Amado

      Когда Намджун впервые устраивался на работу- невероятно волновался. В те времена популярны были так называемые стрессовые интервью, и он готовился, что ему плюнут в лицо или попытаются выпрыгнуть в окно на его глазах, так что немало удивился вопросу интервьюера о том, чего он боится больше всего на свете. Он тогда ответил какую то чепуху, что-то вроде падения курса воны, больше потому, что не знал точного ответа на этот вопрос- ему было 20 и инстинкт самосохранения был нулевой, зато амбициозности хоть отбавляй. Сейчас, пятнадцать лет спустя, он может дать точный ответ на подобный вопрос- больше всего он боится потерять Сокджина. Хотя, если уж быть совсем откровенным, он и не обладал им в полной мере, чтоб терять- ну, так он считал, пока на их страну не обрушилась эпидемия. И, если до нее он боялся, что Джин уйдет от него к более успешному мужчине, например, то в ее пик уже переживал, что потеряет его буквально. Он все таки получил ту работу, видимо, социально приемлемый ответ вполне устроил его новое руководство, и вскоре Намджун приступил к своим брокерским обязанностям. Прилежно прошел все полагающееся ступени карьерного роста и остановился на роли личного биржевого брокера: клиентов у него было немного, но и стоил он немало, благо интеллектуальные способности позволяли. Вообще, любая деятельность, связанная с деньгами, должна исключать какое либо личное взаимодействие между участниками. Но разве перед Джином мог кто-то устоять? Намджун бесшумно поправил ремни на плечах, удерживающие автомат, которым он, видит Бог, не умел даже пользоваться- только инструкцию читал, и начал осторожно обследовать следующий этаж, надеясь, что этот будет последним. Он специально позволял воспоминаниям заполнить свое сознание, чтобы не поддаваться панике, потому что обозначенное Чонгуком здание было осмотрено им почти сверху до низу, а нужного человека в нем не нашлось. На самом деле то, что он отправился сюда один, было обычным самоубийством. У него имелись, конечно, кое-какие навыки самообороны- специфика работы предполагала- но вряд ли бы они пригодились против толпы зараженных. И все же, оставаться в лагере он не мог, пока существовала самая крошечная надежда, что Сокджин жив. Это было бы чудом. Как и то, что он уже второй день беспрепятственно бродит по зараженному кварталу и до сих пор не подвергся массовой атаке. Он слышал несколько раз подозрительное шевеление и вскидывался, озираясь, но никто не выпрыгивал из темных углов, предпочитая молча наблюдать за ним. Должно быть, зараженные изумлялись его безрассудному поведению больше, чем он сам. Этаж оказался пуст, если не считать несколько оторванных и частично обгрызенных конечностей. Джун, преодолевая тошноту, осмотрел каждую, но ничего общего с изящными руками и ногами Сокджина не нашел, абсурдно, но испытал облегчение. На десерт он оставил цокольный этаж, за то время, что он провел в лагере, от других эвакуированных узнал, что инфицированные первые несколько дней прячутся от яркого света, мешающего вирусу поражать человеческие клетки, а это значит, что вскоре он будет иметь возможность пообщаться с ними лично. Где то наверху грохнуло тяжелое, вынуждая метнуться за ближайший шкаф и выставить перед собой оружие. Кровь, и без того двигающаяся слишком быстро из-за постоянного страха, заметалась еще сильней, приправленная адреналином, Намджун чуть не отключился от грохота сердца в ушах. Несколько минут не было слышно ничего, кроме его прерывистого дыхания, и он позволил себе выглянуть в коридор из за своего укрытия- никого. Впрочем, радоваться этому факту было рано- 5 этажей офисного здания были похожи на настоящий человеческий муравейник с этими бесчисленными кабинетами, закутками, ширмами- в любом из этих мест можно устроить западню, особенно, если твоя жертва топает как слон и дышит так же. Намджун еще раз окинул доступное взгляду пространство, заваленное листами бумаги, перевернутыми стульями и другой офисной утварью, и двинулся к лестнице. Возможных мест пребывания Сокджина, по их с Чонгуком расчетам, было три (если только Джин не отправился изучать с новыми братьями неосвоенные территории): кафе и несколько жилых домов он проверил, не найдя там никого, кроме кошки, которую он, конечно же, прихватил с собой, бизнес центр был последней точкой, после которой он не знал, что делать. Рацию он разбил еще в конце первого дня, когда почуял за собой слежку и неловко пытался от нее оторваться, так что связь с Чонгуком поддерживать не получится и дальше придется действовать наугад. Железная дверь с ужасающим скрипом выпустила его на лестничную площадку, два пролета спустя он уткнулся в дверь с категоричным "Посторонним вход воспрещен", рядом с которой полулежал человек, точнее, его верхняя часть, на лице которого застыло выражение неописуемого ужаса, что заставило Намджуна переключиться со своего страха на мысли о том, как страшно было Сокджину. Ему, который даже неожиданно хлопающей двери пугался, пришлось остаться наедине с обезумевшей толпой и инфицированными, рвущими чужую плоть прямо зубами, которые не выдерживали напора, крошились, превращаясь в жуткое заостренное орудие. Оставив автомат болтаться за спиной, он достал длинный нож, позаимствованный ранее в кафе, в другой руке зажал фонарик и приоткрыл дверь. В этот раз удача подвела- за дверью его ждала кромешная тьма, в которой он мог блуждать очень долго, а вернуться в свое убежище хотелось бы засветло. Намджун замер в нерешительности, размышляя, какое время суток лучше для смерти, как сквозняк донес до него почти неуловимый знакомый аромат духов, а потом шорох и явственное движение- он не мог видеть, но буквально кожей чувствовал движение воздуха от того, что