Вечер тайны

— И ты что, даже не додумалась купить платье? По комнате раздался измученный, тихий выдох. — Алья. — Представь же! Это самый-самый подходящий день, чтобы признаться в чувствах Адри- Вдруг донёсся до ушей людей в этом месте едва слышный звук: кажется, что-то соскочило со стола. — АЛЬЯ! — Да ну что-о-о? — теперь на лице подруги застыл рот в форме «о», хотя само собой брови уже спешили нахмуриться. — Я уже сшила платье, — Маринетт устало протянула некоторые чертежи, что лежали на столе, — смотри. Шатенка взяла, глянула и вновь своим певучим голосом заговорила: — Это ТАК классно! Ты и ведь не думала над тем, чтобы поступить— — Ну Аль. Я тебе же говори-и-ила, — перебивая её, протараторила девочка, — что хочу однажды стать дизайнером. — Говорила телепатически? Маринетт Дюпен-Чен надула щеки в знак обиды. Алья Сезер усмехнулась, и, утешающе похлопав по плечу, что-то про себя хмыкнула. Прошло не так уж и много времени, и Маринетт глубоко выдохнула и, подняв голову, впилась взглядом в глаза подруги. Да, стоит признаться, что хоть и разнятся характерами, все же долго обижаться не могла. Сколько же времени они так дружат крепко? И даже после признания Маринетт, что она Ледибаг… Даже после небольших стычек. Они прекрасно понимали, что скорее всего после школы часто не будут пересекаться, но старались не думать об этом. Не сейчас, не сейчас, не сейчас. Рано, дайте ещё пять минут! — А что… что с этим… чудесным… прекрасным… — Адрианом? — Алья приподняла бровь, немного удивляясь тому, что Маринетт впервые за всю встречу вспомнила о нём. Иногда, временами, крадётся ощущение того, что её чувства потихоньку остывают. — Д-да! Он.. он придёт на выпускной? — Не поверишь, но… придёт! Пока ты витала в облаках о будущем, он уже успел с нами поделиться новостями. Точно придёт. Ну и кто тут ещё сталкер? — ОН ПРИДЁТ? — девочка уже и не слушала дальше. Она с громким ударом свалилась с кресла, разбавляя и без того комичную ситуацию, и неуклюже поднялась. Ее спина и так горела пламенем: шитье явно шло на руку, а неудачное падение вовсе и сокрушило. Но, судя по всему, её совсем не волновала острая боль в спине, поскольку голову занимали мысли только об объекте воздыхания. Пока девочка вопила, запинаясь на каждом шагу и придумывая новые грандиозные планы, Алья, как настоящий детектив, стала изучать комнату. Везде, где могли быть, лежали несчастные нитки разных размеров и цветов (даже на кровати!). Проследив за ними, девочка заметила ещё одни чертежи. Отчего-то брюнетке не нравились, поэтому красовались торжественное перечеркивание и надписи красным маркером. Но этих мало: потому что глаза чуть не выпали из орбит, как только увидела наполненный комками бумаг мусорник. Там, на потолке, рядом с плакатами излюбленного-всеми-Адриана-в-разных-позах, опасно близко приклеены чертежи. Сощурившись, Алья поняла, что это была… маска. Чертежи маски. Оригинальная идея. И пусть, что свой наряд уже придумала, но если б не готовилась так рано — то тоже бы, скорее всего, позаимствовала её. Зависть, хоть и белая, но все же нехорошее качество — посему Алья вновь сосредоточилась на цели и стала искать тот самый наряд. Но она так и не нашла. Как будто Маринетт Дюпен-Чен предугадала, что намеренно будут искать её злосчастное платье! Алья не стала слушать её внушительный план по захвату сердца кумира, нет, ей это невыносимо скучно слушать даже будучи журналистом. Невольно стала помечать для себя старые добрые моменты-грабли, которые точно не сработают в последующих планах. Уж лучше сразу приступить к действиям от всего сердца, чем откладывать на потом и спустя время жалеть, что ничего из этого не сделала. Да, чувства Маринетт к Адриану точно не остыли. — …Я должна упасть ему на руки, но ты должна подсобить мне в одном: есть ли Каг- — Ма-а-аринетт, — в одно мгновение шатенка разрушила план, и пока подруга удивлённо подняла голову и взирала на неё своими большими глазами, продолжила говорить, — просто подойди и признайся. — А ког- — А вот возьми и в начале праздника признайся! Это несложно. Подходишь и говоришь заветные три слова: я тебя люблю. Все. — Но- — Все-все-все, это окончательный план. Или признаешься, или никогда! Маринетт бессильно рухнула на