Это счастье? Оно самое.

Голова болела так, словно по ней всю ночь били кирпичами, при каждом шаге или быстром движении в ушах раздавался противный щелчок. Мужчина слышал, что такое состояние бывает после похмелья, хотя сам он не пил уже несколько лет. Он не знает, пил ли он раньше, но после того, как врач, лечивший его, авторитетно заявил, что пить ему нельзя категорически, иначе память не восстановится никогда, Иван не брал в рот ни капли спиртного. Впрочем, не очень то и тянуло, из чего был сделан логичный вывод, что и раньше он алкоголизмом не страдал. Так вот сейчас, несмотря на отсутствие видимых причин, голова у него словно раскалывалась на части. Хотя, почему это без причин? Видимо, давала о себе знать старая травма, из-за которой он собственно и мучился теперь то головными болями, то бессонницей, то кратковременными провалами в памяти, не считая уже того, что кроме последних трех лет он не помнил ничего из своей жизни. Сейчас головные боли стали не такими частыми, да и спал мужчина намного лучше, постоянной забывчивости тоже уже нет, вот только память так и не вернулась. Три года… Иван помнил только три года из всей жизни. Как будто и не было ее, жизни этой. Он словно только три года назад родился. Никаких воспоминаний, только пустота и тишина. А ведь он где-то жил, чем-то занимался, у него, быть может, была семья, любимая жена дети, дом. Ну или хоть кто-то должен был быть дорогой в его прежней жизни? Друзья, коллеги, родственники? Работа? Он ведь должен был где-то работать, чем-то заниматься? Отличная спортивная форма говорила о том, что он не сидел в кабинете за кипой бумаг, или, по крайней мере, очень следил за тем, чтобы сохранить надлежащую форму. Но вот никаких воспоминаний не было, ничего, за что можно было бы уцепиться, чтобы распутать клубок памяти. Мужчина почти молил Бога, чтобы боль скорее прошла. Он уже привык, что от этих жутких страданий не спасает ни одно лекарство. Головная боль могла внезапно начаться и так же внезапно прекратиться. В такие моменты, мужчина чувствовал себя просто на седьмом небе от счастья. Еще бы, столько лет мучится, да еще эта проклятая потеря памяти. Доктора назначали лечение, проводили целые курсы терапии, используя какие- то свои разработки, но это, хоть и помогало, но мало. - Иван… - крикнул кто-то с кормы. Мужчина побрел к звавшему, у которого видимо было какое-то дело. «Иван… Вот я отзываюсь на это незатейливое, исконно русское имя, а так ли меня зовут на самом деле?» - подумал вдруг мужчина. Иваном его стали называть после того, как он, находясь еще в полубессознательном состоянии, в медблоке огромного теплохода, возившего по миру команду врачей, оказывавших квалифицированную помощь людям из бедных стран, откликнулся, когда один из осматривавших его докторов назвал так своего коллегу. Так и закрепилось за ним это имя, хотя после того, как пришел в себя, мужчина не помнил абсолютно ничего. Поначалу он хотел понять, кто он и как оказался на теплоходе, но кроме того, что рассказали ему врачи, ничего узнать не получилось. Да и как узнаешь, если к тому времени, как Иван пришел в себя, теплоход уже стоял у берегов далекой и жаркой Африки. Он только знал, что когда судно уходило из порта в городе под названием Санкт-Петербург, там что-то произошло. Когда теплоход отошел на приличное расстояние от берега, в нескольких милях от него, произошел мощный взрыв. Через некоторое время теплоход проходил неподалеку от района происшествия, который был оцеплен катерами спецслужб и, в противоположной от взрыва стороне кто-то из команды заметил дрейфующего на обломке корабля мужчину. Врачи оказали помощь поднятому силами матросов раненому, а капитан попытался связаться с берегом, но получил приказ срочно покидать район из-за угрозы взрыва. Молодой диспетчер даже слушать не стал рассказ капитана, а лишь твердил свое: «Приказ». Бывалый морской волк, седобородый капитан разозлился на юнца и бросил затею сообщить о пострадавшем на берег, решив, что тот сам о себе позаботится, когда очнется. Так и остался Иван на