кто-то перемещался совсем близко. Мало ли кто мог пользоваться такими же, как у Сокджина, духами? Но упрямая надежда пихает его в спину и через мгновение Намджун оказался в темноте, слегка нарушаемой его фонарем. Он медленно обвел им пространство вокруг, краем глаза замечая шевеление чего-то белого за коробками. Его мозг, привычный рассчитывать, уже на автомате выдал ему возможные варианты будущего, но когда речь заходила о его парне- своим инструментом он не пользовался. Видимо по этой причине, вместо того, чтоб бежать, он проблеял в темноту жалобное "Джин?..." Нечто белое, распознанное через два шага спиной в толстовке, перестало волнообразно двигаться и похрустывать и начало скручиваться, видимо, оборачиваясь. Если бы происходящее было сюжетом фильма-ужастика, зрители скорее всего уже валялись бы на полу от смеха, настолько комично выглядел вытягивающий шею Намджун, пытающийся рассмотреть обладателя духов и толстовки в тусклом рассеивающемся свете. Он настолько сосредоточился на этом, что не заметил препятствия у себя под ногами и едва не приложился головой о те самые коробки, споткнувшись. На краткое мгновение, пока он восстанавливал равновесие, белая толстовка исчезла из поля зрения, а когда он снова направил фонарь на место ее последнего обитания- лучом наткнулся только на остатки веревки, и больше- ничего. Луч фонаря заметался по темному пространству в поисках, но все было завалено офисным скарбом, среди которого было полно белых предметов. Намджун почувствовал, как на загривке волосы дыбом встают от внезапно осевшей тишины; спертый воздух, сейчас не нарушаемых никаким движением, как обухом давил на темечко, в мозгу билось красным "Беги", и сейчас Джун решил послушаться. Стараясь ступать бесшумно, он двинулся к двери, от которой, к счастью, недалеко отошел, как через пару шагов совсем рядом с ним кто-то хрипло выдохнул. Машинально вскинув руку с фонарем на звук, сначала услышал шипение, а когда тонкий луч достиг нужного объекта, увидел человека, прикрывающего рукой глаза. Джун чуть опустил руку и человек одновременно с ним опустил свою- это был Сокджин. Он не изменился практически, хотя в лагере говорили, что инфекция тем и страшна, что не у всех одинаково проявляется. У теперешнего Сокджина кожа была странного землистого оттенка, почти как зола, даже прозрачная немного, зато глаза сияли, при ближайшем рассмотрении, налитыми кровью белками. Отдаленно снова раздался глухой звук чего то опрокинутого и Намджун прошептал: "Идем?", протягивая руку. Джин несколько секунд немигающим взглядом смотрел на ладонь, будто решал сложные задачи у себя в голове, а после вложил свою холодную руку в чужую, так и не издав ни звука. Они со всеми возможными предосторожностями выбираются из здания, задевая разбросанную мебель на своем пути, но не встречают никого, хоть Джун и уверен, что за ними идут, потому что видел мелькавшее чужое отражение несколько раз в зеркальных частях стен и мебели, но никто не напал и они благополучно доходят до того самого кафе, которое было обследовано первым. Намджун обосновался там, поскольку оно имело железные двери, а стеклянную витрину можно было закрыть металлическими жалюзи, но самое главное- там имелся обширный запас продуктов и воды. Забаррикадировавшись и заперев вялого и отстраненного Сокджина в одной из комнат для персонала, Намджун смог, наконец, перевести дыхание и приступить к мыслительному анализу. Очевидно, его парень заражен. Судя по виду- либо что-то пошло не так, либо это произошло недавно и есть шанс все исправить, но нужен врач, что тоже очевидно, да только где его взять в этой части зараженного города? Тем временем стало совсем темно, за стенами кафе участились звуки падения, топот, отдаленные крики. Они с Джином частенько смотрели в свободные вечера ужасы, про зомби в том числе, поэтому осело твёрдое убеждение, что инфицированные должны кричать, рычать и вообще быть громкими. На деле же оказалось, что они- ребята нешумные, как те соседи, о которых все мечтают в многоквартирных домах. Чонгук рассказывал, что они появлялись словно из ниоткуда, высасывали кровь и обгладывали плоть, после исчезая, словно и не было. Просто удивительно, как к этому пареньку притягивались приключения и неприятности. Чем мог Намджун похвастать к своим 35? Несколько раз попадал в мелкие драки, большая часть которых заканчивалась попойкой, нюхал кокаин- не понравилось, даже курить не любил. Джиновский же тонсен к своим 20, или около того, умудрился уже организовать маленькую хакерскую ОПГ, попасться и получить домашний арест без интернета и телефона в старом полуразрушенном домике своих родителей на окраине. Туда то Сокджин и отправился, как только понял, что малой кровью власти не обойдутся, а Чонгук просто погибнет в неведении. Пока они добирались до места эвакуации, Гук умудрился распороть пятку, да так, что повредил сухожилие и без швов потом не обошлось, поэтому Джуну пришлось идти одному. Он отыскал среди запасов рачительного хозяина несколько мясных консерв и отправился в нынешнее джиново пристанище. Если быть с собой до конца честным- он понятия не имел, зачем запер его, Сокджин ведь агрессии или чего то подобного не проявлял. Вероятно, больше из опасения, что он, ведомый коллективным разумом, уйдет к своему создателю, как бы высокопарно это не звучало. Чонгук, едва оказавшись в лагере и получив в свое владение джунов ноутбук, немедленно взломал местную систему безопасности и снабдил Намджуна основной информацией, собранной военными у эвакуированных людей. Сокджин сидел в углу, спиной к двери, и кажется спал. — Джинни, поешь. Парень дерганным движением, будто голова ему не принадлежала, обернулся, принюхался и отвернулся вновь. — Не итальянская кухня, согласен. Но пока выбора нет. Джин безмолвствовал. Намджун со вздохом оставил тарелку на тумбе и вышел. Если к симптомам инфекции прибавится еще и голодная злость- они долго не протянут. Кое как дотянув до утра, просыпаясь каждый час, Намджун вынужден был констатировать, что новый день принес новые проблемы, а именно- дождь и резко опустившуюся температуру, из-за чего город накрыл непроглядный туман. Ночью ему в голову пришла совершенно неадекватная мысль- а что, если в их городской клинике кто-то из врачей остался в живых? Все таки огромное здание, с крепкими дверьми...