Посиделки на краю мира

      — Долго ты будешь здесь лежать?       Посторонний голос в темной обители вырывает Итэра из мыслей. Это ему не нравится, но он, пожалуй, никогда не сможет приучить сестру хотя бы стучаться.       — Я отдыхаю.       — Что-то долго. Лежишь уже третий день, носа из своей норы не показываешь.       — Ты ведь знаешь, мне нужно восстановиться после бесконечного общения с людьми. Это довольно утомительно, — парень вздыхает и отворачивается от Люмин, продолжая созерцать тьму пространства.       — Я говорила тебе, чтобы ты оставил смертных и присоединился ко мне. Нечего растрачивать себя на них, — Люмин недовольно сверкает глазами, оглядывая красно-черные жидкие веревки, что наполняли буквально все вокруг. В самом их большом скоплении завис ее брат в непринужденной позе. Они цеплялись и обвивали его в подобии гамака, но Люмин была уверена, что у ее брата точно был некий фетиш на живое шибари.       — Зачем ты пришла? Если снова пытаться перетянуть меня на свою сторону, то мой ответ все так же «нет». У меня нет никакого желания возрождать Каэнри’ах. Он твое детище.       — А твое — Архонты. И конкретно некоторые из них мне мешают.       — Ты пришла, чтобы сказать мне об этом? Не нужно было утруждаться: я в курсе. Царица, верно? Я думал, вы с ней заодно.       — С ума сошел, пока сайгаком носился по горам? Ты совсем ослеп, раз так считаешь.       — А, так вот оно как? — Итэр перегнул голову через гамак и теперь взирал на сестру вверх тормашками. — Ха-ха, ты желаешь уничтожить их всех самостоятельно. Не буду препятствовать, но Фатуи оставь мне, не лишай меня такого приключения, — парень заговорщицки улыбнулся.       — Мне Фатуи не мешают, только Царица. Посмотрим кто доберется до нее первой, — Люмин усмехнулась и развернулась к выходу. — Ах, да, чуть не забыла. Для возрождения нации мне понадобится тот парнишка. Я его заберу.       Взгляд Итэра сделался колким, он холодно посмотрел на сестру.       — Ты не заберешь ни его, ни другого.       — И как же ты мне помешаешь? Твои силы еще не восстановились, а влияние на людей еще поверхностно. В отличие от меня, у которой проблем с силами не было. А также Бездна — моя территория полностью под моим контролем. Ты же, — девушка псевдопечально вздохнула и обвила взглядом пространство вокруг, — еле восстановил контроль над своим детищем. Поверхность и подавно тебе не подчиняется. А детишки? Кажется, осталось только двое твоих самых любимых? Какая жалость, братец.       Итэр гневно сверкнул глазами и несколько теней молниеносно направились к Люмин, которая ловко увернулась и выскочила в портал.       Парень вскочил со своего места и яростно пыхтел. Слова задели его за живое. Он и так был ослаблен, а теперь эта детская война с сестрой. Кажется, она сильно на него обижалась из-за «того» случая. Но то была не его вина. Прежняя Люмин бы простила его, да поругала, но простила, и они бы жили в согласии и полном понимании как раньше, но… Сестра сильно изменилась за время его отсутствия. Нет, они оба изменились.       Один из черных веревкообразных сгустков обвил руку Итэра и словно потерся об него.       — Да, я понимаю. Она специально меня провоцирует.       Парень погладил сгусток, и его шею и плечи обвили еще несколько.       — Кажется, я знаю, как сбить с нее спесь и убить несколько зайцев одним выстрелом.       Итэр взмахнул рукой, открывая портал и, улыбаясь, проговорил:       — Идем, Алатус, у нас еще много работы.

***

      Мондштадт цвел, пах и шумел жизнью. Искатели приключений, простые жители, гости города — все высыпали на улицу, нежась в лучах летнего солнышка и наслаждаясь прекрасной погодой. Еще даже не наступил вечер, а «Доля Ангелов» была битком набита. Кому не хочется пропустить бокальчик охладительного в этот замечательный день?       Дилюк только диву давался: как же этот город любит отлынивать от работы. Почти все столики были заняты рыцарями или искателями приключений. У них что, совсем нет дел? Дилюк недовольно сверлил посетителей взглядом.       — Спокойнее, мастер Дилюк, иначе протрешь дырку в бокале, — весело хохотнул Кэйа, нагло уместившись за барной стойкой.       — Не твое дело, — раздраженно фыркнул Дилюк, но бокал оставил в покое. Кэйа все продолжал веселиться и потягивать свой сок.       — А что ж мое?       — Работа, от которой ты снова отлыниваешь.       — Как и половина города? Ты только подумай, как можно работать в такой прекрасный день?       — Молча.       — Ты бука, — Кэйа надулся и отвернулся от хмурого бармена.       Повторюсь, это был замечательный день. Пока дверь таверны резко не открылась, и в нее не влетела встревоженная Эмбер.       — Сэр Кэйа, сэр Кэйа!       — Что такое? Не стоит так кричать, — отозвался мужчина.       — Я везде вас ищу! Там… там!       — Что «там»? Где «там»?       — На улице! Там идет снег!       — Что? — вся таверна резко повернулась на голос. Дилюк навострил уши, а ухмылка расползлась по лицу Кэйи.       — Эмбер, какой снег? Сейчас середина лета.       — Вот именно! Сами взгляните.       Альберих не будь дураком, не поверил, поэтому нехотя встал со стула и отправился на выход. Если оно в самом деле так, то лучше увидеть это собственными глазами.       Но прежде чем Кэйа успел выйти, от двери его оттеснила толпа, ринувшаяся на улицу посмотреть на необычное явление.       — Ой-я, — поток зевак чуть не сбил капитана с ног. Он покачнулся и внезапно оперся на плечо Дилюка, который вышел из-за стойки.       — Аккуратнее, — бросил тот и вышел вслед за Эмбер и толпой.       Кэйа только лишь повздыхал и тоже поспешил на улицу.       Что ж… Эмбер была права, такое лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.       Главная площадь была битком набита шокированными людьми, которые глядели на хмурое небо (но ведь оно было чистым всего пару минут назад!). Хоть не было ни холода, ни ветра, ни каких-либо других признаков плохой погоды, но снег взаправду шел. Маленькие снежинки медленно спускались с небес и, прикоснувшись к земле, тут же таяли.       — Поистине непостижимое зрелище, — выдохнул удивленно Альберих, подойдя к не менее удивленному брату.       — Как это возможно? Может это магия? Фатуи?       — Фатуи виноваты? Боюсь нет, дорогой братец. Не всегда и не во всем замешаны они.       Кэйа протянул руку вперед, наблюдая как одна из снежинок опускается на его палец и тут же пропадает. Дилюк разглядывает профиль Альбериха и, кажется, совсем забывает привычно огрызнуться.       Двое так и продолжают стоять под неожиданным снегопадом, пока Кэйа не подает голос.       — Что-то все это странно, — голос у него хрипит и на ногах он стоит с трудом, что видит Рагнвиндр, но, кажется, не замечает сам капитан.       — Что с тобой? — как ни пытался Дилюк, но беспокойство проскальзывает в голосе и заставляет Кэйю улыбнуться.       — Да ничего такого. Просто что-то жарко стало, — мужчина оттягивает пальцами воротник и громко дышит. — Я, наверное, присяду, если ты не против…       Последнее, что слышит капитан перед тем, как мир погружается во мрак, это встревоженный голос, что звал его по имени.