стол, словно её голова не выдерживает тяжести. Руки уже вот-вот тряслись перед важным событием, о чем нельзя сказать и о ногах. Волосы лохматые, видать, из-за того, что забыла расчесаться с самого утра. Девочка уныло кивнула и что-то про себя промямлила. Алья уже готова полностью выдохнуть, как тут вдруг брюнетка загорелась новой звездой. Такое ощущение, словно над её головой появилась лампочка, что горела так ярко, да так, что даже чуть ли не ослепила всех. — М! А что, если перевоплотиться в Леди Баг и потом станцевать с ним, ведь же все увидят: сама супергерой изъявила желание спуститься, и уступят ей. И я тогда- Алья уже готова рукой похлопать по лицу, как тут раздался тоненький, пищащий голос. Он явно принадлежал рассерженному квами, которое все это время следило за ходом событий. — Нет, нельзя злоупотреблять силами! — Тикки ручонки уперло в бока, угрюмо смотря в глаза Маринетт. Несмотря на крошечный размер существа, оно ещё как возмутительно протестовало, чуть ли не срываясь на ругательства. Да и так, словно весь мир ошибся, и теперь это одному крохотному квами придётся оправдываться. — Точно… — Маринетт печально взглянула на монитор, где на рабочем столе все ещё стоял Адриан с широкой улыбкой в качестве обои. Алья и не заметила, как уже наступил вечер. Так быстро летит время… Девочка самой собой направилась к окну, чтобы глянуть на небо и мысленно предсказать, какая будет погода. После загруженного общением дня осанка уже не держалась прямой, хотя обещала себе её выпрямить хотя бы на неделю. Но и тут окошечко тоже пострадало: его перекрыло множество эскизов иль тканей, не оставляя свободного пространства для света. Алья фыркнула. Маринетт смутилась. — Ты доделала гребаное платье? — …Ага. — Идём уже на улицу, погуляем, а то глянь, бледная. Буквально через несколько дней — выпускной, а ты и не делаешь себе выходных! Маринетт, глядя на календарь, чуть ли не запаниковала с новой силой. Под строгим взглядом подруги ей пришлось усмирять свои эмоции и, заставив себя подняться с излюбленного места, покряхтела. В отчаянной попытке размяться девочка изогнула спину, подняв руки вверх. Хруст. — Делай почаще зарядку, хотя бы по утрам, — колко подметила Алья, — и такого не будет.

***

Близился вечер выпускных. Прощальные лучи уходящего заката мило распрощались с людьми, отнимая последние возможности запечатлеть эстетичные моменты, от коих почти невозможно отвести взгляд. Облака ожидаемо простились, обещая встретиться днём. Перед уходом они пригласили самых уважаемых для людей гостей — звёзд, что так ярко блестели. Они присаживались на свои ряды, и, будучи молчаливыми, пустыми и сияющими зрителями, осматривали со всех сторон каждую жизнь. Казалось бы, что в человеческих масштабах люди являются вполне живыми и достаточно большими, но в звёздных — лишь пылью и мухами. Так забавно… Величайшее творение, коим никак не утолишь своё восхищение, занимало место на торжественной улице, принимая людей с загадочностью. Оно было богатым, видать, Агресты решили на этом разыграться. Ученики и не были против, в конце концов это их, скорее всего, последний день встречи. Беззаботные года так быстро пролетели, что и не успеешь моргнуть. Тёплый, весенний ветер дул: благо, особо укрываться во что-то тёплое не нужно. От приятного дуновения по коже пробегали доставляющие удовольствие мурашки. Убаюкивающая откуда-то мелодия доносилась до ушей выпускников, и те стали искать глазами источник звука. Но тут-то их встретило разочарование вечера: не нашли! Но не стали на этом останавливаться, лишь вперёд шли. Смело идут те, кто готов встретиться с будущим, со смехом иль же с честью вспоминая прошлое. Вот бы отдать всё, чтобы улыбнуться неудачам! Грандиозный особняк встречал возбуждённых праздником выпускников с удовольствием, впуская в свои ряды. Ослепительный до слёз на глазах свет освещал гостей бала, тем самым придавая им больше блеска к наряду. Больше грациозности. Больше изящности. Внутри здания оказалось ещё лучше, чем снаружи. Аж вопрос сам собой создался из стоптанных мыслей: «это точно не сделано из золота?». Все выглядело настолько богато и дорого, что даже выпускники немного смутились от такой щедрости. Просторные залы. Изящные наряды. Драгоценные