Тем более, в лагерь их все равно не примут в таком состоянии, так что либо сидеть и ждать у моря погоды либо идти и реализовывать свой сумасбродный план до конца. А сидеть бесцельно Намджун не привык. Как и сидеть голодным, поскольку это сказывалось на его умственной деятельности. У бывшего хозяина до сих пор было электричество, должно быть, от генератора, поэтому в холодильнике в подсобке обнаружилось мясо, которое Джун надеялся не спалить и превратить в более менее съедобное жаркое. На обратном пути остановился у комнаты Сокджина, где стояла жуткая тишина, приоткрыл дверь и сделал пару шагов внутрь. Неожиданно, вчерашнее место дислокации было пусто, но прежде чем Намджун успел запаниковать, Джин украдкой появился из-за открытой двери, молниеносно вырвал полузамороженный кусок мяса едва не с рукой и с утробным ворчанием впился в него зубами. По его подбородку почти сразу потекла растаявшая кровь, капельки которой скатывались на белую толстовку- незабываемое зрелище. Джун предпочел выйти, во первых, Сокджин не любил, когда на него пялятся, во вторых- увиденного уже хватало, чтоб просыпаться в ближайшее время от кошмаров. Наскоро перекусив какой-то безвкусной сушеной травой с громким названием "Натуральный детокс", прибавив к своей амуниции топор с противопожарного стенда, Намджун двинулся по направлению к клинике. Когда Сокджин приехал в офис брокерской компании впервые- стояла точно такая же мерзкая погода, Намджун это помнил, будто было вчера. Вокруг все было таким тоскливо серым, даже внутреннее освещение не помогало. Джун сидел в своем кабинете в ожидании клиента, хоть время перевалило уже далеко за время ужина, поэтому раздражен он был сверх меры, памятуя, что эта встреча переносится вот уже месяц, в самый последний момент. Взглянув на часы и чертыхнувшись, Намджун потянулся к остывшему кофе, делая большой глоток и чуть не захлебнулся от того, что дверь кабинета внезапно распахнулась, явив за собой неземное запыхавшееся существо в кожаной куртке, обтягивающей водолазке и джинсах с дырами в самых интригующих местах. Неземное существо подлетело ближе, похлопало по спине, спасая от удушья и вежливо извинилось за опоздание и внешний вид, "Я к вам сразу после съемок". Так эффектно в жизни Намджуна появился Сокджин, весь целеустремленный, деловитый и постоянно занятой, на деле оказавшийся милым и домашним, теплым, как сентябрьское солнце, и безраздельно поглотивший кимовскую душу с того самого дня. Чем ближе он был к клинике, тем больше трупов и различных частей тел встречалось на его пути. В животе все сворачивалось узлом, а руки почти не чувствовали топорище, онемев от напряжения. Здание уже неявно маячило впереди, он ускорился и едва лоб в лоб не столкнулся в зараженным. Этот выглядел иначе: синюшный, ободранный весь и с разорванным ртом, откуда капало что-то темное. Он не то вздохнул не то хрюкнул и бросился к Намджуну, точно к старому другу, смешно болтая обвисшими, как макаронины, руками. Джун взмахнул топором, но отсутствие опыта сказывалось, поэтому, вопреки его ожиданиям, оружие застряло в зараженном на уровне правой ключицы, отчего тот пролетел мимо и остановился, часть пути пропахав носом по асфальту. Вскочив резвее спортивного гимнаста, он бросился обратно, будто торопился вернуть случайно уведённый топор; за ним, может метрах в двадцати, замелькали еще фигуры, а у Намджуна только автомат, которым он по прежнему не умеет пользоваться, и пара крепких ног, которые, не дожидаясь мысленного приказа, спешно понесли его в клинику. Зараженные, в отличие от него, ели мясо, а не траву, поэтому быстро сокращали разделяемое их расстояние. Добежав до главного входа, дверь которого оказалась завалена перевёрнутой скорой, Намджун обернулся и достал нож, принимая бойцовскую позу, как учили на курсах самообороны. Удивительно, но нападавших оказалось только двое- его знакомый с топором и существо, бывшее раньше человеком с двумя косичками. Отпихнув мощным пинком существо в сторону, он притянул второго за топорище к себе и полоснул ножом по горлу. Из разреза хлынула черная жидкость с отвратительным запахом, Джуну пришлось буквально отпиливать голову, прежде чем существо перестало трепыхаться, а потом повторить манипуляцию с другим существом, на память оставившим в его кулаке скальп с клоком волос. А несколько секунд спустя из тумана появился человек, сжимающий в руках подобие самодельного копья, наконечником у которого была хирургическая пила, одетый в деловой костюм и с огромными очками на носу. Брезгливо отряхнув копье от черной субстанции, человек подошел ближе, удивленно рассматривая Намджуна, а после протянул руку:- Ким Тэхен. Позже Намджун не раз задавался вопросом- почему его совсем не удивило, что парень спокойно себе жил один в огромном здании клиники, когда вокруг творилось такое мракобесие? Сказывался возраст, не иначе. Потому что пожав чужую руку он немедленно вывалил все, что касалось Сокджина. Новый знакомый неожиданно проявил живейший интерес, притащил из глубин больничного подвала огромный железный короб на колесах и начал деятельно и основательно собирать в него "самое