Его новогоднее чудо

Едва слышно из телевизора доносятся обрывки фраз, что бормочет себе под нос грустный мужчина, одетый в шубу, валенки и шапку-ушанку. Он сидит прямо в ванной, под струями воды, не боясь намочить одежду. Столько печали в его глазах и тихом голосе, что Арс невольно узнаёт в этом неряхе себя. Каждый год этот фильм вызывал чувства ностальгии и домашнего уюта. Но только не в эту новогоднюю ночь. Арсений сидит в своей маленькой квартире, которая давно готова к празднику. В ней каждая мелочь ожидает чуда, замерев, затаив дыхание. Чего нельзя сказать о хозяине дома. В углу комнаты стоит украшенная цветными шарами и гирляндами ёлка. Словно насмехаясь, пестрит яркими огоньками, которые сейчас не радуют глаз, а только вызывают раздражение. Мишурой украшен край телевизора, карниз шторы, и даже зеркало в ванной. Небольшой кофейный столик, что обычно занимает своё почётное место в углу комнаты, сегодня красуется в центре гостиной, исполняя роль столового. Он буквально ломится от салатов, бутербродов с икрой, лёгких закусок и шампанского. Но кроме Арса сегодня никто это есть не будет. И от того на душе ещё тоскливее. Да и мысли сейчас совсем не о празднике, а о высоком парне с кудрявыми волосами, что вечно прячет их в капюшон цветастых худи. С зелёными глазами, стреляющими весёлыми искорками, точно бенгальские огни, и с самой обворожительной улыбкой на всей чёртовой планете. Арсений в сотый раз прокручивает в своей голове их первый, и, кажется, теперь последний поцелуй. Вспоминая об этом по коже предательски бегут мурашки. Сначала от возбуждения и чувства эйфории, ведь этим коротким поцелуем брюнет высказал всё то, что прятал в себе столько месяцев. Но эйфория сменяется страхом и обречённостью. Глупо было рассчитывать на взаимность, хоть Арс, как маленький ребёнок, и лелеял эти сахарные мечты, глубоко в душе веря в хороший финал. Но жизнь - не сценарий советского мюзикла. Об этом Попов почему-то забыл. Забыл и на мгновение сорвался. И это мгновение стоило ему слишком многого. 24 декабря. Павильон шоу «Импровизация». Новогодний выпуск, игра – «шокеры». Арс волнуется больше обычного. Последние несколько месяцев в его голове крутится лишь одна навязчивая мысль: «надо ему признаться». Эта идея не даёт покоя, мешая спать по ночам так, что невозможно сосредоточиться на работе. Словно муха в черепе стучит о его стенки и не может найти выход из этой ловушки. Пока Антон ловко управляет сюжетом игры и отгадывает задания с такой же скоростью, как чистит тонкими пальцами кислые мандарины (и почему Арс вообще держит в голове эти глупые факты), брюнет чувствует себя выпавшим из повествования. То и дело по рукам пробегает неприятный разряд тока, заставляющий тело вздрагивать, а голос срываться на крик. Мыслить здраво совсем не получается. Благо Шаст переключает всё внимание на себя и буквально ведёт Арсения по только что написанным строчкам сценария этой глупой сценки. Голубые глаза пытаются уцепиться хоть за какой-нибудь предмет, на котором можно было бы построить шутку, но в этом сумбуре они лишь снова и снова натыкаются на взгляд зелёных. - Любишь мандаринки? – спрашивает Антон, протягивая коллеге миску с ярко-оранжевыми фруктами одной рукой, а второй нежно касаясь шеи Арса. Оголённая кожа реагирует на прикосновение горячей ладони и холодного металла колец лёгким мандражем, хотя шокеры ещё не вступили в ход. Глаза цвета весенней зелени смотрят в душу и, кажется, даже чуть глубже. В этот момент Шаста нещадно бьёт током, а мандарины разлетаются по углам комнаты-декорации. - Люблю, - срывается с губ Арса прежде, чем он сможет осознать свою глупую