Страшно

Люди потеряли смысл любви, и волшебники не стали исключением. Что такое быть с человеком по привычке? Что такое быть с человеком просто потому, что он безопасный, он любит тебя, с ним ты чувствуешь, что твое будущее будет стабильным и спокойным? К сожалению, на этом причины «быть» заканчиваются. Один из главных элементов нашей жизни — это любовь. Какой смысл жить в этом жестоком мире без нежного щемящего чувства? И это страшно, жить без любви, которая поддерживает тебя, помогает твоему сердцу полыхать и разгоняет кровь так, что хочется жить. Вот и Гермионе было страшно. В какой момент ее жизнь превратилась в серую рутину с бытовухой? Она не может дать ответ на этот вопрос. Где началась точка невозврата? Она смотрела на Рона, ее глаза не отражали ни капельки светлых чувств. Будто это всего лишь бездонные стекляшки. Девушка видела, как он на нее смотрит, с небывалой любовью и нежностью, однако она не могла ему отвечать тем же. — Гермиона, ты снова задумалась? Из-за голоса в один миг испарились все мысли. Она перенеслась обратно в реальность, в их, наверное, уютный домик на окраине города. Туда, где Гермиона чувствовала себя такой чужой. Бежевый диван, на котором она сидела, вдруг показался ей жутко неудобным, а картины в комнате, на которых были нарисованы поля с солнцем, давили на нее; ковер, который был под диваном, показался ей слишком тусклым, разожженный камин перестал девушку греть. — Родная, кажется, нам пора поговорить, — ласковый голос Рона заставил её поднять глаза на него. Веснушчатое лицо смотрело на нее и улыбалось, правда в глазах читалось беспокойство. Парень сел рядом с ней, прогнув диван по собой. Объятия, которые казались такими знакомым и нежными, сейчас не вызывали ничего внутри неё. Гермионе было так страшно. Слезы навернулись на её глаза незаметно, и силуэт Рона помутнел. «Что же с нами стало?» В голове была целая стая мыслей, словно кричащие чайки, бесконечный поток, беспорядочное переключение с одной на другую. Она запуталась — такой привычный Рон, такая причина стабильности еще с их обучения Хогвартса. Её поддержка. Её опора. И когда-то её смысл жизни. «Соберись с мыслями, Гермиона. Поступай рационально, думай рационально. Думай рационально. думай рационально, думай рационально. Думай. Рационально. Думай. Рационально. Рационально. Рационально. Рационально. Рационально. Рационально» К черту — Рон, нам надо с тобой поговорить. «Какой это разговор, Грейнджер? Пятый? Десятый? Пятидесятый? Сотый? А может… тысячный?» Он ничего не ответил. Только внимательно смотрел на нее, изучая каждую деталь, Рон пытался впитать её образ целиком, как будто знал, чем закончится разговор, и от этого было еще больнее. — Мы с тобой чужие уже год, и оба это знаем и понимаем, но не признаем. — Первая соленая слеза покатилась по её щеке вниз, к подбородку. — Мы не можем больше строить наши отношения на простой тупой привычке друг к другу, — вторая слеза, — мы смотрим в глаза и пытаемся в них найти наше отражение, пытаемся найти в них спасение, но… — третья слеза, — это больше не выход, наша любовь давно ушла, и ты уже знаешь к чему приведет этот разговор, — считать слезы уже не было смысла, они катились градом из её глаз так, что даже отчетливо фигуру Рона невозможно было увидеть.Её Рона Он молчал. И это молчание давило на нее. Стены давили на нее. Чертов бежевый диван давил на неё. — Я знаю, Гермиона. Я всё знаю. — пауза, глубокий выдох Рона вытянул весь воздух их гостиной. — Только ответь на один вопрос: у тебя есть другой? Бац. Воздух в комнате закончился. Она разучилась дышать. — Рон… — Не нужно, милая. Я знал, что это случится. Ты сама видишь, к чему мы пришли. Я знаю, что ты бы мне в жизни не изменила, но… я вижу, как твои глаза загорелись, когда ты смотрела на него на встрече выпусников Хогвартса. Не надо плакать, я искренне хочу, чтобы ты была счастлива, поэтому готов тебя отпустить. Гермиона смотрела на него шокированным взглядом, слезы катились из её глаз, падая на её любимую пижаму. Она пыталась выдавить хотя бы слово, но не выходило. — Ты же знаешь, как мне дорог? — кажется всхлип разорвал её грудь и душу на мелкие куски. — Я знаю, родная, я знаю, — он улыбнулся настолько разбитой и уставшей улыбкой, что ее сердце разбилось второй раз за этот разговор. Её душа была клеткой, в ней металась целая стая птиц, причиняя ей боль. — Ты уже всё решил? — Да. Да. Да. Да. Да. Да. Это «да» звучало в её голове, как эхо.

***

Стук в дверь. Один стук. Второй. Третий. Кто-то колотился в его дверь очень отчаянно. Взгляд переметнулся на часы — четыре утра. Он поднялся с кровати, подошел к двери и повернул замок. Она открылась с оглушающим звуком, будто чертила его новую жизнь. Словно он нашел выход из своей бессмысленной жизни. И это было его выходом. Она была его выходом. Девушка стояла на его пороге. Растрёпанная, заплаканная, но она стояла на его пороге. Живая, настоящая, не иллюзия его фантазий. Она стояла на его пороге. — Грейнджер… Он выдохнул, а вместе с его выдохом в её легкие вернулся воздух. — Драко, нам пора поговорить. Малфой молча кивнул и отошел, давая ей пройти. И вот, Гермиона снова тут. В квартире стиля минимализм она чувствовала себя родной. Странно. Светлый паркет, белые обои и всего лишь два серых дивана с стеклянным кофейным столиком. Они сидели на двух разных диванах и молчали десять минут. Гермиона ощущала магнетизм, ощущала как между ними золотая нить, связь, её так отчаянно тянуло к нему. И Гермиона знала, что он принадлежит ей. Она сказала, что пора поговорить, но её взгляд сообщал сам за себя. Слова были лишними. Впервые молчание говорило за неё. Впервые молчание не давило. Что может произойти за пару секунд? Может обрушиться гора, здание, город, может начаться война, подорваться бомба. Им понадобилась лишь пара секунд, чтобы воссоединить тела друг друга. Гермионе больше не было страшно.