необходимое", всерьез задумавшись над тем, брать ли с собой аппарат МРТ(в итоге, к счастью, от этой идеи отказался). Тэхен немного напоминал ему Хосока, даже одеждой, и мысли немедленно потекли в ином направлении. Он, наверное, до конца своих дней будет грызть себя чувством вины за то, что сделал это, кто знает, будь он в офисе, как обычно, а не за городом- успел бы помочь Джину? Когда Сокджин позвонил ему днем, сквозь отвратительную связь Намджун услышал только обрывки фраз, что-то об опасности и о том, что он поедет за Чонгуком, но значения не придал, Чонгук и опасность- практически синонимы; тем более, он торопился на встречу к Хосоку, жившему в часе езды от Сеула. Вообще, в их агентстве не приветствовались такого рода встречи, но пригласить Чона к себе в офис означало пустить новую волну сплетен, что было бы нежелательно да и просто неприятно. Хосок был его первым вип клиентом, и, в последствии, его первым мужчиной. Богат был до неприличия, поэтому журналисты всегда обитали где-то близ его, а когда их отношения стали достоянием гласности, видит Бог, Намджун столько грязи даже в школьные годы в свой адрес не слышал, общий посыл которой можно было обозначить как "Недостойный". Со временем, благодаря ей и тому, что их миры слишком далеко друг от друга, они расстались, но в деловых вопросах по прежнему поддерживали связь, да и в целом, неплохо по-приятельски общались. Сокджин тоже не был обделен вниманием прессы, неудивительно, когда об их отношениях стало известно- всплыла вся мерзко воняющая жижа прошлого, хотя Джин виду не подавал, до Намджуна дошли слухи, что это принесло его карьере встряску, и не в хорошем смысле. Опасаясь подобного, Джун встречался с Хосоком в его особняке, тот относился с пониманием, наверное, все еще чувствовал вину за их неудачные отношения. Хо был не последним человеком в Корее, весть об эпидемии получил едва ли не раньше президента и настоял, чтоб Намджун эвакуировался вместе с ним, они надеялись, что и Сокджин с Чонгуком успеют. То ли господин Ким Тэхен притягивал неприятности, то ли грохотавший по асфальту короб слишком нервировал зараженных, но пока они добрались до кафе- на них напали трижды. Тэхен аккуратно забрал у Намджуна автомат, умудряясь с ним управляться так же изящно, как и со своим копьем, которым Намджун размахивал, как косой в поле. Но добрались без потерь. Сокджину доктор Ким не понравился сразу: неподвижно сидящий в своем углу, при виде гостя он резво подскочил на ноги без привычного хруста коленей и покряхтываний, и кинулся вперед, явно не с целью пожать руку. Скорее отгрызть. Намджун едва успел схватить его поперек талии, сам внутренне готовясь отражать атаку, но Джин в его руках замер и вперился немигающим красным взглядом прямо в джуновы зрачки. Благо Тэхен благоразумно вышел за дверь, поэтому, как только Намджун разжал объятья, Джин, покачиваясь, ушел в свой угол и затих; к сожалению пришлось признать- он был холодным, вирус, похоже, поглотил все его тело. Сокрушенно покачав головой, Намджун двинулся к двери, как услышал тихое "Есть" хриплым, почти замогильным голосом, какой он слышал лишь однажды- когда Джин умудрился подхватить в поездке ангину. — Сейчас принесу консервы,— засуетился Намджун, но парню это явно не понравилось - он слегка приподнял верхнюю губу, демонстрируя покрасневшие, с синеватыми прожилками десны и снова прорычал свое "Есть" с интонацией англичанина, которому к завтраку вместо отборного чая подали квас. Покивав, Джун выскочил за дверь и впечатался в Тэхена всем телом. — Вы общаетесь?— в его голосе звучит столько восторга и радости, что Намджун теряется и несколько секунд тянет "Нуууу". — Сейчас я услышал первое слово от него, после того, как нашел. — О!— многозначительно выдают ему в ответ, Намджун думает, что Тэхен, похоже, из тех докторов, чья безуминка равна гениальности. Намджун мечется по помещению в поисках еды, Тэхен неотступно следует рядом, почти шаг в шаг. Когда Джун натыкается на него в сотый раз, не выдерживает: — Доктор, не могли бы вы не мешать? — Я хочу помочь. Насколько я изучил этих тварей, то что вы взяли,— Тэхен кивает на банку с сухим раменом— оно есть не будет. — А что тогда? — Мясо. Свежее. Лучше живое. Должно быть, безумие заразно, иначе объяснить свое присутствие на крыше кафе с импровизированными силками в руках, Намджун не мог. Этим знанием он был обязан Хосоку, точнее, его увлечению редкими птицами, немного кровожадному, как на взгляд Намджуна, но о вкусах не спорят. Установив силки на крыше кафе и на крыше стоящего почти вплотную к зданию двухэтажного жилого дома, он отправился внутрь, поскольку собственное тело тоже требовало пищи. В зале Тэхен уже разобрал свой короб и соорудил минилабораторию. Наскоро впихнул в себя тот самый рамен, от которого и доктор отказался, увлеченно рассматривающий что-то в маленький микроскоп. Намджун надеялся, что эта небольшая охота сработает- воробьи, голуби, вороны- остались без ежедневного подкорма и сейчас жуткими косяками летали над городом в поисках халявы, которую Джун в ловушках и разложил. На их крыше его сразу ожидал улов- аж три довольно крупных голубя смотрели на него укоризненно сквозь прорези в коробке. Закинув их в сумку, он шагнул на крышу соседнего дома. В силках ничего не нашел, зато мог похвастать находкой покруче - недалеко от ловушки лежала разорванная фенечка, вроде тех, что плетут друг другу влюбленные. Наверное, некто неаккуратно сунул руку в карман и разорвал леску-основу. Она была настолько яркой и разноцветной, что Намджун с абсолютной уверенностью мог сказать- в первый его визит ее тут не было. Обойдя находку, он двинулся по крыше к центру и среди разного размера вентиляционных труб и солнечных батарей наткнулся