Не в службу, а в дружбу

POV Шибанов - Куда это ты собрался, Юрий Иванович? – спросил Шибанов, удерживая его за плечо и не давая сесть в машину, - Твое дело бумажки подписывать, а не с пистолетом по пустырю по ночам через кочки перепрыгивать. Брагин приподнял выразительно бровь и улыбнулся с присущим ему выражением уверенного спокойствия: - Но я ведь хорошо стреляю, - возразил он. Свет фонарей хорошо освещал его величественно-прекрасное лицо и отражался бликами в больших красивых глубоких глазах. Шибанов, который за несколько лет относительно приспособился к лицезрению Юры, чтобы не впадать в ступор от изысканной изобразительности его внешности, скептически поджал губы: - Кто тебе это сказал? Стреляешь ты посредственно, извини, конечно, за честность. Но Брагин не обиделся – казалось, напротив – его улыбка стала будто даже шире. - Анна Викторовна сказала. - Юная барышня, очарованная твоими синими как море глазами и потому не слишком критично настроенная? – усмехнулся Шибанов. Брагин отрицательно покачал головой, прежде чем пояснить: - Инструктор по стрельбе. Русые брови взметнулись было вверх, но как-то на ходу переменили курс движения и устремились друг к другу, назначив место встречи на переносице. - Не знаю, в каких отношениях вы с ней были, - медленно начал опер, стараясь не анализировать, что за чувства вызвали в нем эти новости, - и в каком состоянии Анна Викторовна находилась, когда говорила тебе подобную чушь... - В каких еще отношениях? – удивленно отозвался Юра, - Ей семьдесят пять лет, Миш, она могла только чай мне заварить и пирожков самолепных на стол поставить. Шибанов в сердцах плюнул. Потом снова посмотрел на Брагина, прищурив с сомнением глаза: - Ты же сказал - инструктор по стрельбе? – цепляясь за другие слова в показаниях, уточнил он. - Ну, раньше была, - отвел взгляд Брагин, все еще улыбаясь, но уже смущенно, - Сейчас на пенсии. Шибанов хмыкнул. Чему только – тому, как разрешились его смутно мотивированные опасения, или тому, что Юра как будто испытывал стыд за утаивание существенной информации и это выглядело даже…мило? - Ну, оно и видно, - снисходительно произнес опер и сразу скептически предположил: - Ты, небось, при ней даже не стрелял, она так просто заключила, что ты не мажешь. Брагин вновь обратил на него глаза – искренне удивленные. - Как она могла такое заключить? Шибанов смутился. - Ну, по твоему виду щегольскому, - замялся он, но все равно заставил себя посмотреть на Юру, и, пряча за недовольством свое смущение собственными словами, пояснил: - Ты же не можешь делать что-то неидеально, когда так выглядишь. Брагин улыбнулся, изогнув виновато брови: - У тебя какие-то странные сегодня комплименты, Шибанов. - А это и не комплименты вовсе, - вздернул подбородок тот, надеясь, что не покраснел или это хотя бы осталось незамеченным, - Это раздражение! Все так уверены, что ты во всем превосходен, что всё тебе и поручают - и расследование и силовую операцию… А скорее, ты сам во все ввязываешься, а все тебе потакают - всё по тем же причинам, - он скривил недовольно губы, и, бурно жестикулируя, продолжал, доносить свою мысль - А ты, извини меня, защитить себя против грубой силы в принципе не способен. Вот и получается, что либо мне за тобой следить постоянно, чтобы тебя не обидел какой-нибудь нехороший дядька, либо навещать тебя в реанимации с апельсинами в сетке и цветами в бумажном кульке. Брагин терпеливо выслушал все это, и всю тираду выражение его лица оставалось спокойно-покорным. - Если что, Миш,- сказал он с маленькой улыбкой на губах по ее завершении, - подснежники. Шибанов удивленно моргнул. - Что подснежники? – недоумевая, переспросил он. - Мои любимые цветы, чтобы в реанимации навещать, - не переставая улыбаться, пояснил Брагин кротко. Опер гневно уставился на него, закусив и жуя свою нижнюю губу, одновременно стараясь собраться с мыслями, чтобы не обратить свои эмоции в поток матерных слов. Наконец, запоздав с репликой, поскольку пауза для ответа затянулась, Шибанов возмущенно воскликнул: - Туда, во-первых, не пропустят, а во-вторых, Брагин, ты сдурел, откуда я тебе в середине сентября подснежники достану? Недовольство его было обоснованным, и Юра виновато поджал губы, благородное лицо его при этом стало на удивление трогательным. - Тогда поехали со мной, - предложил он. Шибанов нахмурился. - Ты с самого начала это планировал. - Я так и сказал, - ответил Брагин, поднимая брови домиком. Понимая, что уже побежден, Миша вздохнул, смирился со своей незавидной ролью быть всегда на подхвате и покорно обошел капот, чтобы занять пассажирское сиденье. POV Брагин - Юрочка, я же просто хотел поспать в свой выходной день, - жалостливо поведал Шибанов, когда машина двинулась по ночному городу, - Неужели нельзя дать мне отдохнуть и не искать себе и мне приключений. Брагин не стал расспрашивать, почему Шибанов не отоспался утром или не поспал днем. Наверняка бы тот сказал, что рассчитывал поспать ночью, а утром и днем у него были неотложные дела, что было бы вполне естественным. - Нельзя, Миш, у меня, ведь, не выходной, - только и сказал поэтому Юра виновато. Шибанов посмотрел на него задумчиво из своего положения – он немного отклонил назад спинку кресла, чтобы поглубже и поуютнее в нем устроиться, скрестил руки на груди, расстегнув молнию на своей осенней кожанке, игнорируя подголовник, расположился головой также на спинке кресла. - Стой, Брагин, а ведь это идея, – сказал он между прочим, - Почему бы тебе просто не перенести свои выходные на те же дни, что и у меня. Брагин быстро метнул в его сторону взгляд своих извиняющихся глаз: - Не знаю, Миш, я предложу Вадиму. - Предложи, Юрочка, предложи, пожалуйста, - отозвался начинавший засыпать Шибанов, обнимая себя руками и закрывая веками глаза, - Разбуди, как приедем. Брагин хмыкнул: - Да тут ехать пятнадцать минут, Шибанов, ты и заснуть не успеешь Приоткрыв один глаз тот посмотрел на него недовольно: - Да из-за тебя, Брагин, я в свой выходной дольше никогда и не сплю. - Ладно тогда, - смилостивился чувствовавший себя виноватым Брагин и даже выключил магнитолу, неясно проигрывавшую песни прошлых лет. - Спасибо. Он мог бы ответить «пожалуйста» - из петербургской вежливости, на это Шибанов бы обязательно сострил бы что-нибудь в ответ, и слово за слово разговор бы не прекратился, а Миша в итоге не поспал, поэтому Юра смолчал и позволил тому заснуть. Брагин немного преуменьшил – дорога занимала не пятнадцать, а сорок пять минут – он посмотрел искоса на спящего в пассажирском сидении друга и улыбнулся мягкой покровительственной улыбкой – пусть эти дополнительные полчаса будут Шибанову приятным бонусом взамен на то, что Брагин в очередной раз так бесцеремонно отнимает у него пять часов его законного отдыха. Обмен не равный, но ничего лучше Юра предложить все равно не мог. Шибанов добровольно стал заложником его, юриного «не в службу, а в дружбу», и Брагин привык этим пользоваться, не углубляясь особенно в причины такой безмерной преданности.