***

      Дилюк в бешенстве. В панике. Сначала этот дурацкий снег, теперь Кэйа без сознания — хуже и представить нельзя. Мужчина гневно топочет возле входа в лазарет, куда он отнес Альбериха. Барбара, прибежавшая на помощь, сказала, что с ним все в порядке и она понятия не имеет, из-за чего тот мог упасть в обморок. Неизвестность злит. А еще злит обеспокоенно носящаяся Джинн, которая была неподалеку и заметила Дилюка, несущего Кэйю. Перепугалась тогда она знатно.       Впору было разозлиться на нее и выгнать, чтобы не мешалась, но Рагнвиндру так поступить мешала совесть и вежливость. Поэтому они вдвоем просто ждали, когда мужчина очнется.       А случилось это не скоро — через несколько часов, когда уже начало темнеть и снег закончился.       Дилюк ворвался в палату огнедышащим драконом и свирепо уставился на Альбериха, как будто это он был виноват в своем обмороке. Кэйа полулежал в кровати, выглядел слабым и истощенным, будто несколько дней пахал без продыху. Но, когда увидел вошедших, слабо улыбнулся.       — Привет. Только не говорите, что беспокоились за меня.       — Не будем, — резко отрезал Дилюк, что не помешало Джинн подойти к постели ближе и справиться о здоровье своего капитана.       — Все в полном порядке.       — По тебе не скажешь. Скажи нам правду: как ты себя чувствуешь? — Джинн не скрывала своего беспокойства.       — Да все отлично. Не стоит волноваться. Я чувствую себя прекрасно, — кривая усмешка перечеркнула лицо, которое тут же скривилось, когда вошла Барбара и ткнула его в бок.       — Мне решать, как ты себя чувствуешь, — заявила она и начала осматривать и проводить диагностику.       — И что? Каков вердикт? — через какое-то время спросил Кэйа.       — В общем ты в порядке. Но твои магические потоки в абсолютном хаосе. Попробуй сделать что-нибудь.       Кэйа нахмурился, но вытянул руку и попытался создать маленькие льдинки на ладони. Получилось у него это только со второго раза, но, как только они появились, резкая боль пронзила сердце, и мужчина вскрикнул. Боль была такая сильная, что Альберих схватился за сердце и развеял магию. Но она прекратилась так же внезапно, как и началась.       — Что это было? — Дилюк изумленно таращился на Кэйю.       — Сам не знаю. Внезапно в сердце что-то кольнуло.       — Ребят, — голос Джинн предательски дрожал, — взгляните.       Все тут же склонились над вещью в руках магистра. Это был Крио Глаз Бога Кэйи… треснувший.

***

      Когда говоришь «ну хуже уже не будет» — то хуже обязательно станет. Кажется, этот день по количеству несчастий решил посражаться с самыми отвратительными днями в жизни Дилюка.       Безусловно все прибывали в небывалом шоке от случившегося, но тяжелее всего было Кэйе. Дилюк видел, как маской застыло его лицо, как трясущиеся руки взяли свой Глаз Бога… Когда-то давно Дилюк отказывался от своего Глаза Бога и быть с ним на расстоянии было не очень приятно, но он не представляет, какую боль испытывает человек, когда Глаз Бога трескается. Рагнвиндр знал, что Альберих не слишком дорожил своим артефактом — вероятно из-за способа его получения, — но руки Дилюка непроизвольно сжались в кулаки, когда он взглянул в глаза Кэйи. Единственный видимый глаз был пуст, он будто перестал осознавать реальность, только крепко-крепко прижал к своей груди Глаз Бога.       — Выйдите, пожалуйста, — слабый голос, еле двигающиеся губы. Все поняли его и тут же поспешили на выход. Дилюк выходил последним и обернулся на брата. Тот сгорбился и весь как будто уменьшился. Уже закрывая дверь, мужчина услышал еле слышное: «Так мне и надо».

***

      Дилюк спешил. Он не до конца понимал, почему спешит и куда, но ноги несли его сами. После того, что он увидел в палате, сердце его было не на месте. Эта глупая штука задыхалась и молотила по ребрам, как сумасшедшая, как бы заходилась в крике, чтобы непутевый хозяин наконец услышал. Мужчина шикал на нее, просил успокоиться. Он все слышал. Давно уже все прекрасно слышал. Но как же невероятно трудно подойти и признаться. Признаться в трусости, в неправоте. Рассказать о своих чувствах, извиниться. Так хотелось, но так не получалось. Хотя, не то чтобы Дилюк пытался.       А потом Рагнвиндру просто показалось, что он больше не нужен. Вокруг Кэйи постоянно ошивалось столько людей, у него было так много друзей, что, казалось, он забыл о никудышном брате, которого не было долгие годы. И Дилюк сдался.       Затем пришло понимание, что это он — Дилюк Рагнвиндр — нуждается в Кэйе. Какой ужас. Столько лет бежать от своих чувств. Сколько усилий. Чтобы прийти к полному понимаю того, что он даже не имеет морального права утешить самого дорогого ему человека.       Ноги принесли Дилюка к статуе Архонта возле Дерева Венессы. Кажется, это было лучшее место для того, что он собирается сделать. Мужчина лишь надеется, что это сработает.       Рагнвиндр встает перед статуей, закрывает глаза и складывает руки в молитвенном жесте.       — Ты просил называть тебя «Венти», но не знаю насколько это уместно в молитве… Пожалуйста, Венти, помоги. Помоги Кэйе. Мне больше не к кому обратиться.       Несколько долгих минут ничего не происходит, но Дилюк в нервном ожидании не смеет открывать глаз. И только, когда он уже отчаялся, звучит за спиной знакомый голос:       — Мастер Дилюк снизошел до своего Архонта. Неужто снег пойдет? — голос Венти звучит радостно, но шутка неуместна и, кажется, даже сам Архонт это понял по злющим глазам Рагнвиндра.       — Не самое подходящее время для шуток. Разве ты не знаешь, что произошло днем?       Венти расстраивается и, приложив палец к губам, говорит:       — Видел. Это было довольно странно. Но ты пришел сюда вовсе не за этим?       — Не знаю, как это связанно, но… — Дилюк прикусил губу и громко вздохнул.       — Ты сказал, что Кэйе нужна помощь? Так говори и побольше подробностей.       Дилюк призадумался:       — Сегодня весь город высыпал смотреть на этот снег. Я и Кэйа тоже. Но потом он внезапно упал в обморок. Барбара говорит, что он здоров, но после того, как он попытался колдовать, его Глаз Бога треснул.       — Хм… — Венти устремил взор в небо, заложив руки за спину. — Что-то еще было?       — Кэйа дотронулся голой кожей до снежинки и почти сразу упал. Но все тогда трогали снег, не думаю, что это как-то влияет.       — Ты сказал «треснул», но не «потух».       — Да, его Глаз Бога лишь треснул, но сияет как раньше.       — Так странно… — задумчиво прошелестел Архонт. — Пойдем, мне нужно самому это увидеть.       Венти протянул Дилюку руку, за которую он взялся без задней мысли. Рывок, и они оказались у Собора, в котором сейчас находился Альберих.       Дилюк шокировано уставился на барда. Тот заметил его взгляд:       — Что такое?       — Я думал, что твои силы пропали, когда у тебя забрали Сердце Бога.       Венти удивленно посмотрел на мужчину.       — Мастер Дилюк, а разве король, снимая корону, перестает быть королем?       Вопрос был риторический, но Дилюк помотал головой.       Дверь в палату чуть не слетела с петель, когда Венти ее открыл. Это была явная оплошность, но бард решительно ее проигнорировал.       — Кэйа, здравствуй!       Альберих аж подпрыгнул от такого напора. Дилюк быстро прошелся по нему взглядом: тот выглядел лучше, Глаз Бога лежал на прикроватном столике.       — Бард? — Кэйа недоуменно уставился на Рагнвиндра. — Что он здесь делает?       — Он не знает? — уточнил Венти у Дилюка.       — Знаем только я, Итэр и Джинн.       — А я-то думал, что ты-то ему сразу растреплешь. Ну или действующий магистр.       — Мы не рассказываем чужие секреты кому попало.       — Ах, вот оно что… — взгляд Венти стал веселым, — не доверяешь подземным детям?       Дилюк нахмурился.       — Что ты..?       — Ребят, — вмешался Кэйа, — очень весело наблюдать за вами, но мне, кажется, прописали покой.       — Точно, — спохватился бард и присел на кровать к Альбериху. Тот от такой наглости опешил и застыл памятником самому себе.       Венти бесцеремонно схватил лежащий рядом Крио Глаз Бога и стал вертеть его, разглядывая со всех сторон.       — Я, конечно, не эксперт в Глазах Бога, но, кажется, твой во вполне рабочем состоянии. Можно было бы даже сказать, что с ним все хорошо, если бы не эта трещина на всю длину.       — Колдовать я все равно не могу.       — Почему же?       — Каждый раз отзывается адской болью в груди. Даже самое маленькое заклинание.       — Дай-ка.       Венти пододвинулся еще ближе и положил ладонь Кэйи в область сердца. Тот хотел было возмутиться и спросить «что он там разглядывать собрался?», но хмурый взгляд барда его остановил.       Когда Венти заговорил, в его голосе не было больше прежней веселости. Дилюк посмотрел на барда и не удержался от глубокого вдоха: теперь перед ним сидел не бард, которого он мог с легкостью выкинуть за шкирку из своей таверны, теперь Барбатос взирал на его брата строгим взглядом.       — С тобой не происходило ничего необычного в последнее время?       — В смысле? Насколько необычное? — Кэйа улыбнулся, но взгляд Архонта остудил улыбку. Он посмотрел на своего брата, но и тот был предельно серьезен и мрачнее, чем обычно. — Что происходит?       — Дилюк, проверь дверь и окна. Наш разговор не должны слышать.       — Есть.       Кэйа с удивлением наблюдал, как Рагнвиндр выполнял приказ, а это был именно он, исходящий казалось от обычного барда, хоть и несколько пугающего сейчас.       — Никого не замечено.       — Отлично.       — Ты что-то понял?       — Вы двое когда-нибудь задумывались: откуда появляются Архонты?       Оба покачали головами.       — Причем тут это? Вы наконец скажете, что происходит?       Венти взглянул в глаза Кэйи и ровным тоном, без эмоций, произнес:       — Дилюк был прав, позвав меня. Только я бы понял, что с тобой произошло, Кэйа. Видишь ли, на самом деле я Анемо Архонт Барбатос.       — Да ты шутишь… — почему-то это прозвучало с вопросительной интонацией. Альберих в растерянности посмотрел на Дилюка, но тот оставался серьезным, как бы говоря: «он не шутит».       — Не-не-не, вы меня разыгрываете, — Альберих истерично засмеялся и переводил взгляд то на одного, то на другого.       Венти сузил глаза и треснул Кэйю по лицу материализовавшимся крылом. Мужчина стукнулся затылком об спинку кровати и зашипел.       — Вот ведь. Что за несносное дитя, — для проформы поворчал Венти и убрал крылья обратно. — Надеюсь доказательств было достаточно, а теперь о вопросе насущном. Благо у нас времени вагон, потому что ты НЕ умираешь.       — Почему я не умираю? — обиженно протянул Альберих, не зная, что ему потирать в первую очередь: лоб или затылок. Он уже принял тот факт, что перед ним сидит Архонт. Он умел верить своим глазам.       — Почему, не почему, но ты делаешь, пожалуй, кое-что похуже. Точнее твой организм. Так как вы не знаете, как появляются Архонты, расскажу на своем примере. Я элементаль. Был давным-давно обычным ветерком, хотя и сейчас остаюсь таковым, пока не получил Божественность. Опустим детали, как я это сделал. Важно то, что именно Божественность делает существо — Архонтом. И судя по всему ты, Кэйа, где-то поглотил эту Божественность.       — И..? Я теперь стал Архонтом?       — Пока нет, но ты в процессе. По всей видимости именно твоя новая сила вызвала необычное явление природы сегодня.       — Но как это возможно? — спросил Дилюк. — Разве обычный человек может стать Архонтом?       — По всей видимости — да. Я не уверен на сто процентов, лучше посоветуюсь со старым другом, но все признаки на лицо. Глаз Бога треснул от перегруза. Нам, Архонтам, человеческие игрушки не нужны, чтобы управлять элементами.       — Со старым другом?       — Ха, мастер Дилюк, не продашь бутылочку одуванчикового вина? Я так давно не выпивал с Мораксом, будет жаль упускать такую возможность.       — А разве он не..?       — Умер? — Венти засмеялся. — Этот старый дурак еще меня переживет и следующее поколение Архонтов, зуб даю.       — Возвращаясь к теме дела, — Венти снова нахмурился и приблизился к лицу Кэйи, темной тучей нависнув над ним. — Не припомнишь ли ты что-то необычное? Божественность не могла упасть с неба или прийти из-под земли.       Несмотря на висевшую над ним угрозу, Кэйа не решался сказать.       — Это возможно прозвучит глупо, — начал он.       — Несомненно, — тут же вставил Дилюк, другими глазами смотря на брата.       