на чердачную дверь. Запертую изнутри. Выходит, у них есть сосед? Доктор оказался прав- Джин голубям обрадовался, ну, насколько можно было трактовать это плотоядное выражение лица за радость. Оставив сумку с птицами, Намджун поспешил покинуть комнату- отчего то ему казалось, что во все стороны полетят перья, кровь и кишки, смотреть на это не было желания. Тэхен новости о соседе не удивился даже, да и вообще никак не отреагировал, похоже, его занимал только Сокджин. С одной стороны, это и хорошо, быстрее найдет возможность помочь. С другой стороны, Намджун испытывал что-то похожее на ревность, потому что доктор был очень хорош собой, а ему самому прошедшие три дня привлекательности не прибавили. Он с силой тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли- Джин ни разу не давал повода усомниться в своих чувствах, даже не смотря на свою профессию и популярность. Из размышлений его вырвал Тэхен. — Мне нужны образцы. Я могу взять сам, но не обойдется без повреждений, а вы, я думаю, этому не будете рады. Конечно, доктор правильно думал. Получив от него шприц странной конструкции и ужасающего вида щипцы, Намджун двинулся обратно в джинову комнату. Перья там действительно были разбросаны, но в остальном было чисто, а сам Джин выглядел чуть бодрее, чем пару часов назад. —Джин, мне нужно...То есть, доктор сказал...Ммм...— Намджун не может внятно сформулировать мысль о том, что ему нужно отрезать кусочек от парня, но тот выглядит относительно спокойным, даже когда видит инструменты. Не вырывается, не рычит, когда ему закатывают рукав и впиваются шприцом в предплечье, только выпячивает нижнюю губу, как обманутый и расстроенный ребенок. Намджун трясущимися руками распрямляет обратно чужой рукав и поднимается, вновь слыша у себя за спиной хриплое "Есть". Кивает в ответ, бормочет "Поищу что-нибудь" и вылетает пулей из комнаты, снова впечатываясь в доктора, оказывается, стоящего под дверью. — Оно не напало?! Намджун только головой трясет, сует в руки доктора добытый "материал" и бежит обратно на крышу, проверять силки. В этот раз на крыше кафе силки были пустыми, а вот вторые кто-то обчистил, при этом неумело пытался придать ловушке первоначальный вид. Намджун не жадный, готов делиться едой, в частности запасами рамена, но не в этот раз и не дичью. Он широкими шагами преодолевает расстояние до обнаруженной ранее чердачной двери, опять запертой, только в этот раз из под двери тянется тонкая струйка дыма и отчетливый запах жареного мяса. — Эй, там!— рычит Джун, остервенело дергая дверную ручку— Воровать не хорошо, слышал о таком?! Дверь открой! За дверью безмолвствуют, он шагает к парапету, где ранее видел гору железяк, с намерением найти что-то, что можно использовать как лом, мельком бросает взгляд вниз и видит просто невероятную картину: доктор стоит у выхода из кафе, засунув руки в карманы, словно на прогулку вышел, и напевает своим бесподобным голосом драматичный романс. Разумеется, глубокий баритон взволновал зараженных в непосредственной близости, и к доктору с двух сторон кинулись твари. Сотни синонимов слова "Придурок" одновременно просятся наружу у Намджуна, он кидается было обратно на крышу кафе, чтоб помочь Тэхену, но тот в помощи не нуждается- красивым слитным движением, будто танцуя, он зарубает нескольких тварей свой хирургической косой, а одного, выбросившего жало, за него и хватает рукой в перчатке, наматывает на локоть, как пряжу, подтягивая к себе зараженного, и вырубает точным ударом в темечко. —Охренеть...— выдыхает потрясенно парень, и за его спиной ему вторят, тоже изумленно, только более нецензурно. Дернувшись, он по инерции отпрыгивает в сторону, по закону подлости попадая прямо в железную кучу. Металлический грохот оглушает на несколько секунд, а когда Намджун открывает глаза- видит нерешительно мнущегося рядом с кучей парня, хотя в свете последних событий Намджун готов был принять мысль, что это ангел- настолько совершенным был его облик. Ангел нервно оттягивает рукава свитера, смотрит напугано, абсолютно готовый броситься наутек в любой момент, если уровень опасности повысится хоть на грамм. —Э-э, привет?— мягко шелестит он, выжидательно смотрит на подвисшего Намджуна, и начинает тараторить,— Я не вор, честно, просто три дня не ел, а тут эти птицы, вообще это гадко, но я очень голодный был, мне жаль... —Да ничего.— негромко отвечает Джун, неуклюже пытаясь вылезти из под железяк. Становится неловко, что напугал пацана, на вид ему лет 15. Парень нерешительно протягивает ладошку и совместными усилиями им удается вытащить Намджуна без травм. —Тебя как зовут? —Чимини...То есть, Пак Чимин— быстро исправляется парень, Намджун только вздыхает- он до последнего надеялся, что их соседом окажется отставной военный с полным подвалом оружия, а не домашний мальчик. —Намджун. У меня есть еда и вода. Ты можешь пойти со мной, если не будешь утягивать ничего без спроса. Дождавшись медленного кивка, Джун идет первым, чертыхаясь сквозь зубы- что теперь отнести Сокджину? Не Чимина же? На всякий случай вновь проверяет силки на кафе и, о чудо, там находится просто чудовищных размеров голубь, невольно закрадывается мысль, что заражение коснулось и птиц тоже, но парень отгоняет ее нервным взмахом головы, хватает добычу и резво спускается в помещение. Строго наказав Чимину ждать его у лестницы, Намджун идет в комнату Джина. Сокджин все еще в облюбованном углу, но теперь лежит на спине, вытянувшись во весь рост, у Намджуна, кажется сердце останавливается, неужели...? Однако, после тихого "курлык", Джин молниеносно подскакивает и зигзагообразной походкой приближается к Намджуну. В нем что-то неуловимо изменилось, но что- Намджун затрудняется определить. Парень подходит