вещи. Роскошная еда. Что ещё может быть лучше, чем это? После маленькой экскурсии гостья стали отмечать торжественно заветный праздник, воистину важный для них — выпускной. Долгое время они хвастались нарядами, рассказывали секреты и в целом приятно проводили время в компании. Благо, строгих правил нет, главное сильно не мусорить. Да и в целом все об этом помнили и понимали, поскольку все выглядит слишком… искусно. Алья Сезер недолго поискала глазами подругу: стыд, за весь поход так и не пересеклись! И она нашлась, правда не так уж быстро узнала. Та в свою очередь с увлечением осматривала высокий потолок, украшенный величайшими картинами. Видать, изучала, как можно ещё дополнить. — Маринетт! Так это ты, — ахнула та, — ты… Девушка откликнулась и повернула голову. Да, её бессонные ночи не напрасны. Так идеально выполнен плавный переход от алого, как кровавым закатом, до чёрного, мрачного цвета. Бархатные чёрные перчатки идеально дополняли наряд, и как они переливались на свету — пером особо не опишешь. Её блестящие иссиня-черные волосы развевались так свободно. От уставшей девочки и нет следа, этот вечер словно перевернул её вверх ногами. Алья медленно, с платья до лица, изучала глазами и дошла до заветной интриги вечера — маска. О, божества мои, она была выполнена в золотом цвете чисто, до тошноты аккуратно и особое должное внимание уделила мелким деталям вроде роз на левой стороне. «Как же до безумия хочется сорвать её маску и примерить на себе.» — Алья?.. Стоп. А как давно появились мысли о срыве маски? — Алья! — теперь Маринетт трясла за плечи подружку тоненькими пальцами в мягких перчатках, — дыши, дыши… Не теряй сознание! — А. ох… Ты потрясающе выглядишь, — подмигнула та ей, — тебе Адриан обязан ответить на твои же чувства. Пойдём, покажу ребятам твой наряд! Они должны влюбиться в ту же секунду, ох, ты и впрямь чудесна. — Ох… Алья. Ты с-сейчас засмущала меня, — пролепетала шёпотом «таинственная гость», — я. Я так рада, что тебе понравился м-мой наряд! У тебя, кстати, тоже красивое п-платье. Волосы неплохо сочетаются с ним. — Ох, ну и ну! Льстишь, не моих рук все это. — И… — Ты талантливее, чем думаешь, — гордо вздернула нос Алья, — а теперь погнали к нам! После недолгих уговоров они с радостью влились в дружелюбный коллектив, и стали более весело общаться. Ребята сделали множество комплиментов по наряду Маринетт, даже последняя чуть ли не завизжала, тихо благодаря. Пока программа того позволяла, они играли в различные игры: от «Слова» до «Правда или действие» с некоторыми условиями, старались больше двигаться. Они отмечали вечер так, будто это их последний счастливый день. Никто ни с кем не хотел расставаться, горячо обещали, что вновь встретятся. Кто-то аж уже предложил стать парой, на что ответили согласием; а кто-то уже вел дружественный спор по поводу будущего брака, ставили ставки на пол ребенка. Позже успокоились и переключились на разные темы о будущем, заранее составляя план. Маринетт чудесным образом участвовала в разговоре, и на удивление ни разу не заикалась, хоть и знала о присутствии Адриана. Что-то новенькое! Маска точно не меняет личности?.. — Ну и когда будет этот ваш вальс? — надменно спросила блондинка, точно Хлоя, в потрясающе дорогом платье золотистого цвета, — не терпится Адриана взять потанцевать! — Хороший вопрос, — улыбнулся краем губ Нино, слегка обнимая Алью, — Макс, который час? Тот в свою очередь поднял руку, взглянул на часы и, прикинув мыслям, спокойным голосом сказал: — Без десяти минут семь часов. В это время дают пять минут на подготовку и начинаем. — Ух-ты! А ты случаем не знаешь правила танцев? — засияла Алья, сжимая за руки Нино. — Как обычно: мужской с женским, женский с мужским. В редких случаях, если пара не находится, возможны и однополые. Не знаю, что будет, если и они не найдутся. Он выглядел в свою очередь очень довольным тем, что заранее все изучил со своим маленьким лучшим другом — Марков. Маринетт, как услышала, так чуть не упала в обморок. Она едва ли не стала задыхаться от своего парада назойливых мыслей. «О нет, нет, нет… А если Адриан не возьмёт меня в пары? А если я в одиночку буду танцевать? Какова вообще вероятность того, что я буду кому-то интересна