Желание треснуть обоих мужчин у Венти взлетело и собиралось достигнуть Селестии. Архонт перевел взгляд на Рагнвиндра, и тот пристыженно отвернулся к окну.       — Продолжай, — дал добро Венти.       — Дело было так…       В ту ночь Кэйе не спалось. Так происходило почти каждую вторую ночь, и эта ничем не отличалась от других таких же. Альберих сидел, бездумно болтая ногами, на руках статуи Барбатоса и взирал на бесконечно черное небо. Луна мягко светила, позволяя без труда увидеть даже самые мрачные уголки Мондштадта. Легкий ветерок приятно теребил одежду и путался в волосах, остужая голову. Где-то вдалеке щебетали птички, которым видимо не спалось, как и Альбериху.       — Правда здесь красиво? — раздался голос за спиной.       — Да, — ответил на автомате Кэйа и, внезапно осознав присутствие кого-то за своим плечом, резко обернулся.       — Напугал? — завидев лицо друга, захихикал Итэр и присел рядом.       — Еще бы, ты тихий, как мышь, — ухмыльнулся Кэйа, пододвигаясь. В голосе скользнуло недовольство, которое он не смог сдержать.       — Прости-прости. В моей профессии полезно быть тихим.       На несколько минут наступила тишина.       — Ты ведь не просто так сюда пришел? — решил спросить Кэйа, когда молчание стало неловким.       — С чего ты решил?       — У такого, как ты, разве бывают бессонницы?       — Какого? — вопрос Альбериха немало удивил Итэра, что тот повернул заинтересованный взор на друга.       — Эх, даже не знаю, — вздохнул Кэйа, пытаясь подобрать слова для объяснения. — Светлого?       — Светлого? По сравнению с кем?       — Со мной, — вырвалось едва слышно, и Альберих прикусил язык. Зачем только сказал?       — Не говори ерунды. Из нас двоих ты намного лучший человек.       — Ты не понимаешь…       Кэйа запустил руку в волосы и непроизвольно коснулся повязки.       — Я совершил слишком много ужасного.       — Кэйа.       Итэр щелкнул пальцами перед носом друга, заставляя обратить на себя внимание. Тот перевел потерянный взгляд на парня.       — Я твой друг. И ты можешь рассказать мне о том, что тебя гложет.       Кэйа покачал головой:       — Я однажды уже рассказал правду. Больше не хочу.       — Хм… — Итэр задумался и поднял голову к небу. Немногочисленные облака уже растворялись в ночной дымке, звезды над головой стали светить ярче. Итэр выглядел отстраненным, как будто в своих мыслях пребывал где-то далеко-далеко.       Он молчал некоторое время, и Альберих уже думал, что обидел его своими словами, но тут парень заговорил.       — Если тебе трудно, давай секрет на секрет? Думаю, так будет честно.       — Как я могу согласиться? — хмыкнул Кэйа. — Тебе не нужно идти на жертвы ради меня.       — Я хочу. И это не жертва. — Итэр, кажется, собирался вложить в эти слова все свое упрямство, только лишь в доказательства своей веры. — Я не помогаю людям, когда по-настоящему не хочу этого.       — Сказал тот, кто еще на моей памяти не отказал ни в одной просьбе.       Итэр ткнул его в плечо:       — Еще слово и я скину тебя отсюда.       Кэйа тихо засмеялся и потер плечо. Похоже, обстановка немного разрядилась.       — Так ты согласен? — нетерпеливо спросил Итэр.       — Да, хорошо.       «Надеюсь, после этого разговора мы не перестанем быть друзьями…», — печально подумал Альберих, собираясь с силами. Итэр не торопил его, но было видно, как светятся любопытством его глаза.       — Видишь ли, на самом деле я… — Кэйа запнулся, он не мог не запнуться, ведь следующие слова буквально застряли у него в глотке. Он сглотнул и выдавил: — Я… Моя настоящая родина Каэнри’ах. И вроде как я должен шпионить, но…       — Но абсолютно не понимаешь, как и для чего, — продолжил логическую мысль Итэр, покивав своим мыслям.       Кэйа удивленно уставился на него.       — Что? — поднял брови Итэр. — Не смотри на меня так. Твоя «тайна» совершенно не тайная, когда твой зрачок буквально кричит об этом.       — Мой что..?       — Зрачок. Ты ведь видел его в зеркале хоть раз? — Итэр тяжело вздохнул и потер лицо. — Кажется, надежда, что в этом городе хоть кто-то пользуется глазами и мозгами по назначению, умерла в жестоких муках.       — Погоди, что не так с моим зрачком?       — Он в форме звезды, если ты не заметил. Это довольно необычно, не находишь?       Альберих завис на какое-то время, Итэр милостиво дал ему догадаться самому.       — Ты хочешь сказать, что зрачок в форме звезды — это отличительная черта народа Каэнри’ах?       — Молодец, возьми с полки огурец, — с серьезным видом покивал Итэр, вызывая мимолетную улыбку на лице друга.       — Откуда ты это знаешь?       — Не важно, откуда я знаю. Важно, что ты не знаешь. Думаю, тебе стоит поговорить на эту тему с Альбедо.       — С нашим главным алхимиком? А он тут при чем? У него вроде как круглый зрачок.       — Ох… — Итэр похлопал Кэйю по плечу. — Кэйа, не заставляй мою веру в человечество кончать с жизнью. — Итэр недвусмысленно постучал пальцем себе по нижней части шеи. — Кажется, вам с ним будет, что обсудить.       Кэйа с улыбкой покачал головой, выражая полное согласие. Явно многое.       — Ты так и не выполнил условие сделки. Поскольку твоя родина не являлась для меня тайной, выбери что-то, чего я не знаю.       — И тебя никак не волнует тот факт, что я…       — Нисколько. Они не были злодеями, которые собиралась уничтожить мир, чтобы ты теперь думал о своем происхождении, как о каком-то клейме.       Кэйа не знает почему, но эти слова сильно срезонировали в его сердце. В груди разлилось тепло, которого он никогда раньше не чувствовал. Вероятно, в глубине души, Альберих всегда жаждал услышать нечто подобное. Правда, от совсем другого человека. Но он не смел быть неблагодарным Итэру.       — Тебе было интересно узнать, какие у нас отношения с Дилюком?       — Я знаю, что вы сводные братья, что в детстве тебя усыновил отец Дилюка, так что не нужно предысторий.       — Ты многое обо мне знаешь. Мне стоит волноваться?       — Ты не поверишь, сколько всего я знаю, — хитро блеснув глазами, ответил Итэр. — А еще я о тебе спрашивал. Жители города не посчитали это какой-то тайной и охотно все рассказали.       Кэйа прыснул и прикрыл рот рукой, чтобы своим смехом не перебудить половину Монда.       — А ты отличный разведчик. Не хочешь вступить в Ордо Фавониус? Нам бы пригодились такие кадры.       — Прости, мне уже предложили место в Фатуи, — отмахнулся Итэр и, заметив, как напрягся Альберих, добавил: — Я отказался, не стоит так напрягаться. Нет смысла вступать в организацию, верхушку которой можешь вынести вперед ногами, верно? Так что ты там говорил о твоих отношениях с Дилюком? Вы, я так понимаю, в ссоре?       — Ну, можно это назвать и так.       — Что случилось? Когда ты говорил, что рассказывал уже правду, то имел в виду…       — Ага. Наш мастер тогда знатно отметелил меня. Думал помру. Полагаю, он до сих пор думает, какой я предатель и ненавидит меня.       Итэр промолчал, не собираясь пытаться переубедить идиота в том, что он идиот.       — А я… Я тоже хорош, — продолжает Кэйа. — Выбрал не самое удачное время для признания. А сейчас не хватает духу подойти к нему вновь. Тогда у меня не хватало сил, но и сейчас, после бесконечных тренировок и заданий, чего-то мне все еще не достает. Ха-ха, я даже не могу защитить Монд. Не зря Дилюк говорит, что рыцари совсем некомпетентны.       Итэр хмыкнул.       — Я могу помочь с этим.       Кэйа недоуменно уставился на друга. Итэр смотрел прямо на него, во взгляде больше не было той легкости, которую всегда ощущал Альберих, находясь рядом с ним.       — Теперь моя очередь делиться секретом.       Итэр замолчал, ожидая, когда сто процентов внимания Кэйи переключиться на него.       — Я не человек. Но не Архонт и не демон. Я из другого мира, но принадлежу Тейвату. И у меня есть сила, которой я могу поделиться с тобой.       Итэр мигом достал из-за пазухи небольшой флакончик. Светло-серая, туманная жидкость клубилась в нем, причудливо извиваясь и казалась пугающе живой.       — Если ты выпьешь это, то твоя жизнь кардинально изменится. У тебя появится сила изменить все что угодно. Кроме твоего прошлого. Его ты должен изменить самостоятельно. Возможно, когда ты выпьешь это, то и твои взгляды на жизнь поменяются. Но я верю, что тебе это поможет преодолеть любые преграды. Как физические, так и ментальные.       Кэйа завороженно смотрел на флакон и не решался его взять. Его чутье, испытанное во множестве опасных ситуациях, твердило ему, что тут есть какой-то подвох.       — Я не удивлен тому, что ты сказал, Итэр, — Альберих пристально вглядывался в лицо собеседника, сканируя любые эмоции. — Было смелым предположить твое неместное происхождение, учитывая твои способности. Но это…       — Ты не доверяешь мне?       — Я тебе верю. Но этой веры недостаточно, чтобы принимать от тебя столь ценные подарки.       — Я понимаю. Если хочешь, то можешь отдать его на проверку Альбедо, чтобы убедиться в безопасности. Я совершенно не собираюсь тебя калечить.       — Тогда зачем? Почему ты отдаешь его мне?       — Я просто хочу тебя защитить, — Итэр говорил искренне, Кэйа это видел. — А это единственный способ. Пока ты на моей стороне, ты в безопасности.       — Что ты..?       Кэйа не успел договорить. Итэр поднялся на ноги и всучил флакон в руки Альбериха.       — Я не заставляю. Я ценю свободу выбора, — Итэр перевел взгляд на лицо статуи Барбатоса. Говорил он уже тише, но Кэйа все равно услышал. — Ведь именно ее ты выбрал своим смыслом, да, мой ласковый ветерок?       — Выпей это или вылей его через четыре дня. По истечению этого срока оно больше не будет действовать.       Кэйа удивленно захлопал глазами. Не дав ему вставить и слова, Итэр сиганул со статуи без планера. Когда Альберих торопливо посмотрел вниз — там уже никого не было.       Венти пребывал в глубокой задумчивости, услышанное явно навело его на какие-то мысли.       Дилюк стоял словно громом пораженный. Все что угодно он ожидал услышать, но такого рассказа точно не ожидал. Итэр с самого начала был интересной личностью, завораживающей, пугающей, но надежной. Дилюка не волновала (почти) его способность управлять сразу несколькими элементами без Глаза Бога. Но то, что Кэйа предполагал, что Итэр из другого мира, да еще и оказался прав, выбила его из колеи.       — И ты без сомнений выпил эту неизвестную жидкость? — с раздражением спросил Дилюк.       — Конечно нет, — нахохлился Альберих. — Я ходил к Альбедо и тот проверял зелье всеми возможными способами и не выявил ничего опасного.       — Но ты все равно выпил.       — Разве ты не поступил бы так же, братец? — глаз, не скрытый повязкой, опасно заблестел и сузился. От Кэйи стали исходить волны враждебности, появившиеся из неоткуда. Дилюк замер. Он никогда не чувствовал себя в опасности. Даже когда однажды был на пороге смерти, окруженный множеством врагов, но сейчас… Сейчас его шестое чувство вопило и выжигало глаза красным предупреждением опасности.       Венти внезапно заговорил, и наваждение Дилюка пропало так же внезапно, как и появилось.       — Тише, вы оба.       Архонт недовольно посмотрел на Альбериха, и тот тут же успокоился.       — Кэйа, твое состояние сейчас крайне нестабильно, поэтому попрошу тебя воздерживаться от сильных эмоций. Иначе ты мне весь Монд своей зловещей аурой перепугаешь!       Венти нервно сложил руки на груди, чтобы хоть чем-то их занять и не треснуть молодняк. Ну почему Крио Архонты всегда такие проблемные? Или это Кэйа такой особенный?       — Вероятно, во флаконе находилась именно Божественность, — объяснил бард. — Первый раз слышу, чтобы ее выпивали, как вино, но всякое случается.       — Откуда у Итэра такая сила?       — А разве он сам не сказал? — хитро прищурился Архонт и встал на ноги. — Теперь мне тем более нужно посоветоваться с Мораксом. Ведите себя тихо, пока я не вернусь.       Венти уже собирался было бежать, но Кэйа схватил его за плащ.       — Подожди. Возьми меня с собой.       — А? — бард неподдельно удивился. — Зачем?       — Раз уж вы будете обсуждать меня, то я хочу присутствовать. Да и…       Дилюк стоял полубоком к кровати Альбериха, поэтому не заметил, как тот украдкой бросил на него взгляд.       — Я думаю, что лучше мне сейчас держаться подальше от людей.       Венти перевел взгляд на Дилюка, потом посмотрел в глаза Кэйи. Конечно, он все понял.       — Хорошо.