очень близко, буквально касаясь лбом чужого лба, и выдыхает тихо:- Есть? Джун думает, что ударился головой на крыше, иначе не объяснить, почему он слышит в любимом голосе привычные интонации. И протягивает птицу молча, не оглядываясь выскакивая в коридор- он все еще не готов смотреть на чужую трапезу. Чимин обнаруживается там же, где Намджун его оставил, но не один: рядом пантерой кружит доктор, облизывает взглядом, улыбается хищно, Джун в который раз за день чувствует себя охреневшим- за их краткое знакомство доктор впервые выглядит воодушевленным настолько. Он решает им не мешать, тем более Чимин не выглядит испуганным, наверное привык к такой реакции на себя. Намджун уходит на склад, где прежний хозяин зачем то повесил гамак, заваливается в него и мгновенно отрубается под оскорбленный вой пойманного зараженного. Он воет на одной ноте почти не замолкая, потом раздается какой-то мерный стук, словно гвозди забивают, а потом становится тихо- Намджун резко просыпается, нервно размахивая руками в поисках пожарного топора. Сколько он спал? Почему такая пугающая тишина, словно он тут один? Нехорошее предчувствие толкает его перейти в галоп и вылететь торпедой в главный зал. Там пусто, в центре на видном месте стоит стеклянная коробка с головой зараженного, залитая желтой субстанцией, Намджуна передергивает от отвращения. Он бежит дальше, проверить Сокджина, нервно шебуршит ключом в скважине, едва не ломая его, распахивает дверь и застает картину абсолютного умиротворения: Джин лежит на спине с закрытыми глазами, подложив под голову руку, рядом на тумбе голубь, присев на корточки по-птичьему, будто бы спит; Джун громко облегченно выдыхает. Уже спокойнее бредет обратно через зал, где в закутке, сдвинув несколько столов, обосновался доктор Ким. В глаза опять бросается короб с отрезанной головой и Намджуну приходит в голову, что он даже не уточнял, какой именно доктор господин Ким. Или ему так повезло, что в заброшенной клинике он нашел именно вирусолога? За "рабочим" столом оказываются сдвинутые вместе диванчики, на которых лежит доктор лицом вниз, странно выгнувшись в спине, рядом стул с пустыми упаковками из-под рамена. Ким не двигается и Джун взволнованно сжимает топорище, мало ли, вдруг порезался во время работы с зараженным? Его прерывистое дыхание оглушает его самого и будит доктора. Он приподнимается на локтях, явно встревоженный полубезумным видом Намджуна, из под его шеи высовывается взлохмаченная чиминья голова с отчего то бледным лицом; Джун расслабляет плечи. —Что произошло?— еле слышно интересуется доктор, напружинившись, готовый отражать любую опасность. —Джин почему то есть не стал...Ему хуже? Ким мячиком подскакивает на своем импровизированном ложе, демонстрируя, что под одеялом они с Чимином не утруждали себя одеждой. "Вы бы оделись"- смущенно шепчет Намджун, отводя глаза от фигуры, словно сотворенной греческими скульпторами. Тэхен смотрит на него непонимающе, мол, до одежды ли сейчас?! Но брюки все ж натягивает одной рукой, второй хватает шприц и пробегает мимо, Джун срывается следом, памятуя, что гостям Сокджин не был рад. Они влетают в его комнату почти одновременно, пугают птицу, с обалдевшим курлыканьем подлетевшую к потолку и замирают около все еще лежащего парня. — Ну чего?— недовольно бормочет он сипло, приоткрывая глаза, Тэхен падает рядом на колени, сжимая в руках шприц, как крест:— Я приношу глубочайшие извинения за доставленные неудобства— говорит, следом вонзая иглу, с первого удара попадая в вену. Сокджин опять хмурится и дует губы, но молча стерпливает, тем более, Джун стоит на коленях с другой стороны, сжимая его ладонь в попытке успокоить. Доктор вытягивает иглу, аккуратно отползая в сторону, тело парня пробирает судорога с головы до ног, он трясется весь, цепляется за Намджуна, как утопающий, и стонет мучительно. —Что с ним?— рычит Джун, пытаясь удержать Сокджина от попытки проломить голову об пол. —Слегка необычная реакция на противовирусное,—тянет Ким, отползая еще немного, ближе к двери,— но вы не волнуйтесь. В данном случае исход предопределен. Уверенность доктора вселяет надежду- Намджун прижимает к себе Джина, слегка укачивая в объятиях, бормочет какой-то успокаивающий бред и подбадривания. Парень, наконец, перестает трепыхаться и хрипеть; повернув его голову к себе за подбородок, Намджун видит, почему- потерял сознание. Кровати здесь, разумеется, нет, но есть гора одежды бывших служащих, их униформы, все это Намджун сваливает на пол, формируя гнездо, куда Сокджина и укладывает- теперь горячего и прерывисто дышащего. Хорошо ли это? Поворачиваясь, чтоб уточнить у доктора, Джун обнаруживает, что тот их оставил- весьма не вовремя. Замотав парня в чужие вещи, только нос оставив на поверхности, Намджун быстрым шагом направляется в зал, где натыкается на доктора, уже полностью одетого и со своей косой в руках, и Чимина, настороженно выглядывающего из за кимовского плеча. —Он весь горит, доктор. Так должно быть? у вас есть жаропонижающие?— на ходу бормочет Джун, доставая бутылки с водой. —Не стоит сейчас принимать лекарства. Ему нужно побороть вирус.