ошибку. Но в голове у Попова сейчас если не каша, то целое оливье, и произнося своё последнее слово, думал он совсем не о мандаринах. Хотелось бы добавить к этому «люблю» маленькое словечко «тебя», но в наказание за невнимательность актёра шокеры прижигают кожу бледных, усыпанных множеством родинок предплечий. И словно в назидание зал загремел нездоровым хохотом. И в этом хаосе, где каждый тыкает в тебя пальцем и словно кричит «неудачник», милая улыбка Шаста кажется лучиком солнца, выбившимся из-под снежных туч. Парень смеётся, но совсем по-доброму. Если бы только было возможно связать себе плед из голоса любого человека на планете, то Арс без раздумий укутался бы в заливистый смех Антона, и возможно, остался бы в этом пледе жить. - Буква «Л»? – спрашивает шатен, переводя взгляд с коллеги на ведущего, на что получает одобрительный возглас, аплодисменты зала и отбивку, означающую конец номера. Быстрое прощание с гостем этого выпуска, и вот: рабочий день завершён. Арсений устало потирает глаза, сидя перед зеркалом в своей гримёрной. Сейчас бы собрать мысли в кучу, но пока попытки тщетны. Половину рабочего дня мужчина чувствовал себя загнанным в угол своими же предположениями и выводами. Столько всего мечется внутри этого хрупкого тела, выплёскиваясь, вырываясь наружу. Арс больше не в силах это держать. Короткий стук в дверь возвращает брюнета в реальность. - Войдите, - Попов узнает этот стук из тысячи, и от того подскакивает с места как ошпаренный, как только в гримёрку заходит Антон. - Арс, я спросить хотел, - высокий парень заходит в комнату, прикрывая за собой дверь. - Да? - Всё нормально? Ты странно вёл себя на концерте. - Просто немного устал, - брюнет отворачивается к зеркалу, чтобы не врать в лицо и не травить себе душу… но, чёрт! Это было ошибкой. Ведь теперь Шастун смотрит на Арсения через отражение, отчего становится ещё больше не по себе. Зелёные глаза изучают мужчину, не торопясь, внимательно исследуя чужое тело. Словно Антон – учёный с нобелевской премией, а Арс – новый, никому ещё неизвестный элемент периодической таблицы. Взгляд Шаста поднимается выше, к лицу. И останавливается на ярко-голубых, обрамлённых чёрными длинными ресницами глазах. Попова трясёт, он вот-вот сорвётся с места. В комнате становится слишком душно, совсем нечем дышать. - У нас закончились последние съёмки в этом году. А потом две недели отдыха, - Антон улыбается, озаряя своей улыбкой маленькую гримёрку, - но если что-то случилось, я готов тебя выслушать, и по возможности помочь. Только поделись, и я тебя поддержу. Да и парни, думаю, тоже. - Ты уверен? – Попов произносит это шёпотом, выдавливая из себя саркастичный смешок. Такой хриплый и слабый, что ответ на заданный недавно вопрос становится очевидным: «Нет, не нормально». - Конечно, - Антон делает шаг к Арсению и кладёт тяжёлую окольцованную руку брюнету на плечо. Это заставляет второго повернуться. И… о, Боже… Шаст стоит слишком близко! Так близко, что без труда можно услышать запах парфюма с нотками хвои, крекеров с беконом и чего-то, чем может пахнуть только Антон. Горячее дыхание обжигает кожу на лице и шее, заставляет плавиться, точно металл в кузне. И Арс не выдерживает. Лишь чуть привстать на носочки, чтобы поцеловать. В первые секунды это кажется так просто. Та самая эйфория. Тот приятный привкус губ, о котором Арс грезил не один год. Влажная мягкая кожа властно прильнула к чужой, жадно исследуя те квадратные сантиметры тела, касаться которых Арсению ещё не приходилось. Секунды тянутся сладким мёдом, превращаясь в вечность. Но и вечности, кажется недостаточно. Антон робко отвечает на поцелуй, в его движениях читается неуверенность. Но всё тут же обрывается. Шатен делает шаг в сторону от коллеги. Во взгляде зелёных глаз лишь испуг, а в голубых – животный страх. Страх разрушить всё, что было между ними, и даже больше. - Извини, - сипло шепчет Антон и пулей выбегает из комнаты. Арс остаётся со своими мыслями один на один. С опустошением, с полным разочарованием. Сердце в грудной клетке словно перестало биться – его безжалостно вырвали и разбили о пол на миллионы кусочков. Да так, что собрать и склеить невозможно. 