последний шаг вперёд.

— Матвиенко! Два в журнал! — учительница русского и литературы явно была озлоблена халатным отношением к учёбе одного из самых главных отличников. — Ты же можешь учиться, где твоя поднятая рука? — Под моим лицом. — Серёжа даже голову не поднял. Спать хотелось жутко. — Да… Да как ты смеешь говорить так с завучем??!! — грозный голос раздался эхом по всему классу, кто то из учеников даже подпрыгнул на месте. — Мне насрать на вашу литературу, как и на вас. Честно, ненавижу вас, вы ужасный человек и преподаватель. — кто-то в классе перекрестился, кто-то громким шёпотом кричал «Ты тупой??!», а впереди сидящие девочки даже стукнули его по голове и попросили подняться. — Всё, Матвиенко, ты меня достал! К директору, живо! И да, Дима, проследи за этим грубым оболтусом, а то не дай Бог убежит! — Позов посмотрел на учительницу а-ля «ну и смысл в этом?», но всё равно направился к двери, подозвав одноклассника рукой. — Бога нет, как и вашего ума в вашей тупой башке. — ученик встал и пошёл к выходу из класса. На покрасневшее лицо учителя выступили вены и она уже потянулась за учебником, дабы кинуть вещь в нерадивого ученика. Но Дима, уже чуя запах горящего пукана руссички, схватил Серёжу за запястье и вывел из кабинета. — Ты долбоёб? Сейчас из-за тебя пропущу урок, нихуя не пойму… Да и вообще, страх потерял? — Дима явно был недоволен тем, что он староста и должен следить за такими дибилами, как его друг. — Да ладно тебе, Грек. Живём один раз! Откуда я знаю, когда умру? Может сегодня, может через два года, а может быть через 70 лет! — Серёжа хлопнул друга по плечу и зашагал в сторону кабинета директора. — Вот ты ёбнутый конечно… А родители.? — Дима понизил тон и чуть ли не прошептал. — Да срать на всё. — Серёж, ты сам на себя не похож, всё нормально? — Всё прекрасно, уверяю тебя. — фальшивая приторная улыбка. Серёжа всё продумал. Он знает исход сегодняшнего дня. Он понимает, что делает. — Так, ладно, удачи не подохнуть. Я жду тебя здесь. — Позов толкнул одноклассника к двери с надписью «Кабинет директора. А. С. Попов.» — Сказал бы с Богом, если б не был атеистом. — парень усмехнулся и зашёл в ад. — Ааа, Матвиенко, давно не виделись. Опять работаешь слугой Анны Петровной? Если что, всё это ваше дерьмо лежит на чёрном столе, бери и уходи. — Арсений Сергеевич как обычно. — Увы, я не за журналом. Меня отправили к Вам из-за того что я спал на уроке и сказал, что мне срать на Анну Петровну и на её тупой предмет. — ни один мускул не дрогнулся на лице ученика, в то время как у директора брови медленно поднимались всё выше и выше. — Ладно… Я позвоню твоим родителям, разберёмся. А какова причина такого поведения? — директор крутил ручку в руке, показывая свою минимальную заинтересованность. — В последний день обязательно нужно что-то учудить. — с этими словами Матвиенко вышел из кабинета под вопросы директора. — Всё? Чё сказал? — Дима оторвался от телефона и посмотрел в сторону Серёжи. — Родителям позвонит да и дело с концом. — отрезал парень. Сейчас он был совершенно в других мыслях. — Но в прошлый раз ты не пришел в школу из-за побоев после такого звонка… — Позов явно волновался. — Я уверяю, меня не покалечат. — Матвиенко который раз фальшиво улыбнулся. — К примеру я тебе верю. А сейчас пойдём, посторожишь меня, пока я курю. — Хорошо, пошли. — Фу блять, айкосом воняет, как они эту хуету курят вообще??! — Дима был приверженцем парламента и не понимал, кому нравится слышать не запах табака, а запах кошачьего корма. — Как вы вообще курите… — А как ты живёшь на своём ЗОЖе? — Да хуй знает, как то выживаю. А как ты к геям