в качестве девушки?» — Маринетт? Та потихоньку возвращалась в мир. — Или сейчас, или никогда, — горячо прошептала на ушко Алья, — это лучший шанс. — Я. а если. — Многие тебе позавидуют такой возможности! — Правда?.. — Проверь сама на практике! Маринетт нервно сглотнула. Её зрачки с одной точки на другую перемещались, пытаясь уцепиться за хоть один предмет для очередной идеи-отговорки. Чем дольше она делала, тем больше потела под разочарованным взглядом подруги. Кажется, так и бы тянулось время, если б она в один момент не выдержала и, грубо захватив руку брюнетки, стала сопровождать срочно к Адриану. Великолепный план Б. — О нет-нет-нет, он не должен меня видеть ТАКИМ… Отпусти-отпусти-отпусти, — тихо, как мышка, прошептала та. — Уже поздно думать, — дружелюбно фыркнула шатенка вслед, — а вот и твой спутник жизни! Алья тут же толкнула Маринетт прямиком к Адриану, и сразу же чуть ли не бегом побежала растворяться в толпе, дабы не привлекать подозрений. Блондин в свою очередь рефлекторно поймал побледневшую и покрасневшую девочку, как будто это было обыденное дело. Пытаясь переваривать в голове произошедшее, он медленно поставил на место. — Что… случилось? А-Адриан?! — Маринетт? — Я-я вовсе не хочу п-признаться тебе в л-любви, и вообще ты мне н-неинтересен, и я н-не хочу с тобой танцевать, — с каждым словом та больше и больше полыхала, — т-ты, наверное. хорошо т-танцуешь, н-но отпусти, пожалуйста, лучше выбери Хлою или Кагами, не меня, м-меня опять т-толкнули и.. — Кто толкнул? — Алья.. нет, кто-то! Я не помню, кто. Адриан рассеянно посмотрел по сторонам, пытаясь найти ближайшего человека, и вновь сказал: — Но я не вижу никого из людей. Пока есть время, может быть, как настоящие друзья поговорим по душам? — Д-да, — абсолютно не думая, сказала Маринетт, — хотя.. нет! Надо привести себя в порядок, поговорить с Альей, с окном, погрустить и повеселиться, завести хомячков, погулять, ещё раз погрустить… так что удачи! Брюнетка начала отходить и едва ли не переходить на бег, как вдруг путь ей перегородила недовольная Алья. — Решила сбежать? — щелчок, и вновь Алья пихнула Маринетт обратно. До позорного, как она считала, конца она неистово смущалась и пыталась выбраться из схватки, но шатенка и не думала отпускать. — Второй шанс, а потом сама скажу за тебя. — Н-но… — Лети! И тут, как в сказках, вновь Маринетт полетела обратно к объекту обожания, который и не успел даже опомниться. Адриан снова огляделся, поискав виновника торжества, и разочаровался. — Опять толкнул какой-то неизвестный, да? — Д-да, — Маринетт поправила неожиданно слетевшую после толкания маску, — опять. «Или сейчас, или никогда!» — Мне н-надо в чем-то признаться. тебе. — Что случилось, Маринетт? Ты со мной можешь поделиться всем, чем угодно, ибо мы лучшие друзья. — И ты.. не посмеешься? Не осудишь? Не убежишь?.. — Нет, конечно! Я приму тебя любой. — Я-я тебе.. верю. Я л-люблю тебя, — заикаясь и краснея, — и н-не могу представить жизнь без тебя! З-заведем много-много хомячков и. и построим семью! Лишь Адриан переменился в лице. Из радости в неловкость, явно не знающий, как ответить на признание в любви. Тот невольно слегка почесал затылок и, кашлянув, пробормотал: — Извини, милая, но моё сердце завоевала другая девушка. Мы можем остаться теми же лучшими друзьями, и, возможно, однажды тебе повезёт. Я пойму, если ты не захочешь со мной дальше общаться. Это.. это неожиданно. И тут разрушился весь миленький мирок, правда, для Маринетт. Словно кто-то насильно снял, нет, разбил её розовые очки и заставил взглянуть на мир по-новому. Будто закончилась акция «Удача». Все светлые воспоминания, в коих она проводила счастливые моменты с Адрианом, омрачились в одно мгновение ока. Так наивно, наивно, наивно полагать на то, что всю жизнь будет везти во всем подряд. В ушах стоял звонкий шум из повторяющихся слов «моё сердце завоевала другая девушка». Маринетт невыносимо слушать одни и те же мысли, что даже попыталась оглохнуть, закрыв уши руками. Не помогало. Это лишь усиливалось многократно, глаза наливались слезами и мир темнел, оставив девушку в кромешной тьме. Она чувствовала себя, как тонущая в море. Её тянет вниз, вниз, вниз, на дно уныния, лишая любых попыток спасаться