31 декабря, Воронеж. Прошла целая неделя, но Шаст и не думает написать первым. Нет, конечно думает, вот только Арс об этом не знает. Антон вспоминает о том поцелуе постоянно. И не знает куда себя деть. Подсознание транслирует это событие при любом удобном случае, заставляя испытывать вину и тревогу. Сон больше не имеет смысла, ведь снятся ему теперь только испуганные голубые глаза. - Сука, - Шастун ворочается в кровати в попытках уснуть, снова вспоминая поцелуй. В который раз достаёт из-под подушки телефон, открывает диалог в WhatsApp с контактом «Арс». И пальцы судорожно бьют по клавиатуре, набирая длинный текст. Спустя минуту парень перечитывает готовое сообщение и морщится от своих же слов. Нервно стучит по кнопке «удалить» и возвращается к пустому окошку, где курсор лениво моргает, напоминая о том, чтобы что-то написать. А написать хочется много чего. Хочется извиниться за то, что отверг тогда Арса в гремёрке, что хотел бы ответить на поцелуй, но почему-то испугался. Хотел показать Попову, что готов выслушать и поддержать в трудную минуту, но в итоге оттолкнул, и сделал всё только хуже. - Был в сети минуту назад… - читает Антон строку вверху экрана, - и почему ты не спишь в такое время? Этот же вопрос можно было бы задать и Антону, ведь на часах уже половина четвёртого. Чтобы очистить голову Шастун идёт на балкон курить. За окном город Воронеж, укутанный, словно одеялом, пеленой снега. Редкие машины спешат проехать под окнами, будто не хотят нарушать тишину этой ночи. Парень поджигает сигарету и набирает горький дым в лёгкие. Может он хотя бы в голову проберётся, тогда остальные мысли оттуда выветрятся? Пальцы снова тянутся в карман за телефоном, снова открывают диалог и замирают над экраном, не зная, что делать дальше. Глупая идея сама закрадывается в кудрявую голову, и прежде, чем разум остановит руки, Антон спешит нажать на кнопку «вызов». Ответ из трубки не заставляет себя долго ждать. - Привет, Тош, - слышится уставший и до боли родной голос. - Привет, - пальцы нервно мнут фильтр сигареты и тянут её к губам, чтобы набрать побольше дыма, словно смелости, - не спишь? - Уже нет, - раздаётся хриплый ответ. Но даже сквозь трубку мобильного и сотни километров можно догадаться, что Арс улыбается. Сердечко Антона пропускает удар, - как ты? Как дела? - Нормально, - теперь очередь Шаста лгать, отвечая на этот вопрос, - а ты? - Не очень, бессонница мучает. Причину тому Антон знает, но вслух предположить не осмеливается. - Уже придумал, как будешь праздновать Новый год? – шатен мысленно жмёт кнопку «меняй», лишь бы уйти от главной темы разговора. - Не-а, - честно признаётся Арсений, - мне и не с кем отметить. Вы с Димкой в Воронеже с семьями, Серёга уехал с подружкой куда-то за границу… - Так приезжай в Воронеж, хоть развеешься. Не всё же тебе в сером Питере торчать, - в ответ Антону из трубки слышится смешок, и сердце начинает понемногу отпускать. - Не хочу вам мешать. У Димы жена, дочка. Ты у родителей. Буду на вашем празднике лишним. - Вовсе нет. Знаешь, какую у меня мама вкусную «селёдку под шубой» готовит? Если не