Забота о дядюшке

      Воссоединение с семьёй стало для Бруно важным событием. Чувство одиночества потихоньку начало рассеиваться, как утренняя дымка. Конечно же, проблемы с прошлыми предсказаниями давали о себе знать, но в целом... всё пошло в лучшую для него сторону.       Вот только когда о нём заботились, он всё равно смущался. Как сейчас, когда племянница Имельда решила сотворить для него новую обувь. По её словам, его старая обувь больше похожа на раздавленных лягушек, чем на обувь. И он не знал, соглашаться с этим сравнением или нет. Тесная обувка, зато не мёрзнет. Но она, судя по всему, не готова смириться с этим.       «Ну уж нет, дядюшка, я тебе обувку нормальную сделаю. И не отнекивайся, от чистого сердца. Но-но, молчи уж. Должна же я как-нибудь исправить то, что не помогала совершенно ничем за все эти годы».       Именно поэтому он весь сжался, как пружина, и неловко смотрел впереди себя, поскольку она мерила его пятки с таким сосредоточенным видом, что ему хотелось сгореть со стыда. Ну не хотел он таких хлопот. Не хотел! А сбежать он не мог, совесть замучила бы. Тем более в её же комнате находился. Поэтому Бруно пришлось взять себя в руки и, весь подмявшись, начать разговор первым: — Мхм, у тебя милая комнатка.       Имельда утвердительно промычала и ничего не ответила. У неё рот был заполнен специальными гвоздями для обуви, так что ей было не до разговоров. Бруно незаметно вздохнул и продолжил дальше рассматривать её комнату. Несмотря на её профессию сапожника, её комната была выполнена в мрачных тонах, потолок был украшен розами, на вид завядшими, и половина комнаты у окна скорее напоминала склеп. Другая же половина у двери была более яркой и насыщенной, наполненной свежими цветами и инструментами дела сапожника. Двуликая комната, как и она сама. Днём — живой скелет, ночью — нормальная девушка. Но не ему было судить комнату.       Имельда почти просияла от наполовину выполненной работы. Она проверяла ещё раз размер обуви на живом экспонате, всё сошлось идеально. На столе уже поджидали куски кожи, идеальной для обуви. Осталось только разрезать, подшить, соединить, слегка подсушить, и будет обувка, достойная дядюшки. Она вытерла пот со лба и удовлетворено улыбнулась. Подарочек будет на славу. — Скоро, дядюшка, скоро будет обувка. А пока я могу предложить тебе печенье. Вон оно, на краю стола.       Бруно смущённо кивнул и быстренько схватил самое крошечное печенье. Печенье в форме черепа? Он осторожно откусил кусочек и чуть не подавился, настолько вкусное было. Он покосился на неё и, словно невзначай, взял ещё парочку таких же крошечных. Имельда на это только фыркнула. Если он так реагирует на печенье, что же будет, когда он почувствует на себе удобную обувь?       На это стоит взглянуть.