теплоходе, благо, помощь оказать ему тут могли в полной мере. После, пытаясь с помощью новых друзей и всезнающего интернета, узнать хоть какие-то сведения о том взрыве, Иван не раз потерпел неудачу. А, пытаясь хоть что-то выяснить о себе, он везде будто натыкался на глухую стену. Никаких сведений о том, что пропал человек, похожий на Ивана не было, из чего мужчина сделал вывод, что его никто не ищет. В итоге он, поняв, что возвратиться к прежней жизни не только не получается, но и в общем-то не имеет смысла, остался в команде судна, несущего людям надежду на исцеление. - Чего? – подходя к товарищу, спросил Иван. - Держи, - подавая ему коробку с медикаментами, сообщил пожилой матрос в темной ветровке, - отнеси в лазарет. Иван лишь кивнул головой в знак согласия и побрел со своей ношей в медблок. Головная боль немного утихла и сейчас только при ходьбе отдавала в виски пульсирующими волнами. Различные образы, которые периодически возникали в сознании мужчины в связи с теми или иными обстоятельствами сейчас его не беспокоили и он мог спокойно выполнять свою работу, чем он и занялся. Закончив перетаскивать коробки с оставшимися лекарствами, Иван вышел на палубу. Он встал у перил и устремил взгляд вдаль, туда, где водная гладь встречается с небом. Море всегда успокаивало его. Так приятно было смотреть на эту сплошную синеву, без четкой границы перетекающую в небесную голубизну. Просто смотреть и ни о чем не думать. - Дядя Ваня, а давай, я покажу тебе, как умею читать? – теребя мужчину за штанину, предложил мальчонка – сынок двух врачей, поехавших в путешествие вместе с мальчиком. Взять ребенка в дальнее плаванье было не прихотью, а скорее необходимостью. У мальчика были проблемы с легкими, и нормально дышать он мог лишь на море. Родители, а по совместительству врачи, говорили, что с возрастом все пройдет, а пока, Вадик радовал своей детской непосредственностью всех членов команды, от романтичной и веселой девушки-медсестры, только несколько лет назад окончившей колледж, до сердитого и строго капитана, всю жизнь бороздящего морские просторы. Вадиму было восемь лет, но, несмотря на возраст, о школе мальчик лишь читал в книжках и смотрел по телевизору. Мама занималась его обучением самостоятельно, обещая Вадику отправить его в школу, как только закончится плаванье, которое как раз подходило к концу. Благодаря стараньям матери, а также помощи всех остальных членов команды, периодически проверявших знания и умения самого младшего участника плаванья, а также его способностям, мальчик довольно хорошо читал, писал и неплохо считал. Многие даже говорили, что в школе он бы умел меньше, ведь здесь процесс обучения не ограничивался никакими рамками и в то же время был увлекательным и интересным. - Давай, - согласился Иван, присаживаясь на стоящий неподалеку шезлонг, видимо оставленный на палубе кем-то из молодых докторов. Мальчик, устроившись рядом с мужчиной, принял сосредоточенно-важное выражение лица, открыл красочную книжку и собирался начать читать, как вдруг снова обратился к Ивану: - Дядь Вань, я начал уже читать. Можно я не буду читать все сначала, а продолжу? – немного виноватым тоном спросил мальчонка. - Конечно, можно, - погладив ребенка по голове, проговорил мужчина. - Тогда, слушай, - довольно улыбнулся Вадик и начал достаточно хорошо для восьмилетнего ребенка читать, плавно водя по тексту указательным пальчиком, - Нам нужен еще голос, - сказал Акела. – Балу высказался, а ведь он учитель наших молодых волков. Кто, кроме Балу, подаст голос за человеческого детеныша? Стройная тень скользнула в кольцо волков. Это была Багира, черная пантера, вся черная, как чернила, но с пятнами, видными как водяные клейма при известном освещении. Все знали Багиру и… Багира… Багира… До боли знакомое слово… нет, не просто слово. А что? По идее, в сознании должен был возникнуть образ представительницы семейства кошачьих и всего то, вот только память мужчины, до этого подкидывавшая лишь обрывочные расплывчатые образы сейчас, словно приоткрыв завесу тайны его жизни, выпустила