— откликается тот, как подсолнух к солнцу, поворачиваясь всякий раз к Намджуну лицом, пока тот в спешке собирал попадающиеся под руку вещи. Соблюдение рекомендация лечащего врача- основа выздоровления, и, хоть сейчас у них не совсем стандартная ситуация, Намджун слова Тэхена принимает за правду и идет к импровизированному гнезду, где Сокджин мечется в горячке, одновременно дрожа от холода. Толку от него никакого, но Джун может поделиться хотя бы своим теплом, что и делает, прижимаясь вплотную и укрывая их тряпьем. Он такой горячий, что Намджуна сразу развозит, сказывается недосып последних дней, он прикрывает глаза- кажется, всего на секунду- но, открывая их снова, видит, что Джин уже не трясется. Лежит спокойно, грудь размеренно приподнимается на вдохах, в тусклом свете лампочки виден неявный румянец и губы, наконец вернувшие себе привычный алый цвет. В целом, Сокджин выглядит таким, каким Джун его привык видеть- значит, помогло? Он просто спит? Словно в ответ на это, Сокджин медленно приоткрывает глаза, недоуменно моргая. Напрягается весь, но, увидев своего парня, облегченно выдыхает. —Как чувствуешь себя? —Будто поездом переехало— не скрывает Джин, чувствуя себя, на самом деле, гораздо хуже. Тело ломит, а в голове гул, какой обычно он слышал у себя в гримерке перед премьерой. Только тогда там звучали голоса его стафф, а теперь- каких то неизвестных людей. —Голоден?— с затаенный страхом интересуется Намджун, выискивая взглядом напуганного вчера голубя, теперь сидевшего на самом верху вешалки и изображавшего шапку. —Нет, тошнит. Намджун все таки настаивает на чашке горячей лапши и медленно встает из "гнезда": он весь мокрый, как и Джин, но помыться пока возможности нет, поэтому он просто стягивает футболку в надежде найти в этой куче что-то подходящее и сухое, как эпично гаснет свет. Накрылся генератор или на них напали? В любом случае, сидеть в этой комнатушке опасно, а в их ситуации- прямое самоубийство. Намджун подтаскивает кучу вместе с Джином внутри вплотную к двери и вручает тому ключ, чтоб мог закрыться изнутри. Он не видит его, но чувствует, как дрожит от страха принимающая ключ рука. Наощупь Намджун добирается до зала, где чуть светлее из-за еле пробивающихся сквозь жалюзи лучей, задерживает удивленный взгляд на ящике с головой, который во тьме сверкает, будто фосфорный, рядом с ним видит свой топор, хватая тут же в спешке. Медленно обходит кафе, подсвечивая найденным по пути фонарем, но не находит никого. Значит, все таки генератор. На них пока не напали- радостная новость. Им больше нельзя оставаться тут- новость похуже. Без генератора насос не будет качать воду, а без воды им и пары дней не протянуть. И где, черт возьми, доктор с Чимином? На первое умозаключение он получает подтверждение сразу- кран на кухне издает протестующее шипение, когда его открывают. На второе- чуть позже, по пути обратно к Джину Намджун замечает, что дверь на крышу неплотно прикрыта, и поднимается. На крыше он застает невероятно романтичную картину: в небе только занимался рассвет, Чимин сидел, откинувшись на трубы, на его коленях головой лежал доктор, задумчиво перебирая губами зубочистку. Впору прослезиться, если б не общее положение вещей. — Доброе утро, господа. Мы теперь, к сожалению, лишены электричества, думаю, стоит выбираться отсюда. —Как оно? —Его зовут Сокджин, доктор. И ему намного лучше. Доктор кивает в ответ, явно довольный услышанным, Чимин же сидит с абсолютно безучастным лицом. Но, стоит Киму начать подниматься, вскидывает голову в легкой панике, а потом подскакивает следом. Даже в такие моменты найти свою любовь- это большая удача, Намджун бы позавидовал даже, если б у него Джина не было. Сокджин дрожит и пошатывается, пока Намджун с Тэхеном собирают самое необходимое, Чимин стоит столбиком с ним рядом, неотрывно следя глазами за доктором. Намджун не хочет обнадеживать ребят, за эту неделю могло произойти все что угодно, на лагерь могли напасть или перенести, например, но не так велик выбор- оставаться в самом эпицентре неразумно, учитывая, что боевых единиц у них всего две, и то, Джун за себя бы не стал говорить; запаса оружия у них нет. —Так что, как далеко вы планируете добраться?— задумчиво теребя зубочистку, интересуется доктор, кивком головы указывая на ослабшего Джина,— Оно...Кхм, он сейчас не в состоянии передвигаться самостоятельно. —Понесу на себе—распихивая последние бутылки воды по карманам рюкзака, решительно отвечает Джун. Доктор вздыхает и закатывает глаза:— Очень смело и очень безрассудно. Вас загрызут при первой же атаке. —Разве вы не с нами? —Вы прекрасный человек, Намджун-щи, но причины продолжать наши взаимодействия больше нет. Словно в подтверждении его слов, за стенами раздался жуткий, даже болезненный вой, принадлежавший уже не человеку, но существу, остро ощущающему боль, Джуна передернуло. Доктор, конечно, не такой безрукий, как он, но даже ему оставаться здесь опасно. Однако, на уговоры тот не поддается, даже через Чимина не удается на него повлиять по той простой причине, что Чимин не реагирует вообще ни на что, кроме речи доктора. Последив некоторое время за попытками Намджуна уместить в двух руках огромный рюкзак, топор и Сокджина, доктор сдается. —Пожалуй, провожу вас немного, при одном условии. —Каком? —В лагере не говорите обо мне. Да и в целом, скройте наше знакомство. Просьба странная, но и сам доктор далек от понятия "нормальный", поэтому Намджун кивает согласно. —Возьми рюкзак.— негромко, но с нотками приказа говорит Тэхен, Чимин тут же бросается к ноше, с кряхтением взваливая на себя. Рюкзак по размеру чуть меньше Чимина, однако тот не жалуется, покачивается, но смотрит преданно на доктора, словно ожидая похвалы, Намджун только диву дается. Первая любовь, она, конечно, выбивает пробки. Солнце стоит в зените, когда они, стараясь не шуметь, покидают кафе: Чимин, со спины выглядящий, как рюкзак на ножках, доктор, с неизменной косой и автоматом за спиной, и Намджун, на спине которого горячий, прерывисто дышащий Джин, и топор в руке, с которым он успел уже сродниться. По подсчетам Намджуна, после первого официального объявления о заражении прошло около двух недель, но улицы выглядели так, словно город был заброшен в прошлом веке. Лиан и птеродактелей еще не было, но все к тому шло. Самым пугающим в открывшейся картине была тишина: ни зараженных, ни спасающихся бегством людей, ни животных. С краткими передышками они добираются до границы квартала уже в сгущающихся сумерках. За весь день им встретилась только одна тварь, без интереса мазнувшая по ним подернутыми пленкой глазами и пошатываясь, убрела прочь. Безусловно, они не выглядели дружелюбными, но раньше ведь это не останавливало зараженных... Дальше свою мысль развить Намджун не успевает- быстро темнеет, а в ночи их и так небольшие шансы на выживание снизятся до нуля. Доктор вызывается проверить маленький магазинчик, бывшую пекарню, судя по заплесневевшим кускам на витрине. —Есть.