из бездны отчаяния. Так больно, стыдно и жаль за своё существование. Быть влюблённой все эти года, строить большие шаги с помощью своей лучшей подруги — и вот к чему это привело. Глупая глубокая привязанность утопила Маринетт, с заинтересованностью наблюдая за её страданиями. Видать, судьба посчитала, что её лимит удачи достиг своего предела, и настало время расплаты. Хоть что-то хорошее есть на этой выпускной, что спасёт её вечер от смертельной печали? Маринетт так и бы тонула в своих мыслях и комплексах, если б не испуганный за её жизнь голос Адриана. Именно он и вернул девушку в реальность, совсем забывая о дыхании. — Маринетт? — тот ли не едва тряс девушку за плечи, — очнись. Дыши-дыши так: вдо-ох, вы-ыдох, сейчас начнётся вальс! «Сейчас начнётся вальс!» О нет. Не осталось времени отойти в ванную, ей попросту не позволят туда войти. Чёрт. — Ох, совсем.. с-совсем позабылась! Прошу п-прощения за беспокойство, я отойду. Со мной все в порядке, хе-хе! — Ты уверена? — Д-да. Солгав, Маринетт тихо отошла. Она еще раз благодарила всем божествам за то, что додумалась носить маску. Не успела отойти на приличную дистанцию, как тут набросилась Алья Сезер допрашивать. — Ну как? Все получилось? Вы будете заводить хомячков? Снова и снова брюнетка слышала слова, которые ранили её душу. Есть ли способ превратиться в невидимку и сбежать прочь с праздника? — Н-нет, — стараясь не захлебнуться в слезах, продолжила Маринетт, — все хорошо. — С ним-то да, а с тобой, скорее всего, нет! Ты что, плачешь? — Нет! — По голосу и не скажешь. Поднимай голову, быстро. — Я. я точно не плачу, — подняв голову, пролепетала та, — просто.. просто протирала глаза. Алья изучала её лицо, хоть и оно было спрятано за маской. По влажным глазам и слегка потекшей туши было понятно, что все-таки не выдержала эмоций. Слава богу, что взяла сумочку с собой и положила в неё самые необходимые вещи. Достав из неё влажные салфетки и маленькое зеркало, протянула брюнетке. — В следующий раз пользуйся водостойкой тушью, — Алья кивнула и заключила в объятиях Маринетт. Так тепло. Всегда есть человек, который тебе поможет чем может даже в тяжёлую минуту. Она не знала, как выразить большую благодарность за поддержку. — С-спасибо. — Поспеши, остались считанные минуты. Можешь даже за моей спиной снять маску и быстренько вытереть, нет ничего такого страшного! Она так и поступила, как только разорвала объятия. Пока Маринетт копошилась, Алья стала следить за каждым звуком, что мог бы намекнуть на начало танцев. Было тревожно за свою подругу, как она поступит в этой ситуации. Сбежит и будет поддаваться эмоциям, заставив акуму вселиться в неё? Ведь же если так и произойдёт, то случится самое ужасное событие. Алья Сезер спешно отогнала плохие мысли, тряся головой. Маринетт довольно умная девочка, раз уже столько лет защищает население и ни разу не раскрывала свою личность кому-то ещё, кроме ей. Чуть-чуть повернула голову, чтобы проверить, все хорошо ли с Маринетт. Оказывается, что она все ещё всхлипывала. Струйки слёзок текли по щекам, оставляя влажные дорожки. Алья сразу поняла, что лучше пока оставить в покое подругу. Тихий плач закончился, лишь осталось глубокое разочарование и самая яркая грусть, которых Маринетт скрыла маской безразличия. Нужно время, ещё немного времени прежде, чем оправиться. — Соберитесь же в зале да поищите себе пару! — раздался зычный голос, по которому было понятно, что вот-вот начнутся танцы. Счастливые и довольные люди стали направляться туда по команде, но Маринетт все ещё стояла. Она не знала, как поступить: остаться и поддаться эмоциям иль же пойти со всеми, но оказаться без пары и оказаться опозоренной. Или что-то похуже. И то, и другое не внушали никакой радости, кроме того, что во втором случае шанс словить акуму намного ниже. Любовь любовью, но обязанности перед Родиной важнее. И она присоединилась ко всем, все ещё не зная, чего стоит ожидать. Но она знала одно: настроение портится все хуже, и уже сомневалась, что останется с каменным лицом дома. Так сложно удерживать эмоции, так сложно ими контролировать, так сложно притворяться, что все хорошо. Н е в е р о я т н о сложно. Тоже также трудно, как и терпеть неудачу. Помогать людям — легко, а