на волю что-то новое. Вопреки всем законам логики, имя «Багира» пробудило в его сознании не воспоминание о грациозной черной хищнице из сказки Киплинга, а вполне человеческий образ, хотя, неуловимо чем-то и схожий с пантерой. Невероятно притягательные зеленые глаза с нежностью глядящие на него, огненно-рыжие волосы, обрамляющие прекрасное лицо, теплая улыбка на губах. Портрет незнакомки стоял перед мысленным взором мужчины намного дольше, чем все предыдущие картинки, которые мелькали так быстро, что их даже понять было трудно. В груди разливалось приятное тепло и щемящая нежность, смешанная со странным чувством тоски. Иван вдруг ощутил ноющую боль, острую тоску по кому-то, кого он не помнит, но очень хочет увидеть. - Дядь Вань, ты не слушаешь! – обиженно надув губки, констатировал мальчик. - Вадик, извини, я задумался. Давай, ты потом мне почитаешь, а то что-то у меня голова разболелась, - соврал Иван, чувствуя, что ему сейчас не до детских сказок. Пытаясь избавиться от наваждения, Иван решил пойти к себе в каюту, отдохнуть. Мужчина лежал, глядя в потолок, а образ рыжеволосой красавицы никак не шел у него из головы. Ее взгляд и красивое лицо в обрамлении огненно-рыжих волос казались Ивану до боли знакомыми, но как он ни пытался, он не мог вспомнить даже имени женщины. Также как не мог понять, почему этот образ ассоциируется у него с черной пантерой из детской сказки. «Не могли же женщину назвать таким странным именем «Багира»? Или могли?» - размышлял мужчина. Иван вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха в тесной каюте, стены словно сдвигаются к центру, вытесняя весь кислород. Мужчина вскочил и выбежал на палубу. Он полной грудью вдохнул морской воздух и шумно выдохнул, почти физически ощутив как легкие сначала расправились, заполнив грудную клетку до предела, а потом так же быстро приняли свою обычную форму. - Дядь Вань, дядь Вань, - к мужчине с кормы бежал Вадик. Иван, всегда приветливый и добрый с мальчиком, сейчас через силу старался не быть безразличным и холодным. - Что, Вадик? – со вздохом спросил он. - Там… там случилось что-то на катере. Я смотрел в бинокль, который мне капитан дал, а там двое взрослых дяденек били девочку и мальчика, - взволнованно тараторил Вадик, жестами указывая в сторону кормы. - Уверен? – встревожился мужчина. - Да. Точно. Я сам видел, - закивал головой мальчонка. - Хорошо, пойдем, посмотрим, - согласился Иван и, взяв Вадима за руку, повел его на корму. Иван взял из рук мальчика бинокль и стал всматриваться в происходящее на небольшом катере, стоящем в паре миль от их дрейфующего теплохода. - Вадик, ты уверен? Там нет никого, - все еще глядя в бинокль, попытался уточнить Иван. - Да. Они потащили девочку и мальчика, которого она держала на руках вниз. Наверное, заперли их, - предположил Вадим. - Вадик, а тебе не кажется, что у тебя воображение разыгралось? – усмехнулся мужчина, но тут же посерьезнел, когда увидел высунувшуюся буквально на несколько секунд светлую девичью головку. Видно было, что девушка пытается от кого-то отбиться, но у нее это не получается и ее снова затягивают вниз. - Дядя Ваня, мне не показалось. Точно, - жалобно протянул Вадик. - Да… да, верю, - быстро выговорил Иван и стал внимательнее оглядывать катер. На палубу вышли двое мужчин. Еще один к ним подошел с кормы. Все трое о чем-то спорили минут пять, после чего, один из них достал из кармана что-то небольшое. Не разглядеть с такого расстояния. Судя по тому, что он приложил предмет к уху – это телефон. Видно, как он нервничает, разговаривая с кем-то по мобильному. Закончив разговор, он какое-то время повозился с телефоном и, махнув рукой в сторону воды, запихнул телефон обратно в карман. Один из его собеседников начал о чем-то говорить, размахивая руками. В какой-то момент тот¸ который говорил по телефону не выдержал и выхватив из-за ремня джинсов какой-то предмет, двинулся к отступающему с приподнятыми в примирительном жесте руками, собеседнику. Видно было, что между мужчинами завязался спор. Иван, даже отсюда