У Худ одна беда

Худ смеётся в маленькую аккуратную ладонь, смеётся заразительно и почти неприлично кокетливо. Бисмарк улыбку ответную вырезает на своих губах и безмолвно просит, умоляет почти не смей. Прекрати Худ. Вместе ведь на дно пойдём. Бисмарк Гордость своей Нации, Бисмарк Лидер и еще куча званий громких, оглушающих; у Бисмарк кровь железная в стальных венах, ей не должно желать врага кровного, горчащего гнилой недомонархией и псевдопревосходством, не должно хотеть коснуться белого бедра и теплого, горячего нутра, скрестить не оружие, а языки- мягко и трепетно. Худ не слышит (или не хочет слышать). Улыбается сладкими губами, смеётся и смеётся звонко, ласково. У Бисмарк зудят клыки- то ли в глотку вцепиться, прекратить это все самой, пока не поздно, то ли впиться в нижнюю губу, тонкую, желанную. Это даже не похоже на безумие. Это оно и есть, чистое, как синее небо над бездонным океаном в чужих глазах. Худ не замечает (или не хочет замечать) - подходит все ближе и ближе, смело, без сожалений входя в зону поражения; близко так, что почти вплавляется в неё. Худ метит ей в сердце и попадает точно в цель, хотя и не знает этого. Бисмарк не метит даже в друзья, но попадает в боезапас, метр в метр.