себе — почти что невозможно. Что-то, что напоминает на мистику. — Маринетт, ты главное держись! — Алья подмигнула ей, держась за руку Нино и улыбаясь искренне. Главное улыбаться и побыть серой мышкой. Возможно, её и не заметят, и не будут подбирать пару. А там можно и спокойно посидеть, разрыдаться в маске и безвольно шляться по себе. — Одинокие душой, соберитесь у зеркала да найдите такого же подобного! Ну, или хотя бы попытаться спасти вечер, испытывая удачу. Надежда умирает последней. Как только Маринетт стала подходить, то стала замечать, что подошедшие к зеркалу объединялись и возвращались. Повертела голову, стала замечать, что все меньше и меньше одиноких становится. Подойдя вплотную к зеркалу и, покрутившись, сразу поняла: в итоге она осталась одинока. И здесь её встретило невезение. Ожидаемо. И почему все события, которые так важны для неё, должны потерпеть неудачу?.. Дотронувшись до зеркала, её пальцы в бархатной перчатке погладили собственное отражение и с отвращением оттолкнулась. К чёрту. Маринетт решила никого не дожидаться: нет никакой надежды на чудо. Для неё этот вечер оказался хуже всех, и плевать, что подумают о нём другие. Уж лучше посмотреть на окно и разглядывать сквозь мутную пелену мельчайшие объекты. Пока она думала о своём, ноги верно направили девушку к одной из колоний, и на этом месте затряслись. Больше эмоций девушка уже не могла вынести, и рухнула на пол. Горючие слезы текли, и девушка лишь глухо разрыдалась. Пропади все пропадом! И нет возможности поговорить с Тикки, ведь же люди увидят, застанут! Для неё мира нет, есть только кромешная пустота и одиночество. Этот вечер навсегда будет худшим. — Мадемуазель, могу ли пригласить Вас на вальс? — раздался какой-то слегка холодный, как лёд, голос. Прислушиваясь к нему, почему-то показался смутно знакомым. Маринетт стала искать источник звука, что нарушил ее ход мыслей. Как только стала поднимать голову, заметила довольно высокого человека, кажется, ростом в два метра. Он был в костюме строго в чёрно-белых цветах, видать, решил уступить традициям маскарада. Однако в этом наряде было что-то, что отличало от других мужчин, а именно маленькая звёздочка золотого цвета на воротнике пиджака. Его волосы бежевого цвета на свету блестели изящно, отчего выглядели мягко и шелковисто. Где-то выбивалась седая прядка, но от этого хуже не стало. Они идеально сочетались с нарядом как гармонично, так и в целом. Добравшись глазами до маски, девушка вдруг удивилась ею. По бокам прочертаны острые углы, и затем — блестящие пёрышки, а на носу — длинный клюв, явно заточенный. Несложно догадаться, что это — орёл, но только почему именно чёрного цвета? Почему не золотого иль же белого? Когда-то давно ходили слухи по горячим рукам о том, что чёрный цвет означал что-то негативное, явно отталкивающее. Например, депрессия или одиночество. И неспроста, поскольку оказываются цвета и влияют на психику людей, на их ассоциации в любых ситуациях. Или это совпадение? Маринетт не знала. Она знала лишь то, что он, как и она, тоже скрывает личность. Вот тебе и единомышленник! — Д-да, конечно, мсье. Недолго думая, она таки протянула руку, о чем вскоре пожалела. Манеры! Сначала он должен дать руку в знак помощи, а затем уже соглашаться. О божества, куда делись же знания о Средневековье… Брюнетка уже хотела провалиться со стыда, однако мужчина вроде бы не среагировал. Вроде бы… Хорошо, что на обеих маска, не получится по любому читать эмоции. — Нет, прошу прощения, — чуть ли не сразу исправилась та, и сразу убрала руку. Маринетт уже готова вновь разочароваться в себе и отвернуться от мира, однако судя по всему мужчина лишь довольно кивнул и дал руку, чтобы подняться. Кажется, ему было забавно с ситуации?.. Или просто чтил свято традиции и проверял на знания? Девушка ничего из этого не знала, как и о человеке, однако с ним было приятно взаимодействовать. А может, рискнуть? Протянула ручонку — и в сию минуту оказалась на двух ногах, прижавшись телом к груди. Маринетт от неожиданности чуть ли не пискнула, не успевая переваривать произошедшее в голове. Только сейчас она поняла, что этот человек необычайно высок для неё. Чтобы посмотреть на лицо, ей придётся аж повернуть голову