пробовал, значит не жил! - Не рановато ты собрался знакомить меня с родителями? – эта шутка врезается в живот тупым ударом, разбивая все возможные сценарии продолжения диалога. - Не хочу, чтобы ты праздновал в одиночестве, - честно отвечает Антон, вскрывая карты. И снова из телефона раздаётся смешок. - За меня не переживай, я найду чем себя занять. Ложись спать, уже поздно. - Вот так просто закончишь разговор? – Шастун не знает, куда себя деть. Не на такой финал диалога он рассчитывал. - Да, Тош. Так просто. С наступающим. И доброй ночи. В трубке слышатся короткие гудки. Они звучат как насмешка, грубейшее унижение. От того хочется крушить всё вокруг и неприлично ругаться. - Блять, Арс! – из двух зол Антон выбирает последнее, и, докурив уже вторую, возвращается в кровать, чтобы снова попытаться заснуть. Просыпается Шаст только в полдень, но всё равно чувствует себя разбитым. Не торопясь идёт в душ, приводит себя в порядок. С кухни доносятся множество ароматов, какие можно услышать только в преддверии Нового Года. - Как всегда спишь допоздна, - улыбается мама, отвлекаясь от готовки, когда в проходе появляется сын. - И тебе доброе, - потирая глаза, Антон плетётся к холодильнику. Здесь каждая полка забита какими-то банками, тарелками с салатами и нарезками, овощами и фруктами. Разнообразие колбасных изделий поражает – кажется, мама ограбила мясокомбинат. Слюнные железы включили режим «турбо», и рука сама тянется к нарезке сырокопчёной. - Ай, - по тонким окольцованным пальцам ударяет деревянная лопатка. - Это на Новый Год, - бурчит женщина, ставя кулачки на талию. - У нас весь холодильник едой забит! Мы всё равно столько не съедим. А я всего-то пару кусочков на бутерброд возьму! - Нет, это для гостей. Возьми ту, что уже отрезали. В углу холодильника, между всем этим прелестным изобилием еды, спрятался небольшой кусочек докторской, слегка заветренный с одного края. Понимая, что с матерью спорить бесполезно, Шаст вытаскивает кетчуп с майонезом и отрезает себе ломтик чёрного хлеба. Универсальный бутерброд, полюбившийся Антону ещё в студенческие годы. Молясь, чтобы мать не заметила пропажи столь ценного майонеза, Шастун спешит спрятать улику и сесть за обеденный стол. «Я взрослый и серьёзный мужчина, хорошо зарабатываю. И могу себе позволить есть вкусную сырокопчёную колбасу, а не это докторское полу-стухшее недоразумение!» Вслух, конечно, Антон этого не произносит, ведь жизнь дороже, да и маме настроение портить не хочется. Сейчас она весело пританцовывает то у плиты, то у кухонного стола, напевая ту самую песенку про пять минут, которая потом пристанет и ещё долго будет играть в голове. - Тош, а друзья твои с кем отмечают? – женщина, не отвлекаясь от готовки, начинает ненавязчивый разговор. - Кто где. Димка в городе, с семьёй. Серёжа с девушкой на море уехал. - А Арсений? – мама отложила в сторону деревянную лопатку и повернулась к сыну. - Кажется, один будет, - грустно вздохнул Антон. - Что ж так? В такой праздник нельзя одному сидеть! Хоть бы в гости к нам его пригласил. - Я предлагал, но он отказался. Женщина снова вернулась к плите, иногда бурча под нос что-то вроде: «как новый год встретишь, так его и проведёшь». В то время парень закончил завтракать, и уже хотел сбежать в свою комнату от неловких разговоров, но мать так просто сына не отпустит. - Тошенька, помоги мне картошку почистить. Беззвучно вздохнув, Тошенька берётся помогать с готовкой. Хотя почистить картошку и сделать себе бутерброд Шаст считал верхом своих кулинарных способностей. - Вот, у тёти Наташи сын женится скоро, - мать бросает на шатена укоризненный взгляд, - а ты когда домой