относишься? — слишком неожиданный вопрос, Матвиенко. — Эээ… С чего такие вопросы? — у Димы аж сигарета из пальцев в окно выпала. — Ну просто ответь. — Э, ну, вроде нормально, жить они мне не мешают. — А если я скажу что я люблю тебя? — мда, Матвиенко, это худшее признание в твоей жизни. Ещё и другу. Ещё и натуралу. Ещё и с девушкой. — Тебе там Геевич мозги что ли промыл своими гейскими потрахунчиками с Антоном Андреевичем? — тут Позов и сам как сигарета чуть не выпал из окна второго этажа. — Дим, я серьёзно. — Издеваешься? У меня девушка, еблан! — усмешка сползла с лица Димы и он всей душой ждал, когда друг скажет «Да брось, шучу я, так, приколы тупые!» Но Серёжа поступил иначе. С мыслями «Живём последний день», он запрыгнул на подоконник и поцеловал Позова в губы. — Фу, блять, ты ёбнулся башкой??! Буэ, какая гадость! — Дима с огромной силой столкнул Матвиенко с подоконника, из-за чего второй упал на лопатки. Спина издала громкий хруст и парень заскулил от боли. — Дима, ты чего.? — сквозь зубы произнес Серёжа. — Я теперь для тебя не Дима, фу, педик вонючий! Мы с тобой дружим от силы месяца два, а ты такое вытворяешь! — Но, ты же сам сказал, что… — но Матвиенко заткнули пинком в рёбра. — Да похуй уже что я там напиздел! Фу, да чтоб ты сдох! — казалось, Диму было слышно за километр. Серёжа поднялся с грязного пола, улыбаясь. — Хорошо, я сброшусь с крыши. — сказал парень и вышел из мужского туалета. Позов же в свою очередь стоял в полном шоке. Он понимал, что натворил. Сейчас из-за его дурных поступков его друг совершит самоубийство. Он хотел побежать за Серёжей? Возможно. Он хотел спасти его от смерти? Возможно? Он любил Матвиенко? Да, но как хорошего друга. Они достаточно быстро привязались друг к другу. Но так же быстро и прекратили свою казалось бы крепкую дружбу. Позов закинул на плечо рюкзак и подумал о том, что друг пошутил про крышу. Он просто посидит в другом туалете, справится со своим кризисом ориентации и придет на уроки как ни в чем не бывало. Но Дима мыслил слишком плоско, потому что Матвиенко уже был на лестничной площадке своего дома, в попытках открыть люк на крышу. Через несколько минут попытки увенчались успехом и Серёжа залез на крышу, вдыхая свежий воздух. Достал телефон, посмотрел на время. 12:26. Ровно в 12:30 автоматически опубликуется «посмертный пост» на страничке Серёжи, который он написал за неделю до этого дня. Он продумал всё до мелочей. Он уже написал сценарий дня до самоубийства. Он убрал пароль и отпечаток пальца с телефона, отчистил всю галерею, удалил все приложения, но оставил несколько заметок, в которых расписана вся неделя подготовки к своей смерти. Шестнадцати этажный дом. Шанс разбиться огромен. Матвиенко не жалел ни о чём. Он знал о реакции друга на его признание, он знал о том, что его изобьют до полусмерти за каждое сказанное слово учителю. Он знал о том, что его жизнь не имеет смысла. — Лучше умереть так. На глазах появились слёзы и вскоре капали с шестнадцатого этажа на асфальт. Шаг вперёд. Под ногами пустота. Руки судорожно ищут любой способ выжить. Разум отключен. Дыхание перехватило. За несколько секунд пронеслись шестнадцать лет жизни красивого и умного парня, который в душе остался маленьким Серёжкой, которому ещё тогда не пьющая мама напевала колыбельные и готовила вкусный омлет на завтрак. Лицо поцеловалось с асфальтом, окрашивая его в алый цвет. Сердце остановилось. Серёжа мёртв. Сейчас вокруг него огромная суета: люди вызывают скорую, надеясь на лучшее, кто-то уже вызвал полицию. А Серёжа ничего не слышит и не чувствует. Он наконец то как следует выспится за все шестнадцать лет.