наверх. М-да, все как-то идёт.. не по плану. — Мсьё Гэб к Вашим услугам, — слегка поклонившись, мужчина подал руку в изящных перчатках. — Мадемуазель Рин принимает, — в знак приветствия девушка в ответ пожала руку. Даже через перчатки она чувствовала четко, что руки невероятно теплые. Это означало, что человек расположен дружелюбно, хоть и не особо верила всему, что кличется «психологией». Музыка их увлекала обоих, дурманила и пьянила. Сладкая колыбельная мелодия звучала то ли медленно, то ли тихо, развевая все волнующие мысли. Как только девушка захотела убрать руку, мужчина вдруг почувствовал шестым чувством (как она считала) и вновь заговорил бархатным голосом, точно идеально дополняющим к приятной музыке: — Не хочу показаться навязчивым, но не хотите ли потанцевать? Неужели удача в этот раз вернётся, предоставит возможность, чтобы почувствовать себя самой счастливой девушкой на свете? Маринетт даже на время почувствовала себя Ледибаг, которая вновь спасает мир, только потому что кто-то предложил танцевать. Она точно не живёт в сказке? — Д-да, — все ещё не веря своим ушам, пролепетала Маринетт, — с удовольствием.. принимаю. Все х-хорошо, Вы не навязываетесь… Не успела закончить высказывать озвученные мысли, как в сию же минуту руку Маринетт отпустили, словно что перебросили, и, невероятно ловко и рефлекторно покружившись, оказалась напротив человека. Между ними — метр, и оба знали, что вскоре эта дистанция сократится. Слава удачи, что замешанность эмоций Маринетт на лице вряд ли распознать, как и её мысли в целом. Мужчина, которого звали Гэб, поднял взгляд. На нём на холодных, словно лёд, глазах впервые выступили звёздочки заинтересованности. Маринетт в этом распознала то ли немой вопрос о готовности, то ли что-то ещё. Однако она согласилась, нет, была уверена в своём решении и не собиралась менять, а посему пылко кивнула. Раз, два, три. Нежная мелодия постучала несколько раз, скорее всего в дверь сердечек. И, словно владельцы всегда были рады приветствовать непрошенных гостей, вдруг чуть ли не мёдом разлилась. Пара в этот момент элегантно поклонились друг другу, приветствуя важную часть жизни — музыку, и обменялись искренними улыбками. Маринетт не могла врать себе, что когда-то учила специально танцы для будущих объектов любви, однако сейчас, на практике, вдруг все забыла. Ноты решили сбавить обороты, не церемонясь, и беспощадно превратились в мороз, бьющий по окнам домов. Девушка, словно нутром знала, как действовать, и припала к мужчине. Она искала в нём «теплоту», спасающую бедную душу в леденящую зиму, и на помощь подоспела то самое чудо, что так ждала. Одна рука накрыла изящную спину, по которой пошли мурашки от нежного прикосновения, и другой же аккуратно взял тоненькие пальчики. Несколько ударов — и мелодия окутала весь мир в белое и ледяное одеяло, но её обошла пара, во время спасшаяся от ненавистного мороза. Пара стуков — и он отступился, осознавая мощь теплоты, и смягчился. Мужчина осторожно повёл хрупкую девушку вокруг себя, стараясь не отступиться и не отдать на растерзание кому-то либо. Волосы девушки развевались и кружились, создавая невероятные узоры, которые так блестели изящно на свету. Мужчина неожиданно замер по воле музыки и, словно проверяя состояние девушки после нелегкой стужи, развернул и приподнял её ручонку. Маринетт же в свою очередь, благодаря интуиции, ловко порхала, как самая редкая бабочка, на месте. Её платье радостно завертело, искусно принимая новые необычные формы. Внезапно девушка вдруг решила бросить вызов, и, как самая хитрая лисичка, перехватила инициативу в свои руки. Один взмах руками — и теперь настала очередь удивляться Гэбу. Девушка уверенно вела рукой за спину его поодаль от изначального места. Мелодия будто одобряла её поступок, становилась все теплее и теплее. Если прислушаться, то можно почувствовать неуловимую атмосферу, которую может создать только весна. Прежде, чем мужчина вернул власть, Маринетт успела хищно покружиться и прижаться к его груди. Несколько щелчков, и в глазах мужчины загорались огоньки озорства, словно раскрыл намерения лисички. Под щебетание птичек Гэб покрепче прижался пальцами к талии, и нежно оттолкнул руку ехидной девушки, и чуть ли не