***

      Бутылочку одуванчикового вина Венти не забыл позаимствовать у мастера Дилюка, радушно оставив ему пару монет. И даже несмотря на то, что суммы там явно не хватало, вором он себя не чувствовал. Кэйа только посмеивался и мысленно делал пометку извиниться перед Дилюком за это позже.       Три дня в компании Венти пролетели незаметно. Они встретились с Мораксом, то есть господином Чжун Ли в «Ваншу», подальше от лишних ушей и глаз и спокойно обсудили ситуацию. Когда Венти бессовестно толкнул Кэйю вперед, выставляя его абсолютно беззащитным перед Властелином Камня, Альберих пообещал себе отомстить Венти. Он тогда знатно испугался.       Но господин Чжун Ли оказался милейшим человеком. И принял сложившиеся обстоятельства очень спокойно и рассудительно. Что не мешало, правда, ему после нескольких бокалов с бардом начать хихикать над Царицей — нынешним Крио Архонтом и правительницей Снежной — и строить планы на Кэйю.       После того как откуда не возьмись появился Итэр с еще двумя бутылками, в этот раз из Инадзумы, Альберих вообще перестал понимать, что происходит. Кэйа просто отсел подальше и со стороны наблюдал, как Итэр перешучивается с Архонтами на непонятные темы, как все трое заливисто смеются и как Итэр подзывает его — Кэйю — присоединиться к общему веселью. Разве он мог когда-либо отказать этому мальчишке?       — Прости, но теперь я не могу смотреть на тебя адекватно, — смеется Альберих, допивая последние капли алкоголя.       — Представляешь, как тяжело мне? Совсем никто не хочет мне налить даже чуточку алкоголя, думая, что я еще маленький, — Итэр дуется, и немного гневно поглаживает небольшого дракончика у себя на коленях. Если бы кто-то сказал Кэйе, что он когда-либо застанет картину, как великий Гео Архонт Моракс будет спать маленьким (и милым) дракончиком на коленях у кого-то, то Альберих попросил бы того человека бросить пить.       Довольно странно, но почему-то такая картина, да и сами посиделки в кругу бессмертных не казались чем-то из ряда вон.       — Возможно, мое восприятие мира поменялось? Как считаешь?       — Скорее всего. Не заберешь Венти? Он довольно тяжелый.       Кэйа смеется и качает головой. Бард умудрился уснуть самый первый, вылакав больше всех алкоголя, и сейчас, превратившись в мелкую куколку духа, зарылся в волосах Итэра прямо на макушке.       — Вроде бы ветер должен быть невесомым, разве нет?       Итэр осклабился и потянулся к голове:       — Хочешь убедиться? Могу устроить.       — Не-не-не, спасибо, не стоит.       — Как знаешь, — пожал плечами парень и погладил миниатюрные крылышки, которые забавно дернулись.       — Они тебе так доверяют.       — Они мои дети, — вздохнул Итэр и перевел взгляд на Кэйю. — Я рад, что они легко приняли тебя. Я полагал, что им не понравится моя выходка.       — Это было смело с твоей стороны. Но это также был и мой выбор. В какой-то мере. Тебе стоило предупредить меня.       — Потеряло бы всякий смысл. Так веселее.       — Твой план — полное безумие.       — Считаешь? Смею не согласиться. Эти двое, — Итэр кивнул себе на ноги, — согласны с планом.       — Венти просто веселится, а господин Чжун Ли не хочет влезать, вот и все.       — О, даже близко нет. Венти желает, чтобы Архонты стали настоящей семьей, как это казалось тысячи лет назад, но так и не свершилось, а А-Ли лучше других понимает, как захватить мир, не вставая с дивана.       Кэйа закрыл себе рот рукой, чтобы своим смехом не разбудить Архонтов.       — Просто признай, что кое-кто твой любимчик.       Итэр страдальчески вздохнул и закрыл лицо рукой.       — Даже если ты это смог увидеть, то, боюсь, я безнадежен.       Альбериху очень повезло, что чужой сон оказался очень крепким.

***

      Кэйа не появлялся в Монде уже пару месяцев. За это время Дилюк успел накрутить себя настолько, что больше не мог появляться в таверне, чтобы не возникло лишних вопросов. Он нервничал, волновался и бесновался на пустом месте. А все потому что места себе не находил. Дилюк признал, что соскучился по тупой роже тупого Кэйи. Без его присутствия в таверне было пусто, несмотря на толпы людей, что всегда были в заведении.       Рагнвиндр не появлялся на людях все это время. И дня не проходило без мысли об Альберихе. Где он сейчас? Что делает? Стал ли он Архонтом? И если да, то вернется ли он в Монд?       Вопросы терзали и не давали успокоиться. Раньше, когда Кэйа постоянно мелькал где-то в городе, Дилюк мог с легкостью сдерживать свои чувства и не обращать внимание на раздражитель в лице непутевого брата. Теперь, когда даже минимальный контакт был потерян, Дилюк был готов на стену лезть.       Слуги уже давно заметили, каким переменчивым стал хозяин. У Рагнвиндра скакало настроение, он ходил раздражительным и задумчивым. В моменты особенно плохого настроения люди боялись подойти к нему.       К концу третьего месяца отсутствия Альбериха Дилюк поуспокоился. От Джинн не было вестей, поэтому Рагнвиндр решил, что совесть у Кэйи все же есть и он вернется хотя бы для того, чтобы уйти с должности официально. Если у него все же не было совести (в чем Дилюк был уверен), то придется идти молиться Венти. Мужчина не считал молиться своему Архонту чем-то зазорным, все же у них были неплохие отношения, выходящие за рамки обычных отношений последователь-Бог. К тому же именно Венти увел Кэйю, поэтому точно должен знать где он и что он.       Вариант того, что Венти может не ответить, Дилюк даже не рассматривал.       Через неделю дошли слухи, что где-то на границе Ли Юэ что-то или кто-то заморозил небольшое озеро до самого дна. Некоторые посетители в таверне шептались, что у обычного обладателя Глаза Бога вряд ли найдется столько сил, чтобы за раз заморозить целое озеро. Возможно три или четыре человека смогли бы. Дилюк поглощал такие слухи с особой охотой. Он ни на секунду не сомневался, что это было дело рук Кэйи. Значит, он по крайней мере примерно знает, где он.       Кэйа объявился к концу четвертого месяца.       В тот день Дилюк сидел у камина на первом этаже и наблюдал, как буря бушует за окном. Стояла ночь, а завтра выходной день, поэтому Рагнвиндр распустил всех работников по домам пораньше. Дождь нескончаемо лил уже пару дней, в такую погоду и не поработаешь толком.       