разглядел нечто, по форме напоминающее оружие. Пистолет… главарь достал пистолет и теперь угрожал им своему подельнику. Перед глазами Ивана, будто в калейдоскопе снова и снова проносились картинки из увиденного в бинокль: испуганное лицо девочки, разъяренные мужчины, весь вид которых говорит о том, что настроены они не дружелюбно и уж тем более, не относятся к добропорядочным гражданам, пистолет, странный звонок. «Террористы… захват заложников…» - будто со стороны доносился до Ивана его собственный голос. Перед мысленным взором стали мелькать, сменяя друг друга картинки: вот он совсем еще юный даже не думает о службе в элитном спецподразделении… служит в армии… потом попадает в особый отряд… сменяются лица, с молниеносной скоростью проносятся события, эхом отдаются в голове голоса, приказы… Бизон… проникновение в секретную лабораторию… необходимо вынести оттуда секретные документы, которые могут попасть в руки бандитам… приказано, бандитов живыми не брать… Рифанов… «Тайфун»… захват судна в акватории Черного моря… Ионов… балагур и шутник… пулевое ранение и госпиталь на долгие два месяца… Мура… приказ, освободить заложников… Физик… отряд «Смерчь»… Пригов… Соловьев… начальство… командировка… новое дело…Барс… перевод на другую должность… Багира… Рита… твердая, волевая и в то же время заботливая и нежная… любимая, родная… задание… вот она подставляется под пули, чем спасает не только Ивана, но и всю команду, к счастью, она жива и даже не ранена, но Батя все равно в бешенстве… как она могла так рисковать собой?.. разговор на повышенных тонах… обида… весна… теплая уютная квартира Кошкиной… вот они сидят на кухне и пьют медленно остывающий чай… Иван чувствует, что именно сейчас должен сказать заветные слова… поцелуй… самый первый… их потом еще много будет, таких же страстных и обжигающих… а еще будет нежность, желание, любовь… прогулки в парке… тихие вечера в просторной гостиной… моя родная, любимая Риточка… маленькая девочка со светлыми волосиками, собранными в два смешных хвостика бежит навстречу и кричит «папа»… вот она уже ходит в школу… такая же красивая и милая, но только уже взрослее… Лена… Леночка… дочка… родная моя... светловолосая девочка на катере… ей нужна помощь… Булатов пришел в себя и понял, что сидит на полу, прижавшись спиной к какой-то бочке, среди груды ящиков, пустых коробок из-под медикаментов, мешков и мотков каната, зажав руками виски и зажмурив глаза, а рядом с ним на коленях стоит Вадик и, глотая слезы, испуганно зовет его по имени. На крик мальчика на корму прибежали врачи, медсестры и даже капитан. Иван успокоил взволнованных друзей и сообщил о том, что на катере, возможно, происходит что-то противозаконное. - Я свяжусь с берегом, пусть вышлют кого-нибудь, - предложил капитан. - Нет. Нельзя, - возразил Булатов, - они пошлют катер с парой юнцов, чтобы проверить информацию. Это ничем не поможет, а лишь разозлит бандитов, если это конечно, они. Мы ведь могли и ошибиться. Тут спецподразделение должно действовать, - ответил Иван. "Вот только пока они узнают. Бандитов трое. Не так много. Катер небольшой. Судя по тому, как эти трое нервничали, не такие уж они профессионалы, а тот факт, что их до сих пор не обнаружили, говорит лишь о том, что бандиты хоть что-то предусмотрели, но не все" - рассуждал про себя Батя, не обращая внимания на окружающих его людей. - И что ты предлагаешь? – вновь обратился к нему седобородый «морской волк». - Я попытаюсь проверить, что там, а потом подумаем, что делать дальше, - заявил Булатов, решительно направляясь к небольшой моторной лодке, держащейся на лебедке. - Ты? – встрял в разговор средних лет доктор, который лечил Ивана после взрыва на танкере. - Да. Я раньше этим занимался. Я имею в виду такие вот дела, - пояснил Булатов. - Так к тебе память вернулась? – восхищенно присвистнул врач. - Да. Но об этом потом. Мне нужно проверить что там. _______________________________________________________________________________________ Бредовая получилась глава, но... в общем, в будущем постараюсь исправиться