возвысил её; одна напряжённая секунда — и вдруг Маринетт прыгнула так высоко, подчиняясь контролю. В мгновение ока платье легко летело, словно летающая белочка, не желая смириться с законами гравитации. Девушка себя чувствовала, как в рае, пока находилась под контролем мужчины. Ну и что, что зачастую первой оказывает инициативу? Хотя бы здесь, один раз, можно отдаться музыке и потрясающему мужчине, и не думать о будущем. Единственное, о чем жалеет сейчас — это то, что забывает хотя бы размяться до этого, чтобы танец сделался ещё легче. Чтобы хруст спины не раздался под музыку и ноги не путались в попытке следовать интуиции. Однако мсьё Гэб будто понимал её, натягивая сочувствующую улыбку. Несколько вихрей, капельку прыжков — и мелодии стало скучно, а посему стала остывать с каждой секундой. В такие моменты пара понимала приближающийся мороз, и старались быть ближе, грудью к груди, сердцем к сердцу, чтобы вновь согревать друг друга необыкновенными прикосновениями. — Отчего же душа грустила там, у величайшей колонны? — тихий и убаюкивающий голос Гэба дурманил голову Маринетт. В нем можно распознать нотки светлой грусти и заботы. Неужели кого-то, кроме Альи, беспокоит состояние девушки? — Личное, мсьё мой, интимное, — рука крепко сжалась на плече мужчины, — как учуял же чувства? Партнёра стояли настолько рядом, что даже каждый из них почувствовал тепло. — Орлы все видят, — однако от вопроса Гэб будто уходил, — нежным розам нельзя стать пищей для акум. Шаг поближе. — Сторонись акум маской. Иль же белой розой. Бабочкам не понравится пища. Ещё немного — и мсьё Гэб бы сорвал маску запросто, выдернул или беспощадно украл бы, но он не сделал этого. Лишь печальные глаза были устремлены в неё, искренне веря в то, что совет подействует. Маринетт боролась с желанием расспросить, откуда же знает о способах, однако не решалась. А смысл? Зачем вспоминать о своей и так нелёгкой тайне, когда можно сейчас оторваться на полную? Мелодия после этого словно стала бодрой, будто и ничего не было. Она подходила к концу, но парочка все ещё увязала в танцах, забывая обо всем. То венские, то американские, то французские вальсы… На основе интуиции легко меняли технику, разряжая обстановку. Некоторые люди действительно восхищались ими, мол, как же им удаётся так долго танцевать? Мадемуазель Рин и Мсьё Гэб развлекались так долго, как последний день, и не желали ни на секунду расставаться. В ходе танцев бывали редкие реплики, а то и комплименты, идеально дополняющие уже другую мелодию. Они друг другу неизвестны — и это чудесно, что даже таким образом могут узнавать что-то новое друг о друге. —… Любому дизайнеру понравится Ваша маска, мадемуазель Рин. —…Ваш наряд необычен, мсьё Гэб, уже не говоря о маске. Рано или поздно любая музыка бы закончилась на драматичной ноте, оставляя любого человека с открытой концовкой. И этот день — не исключение. Выпускники измотались, однако Гэб с Рин ни капельки не устали и желали всем сердцем продолжить вечер. Но, к сожалению, он не вечен, и праздник потихоньку закрывался. Когда все стали расходиться, пара стояла у балкона и просто прислушивалась к звукам природы. Никто не хотел перебивать их, лишь наслаждались да вдохновлялись. О, растяните же побольше сокровенное время, да и подольше! Этому человеку хоть доверяй, он идеален во всем. Только немного печален. В его глазах можно увязнуть, в ледяной воде, и ни о чем не пожалеть. Маска идеально подчёркивала его личность, отражая все стороны, чему искренне удивилась девушка. Настала и их пора расставаться. Никто из них не любил подобное. — А мы пересечемся? — со светлой надеждой Маринетт посмотрела на тайного мужчину. — Зависит от тебя, — и снова уклончиво ответил тот, загадочно блеснув в темноте, — возможно да, а возможно и нет. Вечер навсегда отложился в памяти Маринетт. Кто знает, судьба ли сведёт снова или же это всего лишь случайная интрижка? Однако девушка и не спешит забывать о важном совете для неё. Этот вечер точно повлиял на личность, и та понимала, что нет ничего странного в маскараде. Он останется одним из великолепных видов тончайшего искусства, и забывать о мсьё Гэб в ближайшее время точно не собирается. О, как же Маринетт Дюпен-Чен не хочет забывать его!