— слышит Джун у себя за спиной, аккуратно спускает ношу на землю, усаживая прямо на асфальт у магазинчика и тянется к рюкзаку. Который неожиданно отскакивает в сторону, благодаря Чимину, отчего то озлобленно на него смотрящего. Четкое "Не сметь" раздается совсем рядом, злое выражение на чиминьем лице сменяется мгновенно на подобострастное и рюкзак падает Намджуну прямо на ноги. Шепотом собрав все мыслимые ругательства, Намджун подхватывает его одной рукой, другой поднимает Джина, следуя за Тэхеном внутрь. Уже на месте он расстегивает рюкзак, вынимая коробку, временно служившую многострадальному от попыток поимки Намджуном коту переноской, и несколько небезызвестных "Натуральных детоксов". Животное привязывает самодельным поводком к рядом стоящему стулу, потому что тратить на его поиски время, как это было в кафе, он больше не намерен; батончики же протягивает Сокджину и парням. Те вежливо отказывают, а Джин с постным лицом съедает угощение, всем видом говоря, что ему такой пищей нанесено невероятное оскорбление. —Раньше вы добирались пешком, Намджун-щи?— интересуется Тэхен, несколько минут понаблюдав с интересом зоолога в зоопарке за Джином. —До границ квартала тайком на грузовике для эвакуации, потом пешком...Если б была возможность связаться с Чонгуком... Услышав знакомое имя, Сокджин вскидывается, мягко повторяя на разные лады "Чонгуки", Джун похлопывает его по руке: —Жив и относительно здоров, милый, благодаря тебе. Джин вздыхает, дожевывает последний кусочек и утыкается носом в джунову шею с намерением уснуть; доктор первым вызывается нести вахту, исчезая за прилавком вместе с неотрывно следующим Чимином, Намджун выдыхает. Этот нездоровый интерес к его парню откровенно пугал - если раньше Намджун просто ревновал, теперь переживал, что доктор запросто отрежет голову парню, если посчитает, что это необходимо, для чистоты эксперимента, например. Он так напряженно вслушивается в окружающие звуки, что упускает момент, когда собственное сознание отключается. Приходит в себя, как от удара, взглядом упираясь в брезентовый потолок палатки, брезгливо морщась от того, как неприятно липнет в телу пропитанная потом пижама. Психолог из службы спасения сразу предупредила, что кошмары о произошедшем будут мучать его еще не один год, но он спать не мог практически, если не находился где то в непосредственной близости от Сокджина. Однако, тот был все еще на карантине, а оставаться в медблоке на ночь Намджуну не позволяли- и так он сидел там все дни. Переодевшись, он поправляет сползшее за ночь одеяло на извернувшемся в невообразимой позе Чонгуке и направляется на склад, приступать к своим временным обязанностям. Вряд ли кто-то мечтает во время зомби апокалипсиса работать сборщиком, но брокерские услуги в такие времена не особенно актуальны, а просто бездельничать Намджун не мог, хотя имел на то возможность, благодаря Хосоку. У него, разумеется, размещение было в другом, привилегированном, блоке, но, после новости о триумфальном возвращении выживших, он их разыскал и перетащил к себе. Его власть вкупе со способностями Чонгука, с которым Хосок сразу спелся, предоставили Сокджину отдельный бокс в карантинной зоне и максимум лекарств, а так же пропуск для Намджуна в эту зону, которым он пользовался ежедневно. Механический труд приводит его снова к размышлениям о мотивах поступков доктора Кима. Если он все это затеял- почему отпустил их? Зачем вообще возился с ними? Часть эксперимента? Проснувшаяся совесть? Как бы то ни было- ответ они вряд ли теперь смогли бы получить. Доктор растолкал их посреди ночи и почти силой впихнул ничего не соображавшую спросонья пару в подогнанную им ранее машину. Сказал только, что "Сейчас здесь будет жарко", захлопывая за Намджуном дверь. —А вы?! —Мне здесь будет комфортнее. И Чимину тоже. Взгляд доктора при этом был радостно-предвкушающим, а Чимин выглядел счастливейшим из людей, словно ребенок, получивший в подарок так давно лелеемую мечту. Сокджин выглядит удрученно: пребывание в четырех стенах, расстояние между которыми можно преодолеть за пару шагов наводит тоску и депрессию. Сил на выздоровление почти не остается, поскольку большая их часть тратится на попытки заглушить голос разума, так его про себя обозвал Джин. Он слышит его постоянно- иногда тише, иногда так, будто говорящий стоит за его спиной. Только визиты Намджуна помогают держаться в реальности, который своими разговорами сквозь динамик отвлекает его и от голоса разума и от странной тянущей боли в затылке. Сокджин никому не говорит о том, что слышит. И в обычной жизни это тревожный знак, во время эпидемии же- верный признак того, что его пристрелят, как подхватившее бешенство животное. Когда его карантин-заключение заканчивается, он радуется больше, чем кто либо, в надежде, что обычная мирская суета заглушит все ненужное. Ошибается. Даже когда губы Намджуна скользят по его плечам, руки сжимают талию, лишая воздуха, Сокджин слышит в голове ненавистное: "Ты принадлежишь мне. Вернись ко мне, дитя. Я приказываю". И час от часа сила воли сопротивляться приказу тает.