Ветер бил в окна и заглушал некоторые звуки, поэтому Дилюк не сразу услышал стук в дверь.       — Кого это могло принести ко мне ночью? — проворчал мужчина и пошел открывать.       Кэйю он узнал не сразу. Несмотря на разгулявшуюся бурю, он казалось был еще более раздетым чем раньше. Дилюк не особо разглядывал одежду (а хотел), задержавшись взглядом на лице. На единственно видном глазе, что сейчас сверкал ярче звезд. Весь его ярко-белый образ светился на фоне темных туч и казался чужеродным на Дилюковом крыльце.       — Так и будешь держать меня у порога или позволишь обсохнуть? — Кэйа улыбался.       Дилюк, не сказав ни слова, впустил его, хотя Альберих был абсолютно сухой. Серьезно на его мехе не было ни капельки влаги. А еще… этого дурацкого меха стало больше?       — Зачем ты здесь? — как бы в душе Рагнвиндру ни хотелось порадоваться возвращению брата, его характер не собирался выказывать и толики радости от встречи.       — Ой-я, — удивился Кэйа, резко поворачиваясь лицом к хозяину винокурни. При этом движении челка, что скрывала правый глаз Альбериха, качнулась, и Дилюк заметил, что тот был без повязки. — Меня так долго не было. Я соскучился и решил навестить своего любимого братца.       Кэйа расплылся в хитрой ухмылке и прошелся взглядом по Дилюку. Тот вздрогнул, сам не понимая от чего: взгляда или обращения.       Теперь, когда Альберих вышел на свет, Рагнвиндр мог лучше рассмотреть новый прикид Кэйи. Белый открытый плащ с капюшоном, белые шаровары и да… еще больше чертового меха.       Кажется, Кэйа заметил скептический взгляд Дилюка и, вычислив куда он смотрит, засмеялся.       — Правда классная одёжка? Если бы мне сказали, что такая прелесть выдается Архонтам задаром, то я бы уже давно к ним присоединился.       — Кэйа, — голос Рагнвиндра стал тяжелым. Они так и продолжали стоять возле входной двери, никто не смел сделать шаг в сторону.       — Да? — несколько печально отозвался. Такой резкий переход: как будто всю радость из него выкачали. — Теперь Архонт, ты все верно понял. Я долго тренировался с Венти и господином Чжун Ли, чтобы добиться хорошего результата. Они многому меня научили, нынче я могу показываться на людях без страха, что мои силы выйдут из-под контроля.       — Зачем ты мне это рассказываешь?       — А как же я могу иначе? — печальная улыбка проскользнула на лице Альбериха. — Я хочу говорить тебе правду.       Дилюк раздраженно фыркнул:       — Сказал? А сейчас попрошу убраться отсюда.       — Эй-эй, постой, мастер, чего это ты сразу меня гонишь? Я сказал что-то не так?       — О, уважаемый Архонт спустился с небес и решил проведать простых смертных, велика честь. Теперь проваливай.       Кэйа нахмурился. А Дилюк бесился. Ишь пришел весь такой: светится, как начищенный чайник, хвастается, что у него все хорошо и клево. А вот у Дилюка все ничерта не хорошо и близко не клево.       Альберих прекрасно видел, что происходит с Рагнвиндром. И если раньше он бы просто гнул старую линию, то теперь его взгляд несколько изменился. Пора было заканчивать все эти танцы с бубном.       — Дилюк, — вздохнул Кэйа и, скинув со своей головы капюшон, сделал шаг вперед. — Все хорошо. Давай спокойно поговорим?       Это не должно было звучать вопросом, но прозвучало. Кэйа сделал еще один шаг вперед, Дилюк два назад и, врезавшись спиной в стену, прошипел:       — Заткнись. И выметайся.       Альберих сделал еще один шаг вперед, прижимая мужчину к стене, и схватил его за горло, вынуждая смотреть себе в глаза.       — Кажется я попросил тебя успокоиться, — холодным тоном проговорил Архонт. Именно он и никто другой, от ауры силы и опасности, исходившей от него, у Дилюка подогнулись коленки, и он точно бы рухнул, если не рука на горле. Неожиданно теплая рука, которая кончиками пальцев поглаживала кожу и легко сжимала, чтобы только обозначить свое присутствие, нежели по-настоящему задушить.       — Умница, — улыбнулся Кэйа, замечая, как Дилюк притих в его руках.       Дилюка снова тряхнуло, и он отвернулся, не в силах больше смотреть. На щеках появился предательский румянец, дыхание сбилось. Хотелось одновременно оттолкнуть и притянуть ближе.       — Ты переживал за меня? — неожиданный шепот опалил ухо горячей волной по позвоночнику.       — С ч-чего мне переживать за тебя? — голос предательски дрогнул.       Бархатистый смех, прозвучавший совсем близко, заставил Дилюка прикусить губу.       — Посмотри на меня и скажи правду, солнышко.       В своих мыслях Дилюк костерил всех: себя, Кэйю и свой вставший член. Последний особенно. Черт возьми, от таких простых действий как девчонка!       Пальцы Кэйи сомкнулись на чужом подбородке, прося развернуться, но Рагнвиндр двумя руками схватился за его руку, не желая уступать.       — Ай-ай-ай, какие непослушные ручки, — пропел Альберих и завел обе руки Дилюка ему за голову, прижав к стене. Рагнвиндр удивленно дернулся и тут же почувствовал холод ледяных оков, надежно удерживающих его.       — Вот так гораздо лучше, — губы Кэйи расплылись в соблазнительной улыбке, а два пальца левой руки схватили Дилюка за подбородок, чтобы тот больше не смог отвернуться.       — Я все еще могу растопить твой лед, — нагло сказал мужчина.       — Ах, твой Глаз Бога, — притворился удивленным Альберих и в ту же секунду снял артефакт с пояса. Покрутил его в руках, показывая, как он покрывается толстой коркой льда, а затем положил на столик рядом. — Так ты не сможешь воспользоваться им.       Возмущению Дилюка не было предела. Как и смущению. Он стал полностью беззащитным перед Кэйей. И кажется он возбудился от этой мысли еще больше.       — Что ты сделал?       — Парочка новых фишек. С обычным льдом так бы не прокатило. А сейчас выслушаешь меня?       Альберих продолжал стоять практически вплотную, от него исходила едва заметная прохлада и стойкий запах морозной свежести. Дилюк вдохнул его полной грудью и мысли его унеслись далеко-далеко отсюда. Был ли этот запах раньше? Наверное, нет. Возможно он теперь всегда будет его преследовать, а может он будет ощущаться только когда Кэйа будет в «режиме Бога». Кто знает.       Внезапно для Дилюка Кэйа усмехнулся и приблизил свое лицо непозволительно близко.       — Ты ведь меня не слушал сейчас, да?       Рагнвиндр прикусил губу и помотал головой. Он полностью пропустил чужой монолог мимо ушей.       — Какой же ты невыносимый, Люк, — с улыбкой прошептал Альберих и припал к чужим губам. Дилюк ахнул в поцелуй. Кэйа целовал его с невыносимой нежностью, упорством, таким, что Рагнвиндр таял в его руках. Альберих ласково провел языком по губам, просясь впустить, и, когда Дилюк впустил, тут же сплелся с чужим языком в причудливом танце.       Дилюку было жарко, ужасно жарко, несмотря на прохладу прижимающего его тела. Он отчаянно жмурился и с неменьшей отдачей целовал в ответ. Язык Дилюка неуверенно провел по языку Кэйи и от этого простого движения у последнего сорвало крышу. Он и представить не мог, что его дорогой братец, будет так пылко отвечать ему. Это казалось сладким сном.       Дилюк издавал милейшие звуки, но такие редкие, что непременно хотелось послушать их еще. Не переставая целовать Рагнвиндра, правая рука Кэйи поползла вниз и легла на давно появившийся бугорок в чужих штанах.       — Ой-я, ты так возбудился от одного поцелуя? — проворковал Кэйа.       Дилюк отвел стыдливый взгляд и скривил губы.       — Нет? Неужели раньше? Так пьянит нахождение рядом с Богом?       Дилюк гневно сверкнул глазами, пытаясь донести мысль, чтобы он не зазнавался, но не признать очевидное было сложно.       — Хочешь, чтобы я поклонялся тебе?       — Звучит заманчиво. Какой Бог не хочет, чтобы ему поклонялись? Но чтобы я принял твою веру, разве тебе не нужно преподнести мне подношение? Что насчет… этого?       Дилюк не смог сдержать позорный скулеж, когда рука Кэйи внезапно заползла ему в трусы и обхватила твердый ствол. Это было так приятно, что на секунду у Рагнвиндра потускнел мир перед глазами.       — Какие прекрасные звуки ты издаешь, солнце, — ухмыльнулся Кэйа куда-то в красные волосы и приспустил чужие штаны.       Теперь у Дилюка от смущения горели даже уши. А низ живота скручивало с новой силой. Он попытался вжаться в стену, чтобы как-то облегчить свою участь, но свободная рука Кэйи обвила его талию и притянула ближе.       Перед взором стоял туман, рваные вздохи вперемешку со стонами, вырывались изо рта, пока Альберих надрачивал член Дилюку. Его тонкие, ловкие пальцы плавно скользили по чувствительной плоти, сжимаясь сильнее ближе к кончику. Мягкие губы атаковали шею, оставляя на ней засосы на самом видном месте, где их не спрячешь воротником рубашки. Дилюк плавился, растекался желейной массой и скулил пронзительно, стоило только Кэйе щелкнуть большим пальцем по маленькой дырочке на кончике.       Эта пытка просто не могла продолжаться долго, но Дилюку казалось, что прошла уже целая вечность. Дыхание окончательно сбилось, воздуха катастрофически не хватало, засосы на шее пульсировали, чужой влажный язык проходился по плечам, ключицам, вылизывал местечко за ушком и приносил нереальное удовольствие. Внизу же разрастался настоящий пожар. Ноги бесконтрольно дрожали, а рука на члене ускорилась и, кажется, пыталась выдоить из Дилюка саму душу.       — Кэйа…       Рагнвиндр протяжно застонал и дернулся всем телом, переживая пик удовольствия. Кэйа, почувствовал влагу на своей руке, усмехнулся и замедлился, но не остановился, продолжая надрачивать Дилюку. Рагнвиндру казалось, что он сейчас распадется на куски, сломается и больше не сможет собраться вновь. Альберих продолжал мучать его член, ставший сверхчувствительным, и это определенно было пыткой. Сладкой пыткой удовольствия, которую хотелось прекратить немедленно, но от которой невозможно было оторваться.       — Кэйа, пожалуйста, — по лицу Дилюка потекли слезы, от переизбытка ощущений, и Кэйа сжалился над ним, проведя еще пару раз и отпустив.       Рагнвиндр загнанно дышал. Альберих уже убрал оковы, и Дилюк мог обнять его, полностью повиснув у того на шее.       — Ты молодец.       — Заткнись, — беззлобно и обессиленно ответил Дилюк Кэйе куда-то в шею. Он так устал.       Мужчина тихо посмеялся и подхватил брата за бедра, поднимая вверх.       — Что? Поставь меня! — тут же возмутился Дилюк, щеки его загорелись с прежней силой.       Кэйа прошелся со своей ношей до кресла у камина и, только после того как сел в него, ответил:       — Тебе нужно отдохнуть. Так ведь лучше?       — Лучше, — смущенно пробубнил Дилюк, хмурясь. Кэйа опять засмеялся. Рагнвиндр взглянул на него, казалось впервые открыто.       Правый глаз все так же был скрыт за челкой, это привлекло внимание мужчины. Альберих спокойно наблюдал за действиями Дилюка, который потянулся к его лицу.       — Можно? — осторожно спросил он.       — Можно.       Дилюк, получив разрешение, осторожно потянулся к челке и отодвинул ее. Кэйа на секунду прикрыл глаза, а, когда открыл их вновь, Дилюк ахнул. На него смотрели два голубых глаза со зрачком в форме звезды, который светился изнутри красным.       — Удивительно, правда? — усмехнулся Кэйа. — Они светятся, только когда оба глаза открыты. Я пока плохо это контролирую, но скоро смогу делать по заказу.       — Красиво, — выдохнул Дилюк, пропуская весь Кэйевский треп мимо ушей. Он нежно огладил скулы Альбериха, не в силах отвести от него взгляда. — Это из-за того, что ты…       — Нет-нет, это было у меня еще до. Кажется, это еще одна специальная метка Каэнри’ах. Но Итэр сказал, что такая только у меня есть. Видишь, какой я особенный?       Кэйа засмеялся, когда Дилюк гневно ткнул его в плечо.       — И что теперь? — неуверенно спросил Рагнвиндр ерзая на чужих коленях.       — Если будешь так ерзать, то я тебя трахну, — спокойно проговорил Кэйа, но глаза его предвкушающе блеснули.       Дилюк тут же зарделся и возмутился:       — Я не об этом!       — А о чем же еще?       — Ты вернешься в Монд?       — А почему нет? Или ты хочешь, чтобы я свалил в Снежную и там поборолся за трон? Управление Фатуями звучит заманчиво, но пока не слишком выполнимо.       Дилюк состроил гримасу отвращения.       — Вернусь я, вернусь. Хоть завтра вернусь. Мне ведь теперь есть к кому возвращаться, — Альберих ласково провел носом по щеке Дилюка.       Таким влюбленным Дилюк давно себя не чувствовал.       — О, кстати, как ты относишься к Натлану? Нам как раз не хватает Пиро Архонта! Ай! Ты чего кусаешься?