальше, он наткнулся на переносицу, чувствуя бугорок шрама. Нахмурившись, парень перешёл к самому последнему. Заставив Пика закрыть глаза, бирюзоволосый аккуратно провёл по векам. Это было своеобразным ритуалом, который проводился с почти каждым, кроме Вару.             — Ты же не перестанешь так делать? — спросил восьмой, открыв глаза. Ладони шестого исчезли с лица, он снова стал искать букет с искусственными цветами. Пошарив по матрасу, студент наспех схватил искомый предмет.             — Не перестану! Скажи, какого цвета эти цветы? — треф протянул букет мужчине, глядя почти в его глаза. Если бы он мог видеть, давно бы заметил лукавую улыбку и лёгкий румянец на щеках. Он хорошо ориентировался на слух, слыша, как слегка тяжело задышал король тёмных мастей. Голубоглазый лишь усмехнулся навязчивым мыслям, всё также сидя с букетом в руках. Тонкие ноги были подогнуты под парня, колени упирались в ляшку фиолетоволосого. И так непривычно близко сидел слепец, что в груди сладко разливалось тепло.             — Они чёрные, явно искусственные. Ты где такие достал? — рука сама потянулась к растрёпанным волосам, аккуратно гладя по голове. Парень тихо усмехнулся, прикрывая глаза. В незашторенное окно светило дневное солнце, лучи ложились на лицо студента, выделяя веснушки и бледно-голубые ресницы. Такой спокойный и сильный душой, сидит рядом и улыбается. Несмотря на то, что с ним только темнота, Зонт ведь может в любой момент коснуться без спроса или замолчать, прислушиваясь к чужому дыханию.             — Ходил на улицу, решил для разнообразия взять любой букет наугад. Мне протянули этот, вроде бы, розы. Я же прав? — он не открывая глаз, прижался лбом к предплечью старшего. Тот немного вздрогнул, рука так и гладила по бирюзовым волосам. Такой жест несколько умилил мужчину, даже заставил ещё шире улыбнуться. — Прав же?             — Да, прав. Ты сегодня не был на завтраке, что-то случилось? — в ответ лишь тонкие руки, обвившиеся вокруг талии. Пришлось повернуться всем корпусом, а парень, воспользовавшись моментом, ловко сел на колени Пика. Теперь не только руки, но и ноги обвили корпус янтароглазого. Голова легла на плечо фиолетоволосого, руки же переместились чуть выше поясницы. — Зонт?             — М? Да, прости, задумался… — тихо оправдался треф, прикрывая глаза. Мужчина никогда не давал прикоснуться к себе, под страхом подписи смертного приговора. Он не любил людей, но тут был исключительный случай. Не зная куда деть руки, лидер сомкнул их на спине младшего. И тот весь обмяк, утыкаясь лицом в шею и обжигая кожу горячим дыханием. Мелкая волна дрожи прошла быстро, также быстро пришло осознание — они свободно сидят, просто без причины. Обычно, чтобы обнять шестого, приходилось искать какую-нибудь причину, а тут… сидит и не дёргается. — Не особо голоден был. Да и из комнаты не хотел выходить. Опять бы ведро какое-нибудь словил, мама не горюй!             — Ты же знаешь, что с того раза, Вару перестал так делать.             — Тогда скажи, почему ты в тот раз не остановил его? — вопрос ударил по больному, руки охватил тремор. Боже, а ведь действительно, почему? Бирюзоволосый отстранился, затем, резко прижался лбом к лбу старшего. Голубые глаза, чистые и невинные, смотрели с укором, пусть их обладатель и не осознавал этого. Хватило лишь такого действия, чтобы заставить мужчину нехило понервничать. Было больно, словно лаву по венам пустили, где-то в районе груди защемило диафрагму. Желание мягко отстранить Зонтика и выбежать из комнаты становилось сильнее, но чувство вины и привязанности держали его здесь, явно не собираясь отпускать.             — Ты знаешь, что меня не было тогда дома… Я не мог предотвратить этого. — говорил Пик тихо, куда-то в губы парня. Они были искусаны до такой степени, что была видна корочка от крови, даже парочку свежих укусов успел заметить. Студента аж передёрнуло от осознания, он чуть отстранился, а голубые глаза забегали по лицу пикового. Смотреть в них становилось невыносимо, но чертовски красиво. Ярко-голубые, зрачки заплыли бледным голубо-белым туманом из-за которого не было даже их края. — Зонт, я бы хотел поговорить с тобой на другую тему.             — Какую же? — судя по услышанному и то, как же тяжело дышит восьмой, парень только мог догадываться. Руки со спины перенеслось на затылок, аккуратно путаясь в фиолетовых волосах. Треф просто доводил такими темпами старшего до предела, а как известно, у мужчины была очень тонкая граница между одним и другим состоянием.             — Я… Я люблю тебя, Зонт. Мне бы хотелось только одного — заботиться о тебе, о твоём состоянии, о- — не успел Пик договорить, как его губы накрыли чужие. В голове колоколом стал отзываться приятный гул, руки же прижимали парня к себе ещё ближе. Шестой, оказывается, неплохо целовался. Чувственно, не спеша, совсем без пошлого подтекста.             Кажется, придётся пересмотреть свои планы на ближайшее время. Рядом с ними валялся всё тот же букет чёрных роз, отливая еле видными бликами…