невесту приведёшь? Почему-то после этих слов в голове Шастуна вырисовывается яркая картинка, где Арс стоит у входа в квартиру, одетый в прекрасное белое платье, тёмные кудри прикрыты фатой, а рядом с ним - счастливый Антон в парадном костюме с бабочкой на шее знакомит «невесту» со своими родителями. - Нескоро, видимо, - бурчит шатен, закидывая очередную почищенную картошку в кастрюлю. Беглым взглядом оценивает проделанную работу и ту, что ещё предстоит закончить, и устало вздыхает: ещё не почистил даже половины! - Почему же? Я же внуков увидеть хочу! Вот Ирочка, красивая девочка, умная. На юриста отучилась… - Мам, не нужно искать мне девушку! - Ты же сам себе никого не найдёшь. - А если уже нашёл? – раздражённо срывается с губ Антона, о чём он через мгновение жалеет. - Да ты что! – женщина, лучезарно улыбаясь, оставляет готовку и усаживается на соседний стул напротив сына, - и почему я о ней не слышала? - Потому что… я не уверен, что у нас что-то получится. Мы… слишком разные, - парень не может придумать для матери достойного оправдания. Не может же он ответить: «потому что она – Арсений Попов». - А ты ей нравишься? – голос матери стал приторным, проникающим в душу, отчего становится некомфортно. - Думаю, да… - И почему тогда она не отмечает Новый год с нами? - женщина озадаченно скрещивает руки на груди, - чтоб сразу после праздников предложил ей встречаться, и со мной познакомил! На это Антон лишь смеётся. «Вы уже знакомы», крутится в голове, «и он уже тебе понравился». - Мы нечасто видимся, вряд ли у нас что-то выйдет. Она в Питере живёт. - Дурак ты, Тоша, - вздыхает мама, теребя сына по кудрявой голове, - сейчас же Новый Год, лучшее время, чтобы признаться в чувствах. - Ты меня совсем не слышишь, - грустно вздыхает Антон, поправляя чёлку. - Нет. Это ты меня не слышишь. Нужно ехать к ней прямо сейчас, и сказать, как сильно её любишь. Почему же вы до сих пор не попробовали, если ваши чувства взаимны? - Я… боюсь, - признаётся матери и самому себе Антон, опуская взгляд на недочищенную картошку в руках. - Глупости! Ты же такой молодой! Столько времени чтобы успеть ошибиться и десять раз всё исправить. В комнате повисло молчание. Только тихо шипят и булькают кастрюли на плите. - Думаешь, мне действительно стоит поехать? – парень заглядывает в глаза женщины и читает в них одобрение. - Даже не сомневайся. Она будет рада. От этих слов внутри словно отпустили закрученную пружину. Не теряя ни минуты, Шаст вскакивает с места и спешит к себе в комнату. - На автобусе долго, на поезде тоже. Значит самолёт. Длинные пальцы судорожно бьют по экрану телефона, находя последнее свободное место в экономе. Вылет сегодня в 19:35, а лететь 2 часа. Вещи собраны, билет куплен, а мама уже провожает сына, протягивая огромный пакет мандаринов и бутылку дешёвого шампанского. - Подаришь ей, как приедешь, - мама расцветает в улыбке. Отказаться от гостинцев не получится, поэтому Шаст наспех запихивает подарок в рюкзак и целует женщину в щёку. - Извини, что я так резко, - пытается оправдаться сын, - я всё-таки с вами обещал отметить. - Ничего страшного. Я только рада! Слова матери звучат двусмысленно, но чтобы не растягивать прощание, Антон решает не уточнять, из-за чего конкретно радуется мать, и спешит выйти из квартиры. - Как хоть её зовут? – спрашивает мама уже на лестничной клетке. - Арсений, - негромко отвечает шатен и спешит вниз по лестнице, чтобы та не успела закидать его ещё тысячей и одним вопросом. Ожидание убивает. Буквально разбирает все шестерёнки в голове Антона по деталькам и пытается собрать обратно в правильном порядке. Но выходит скверно. Почти час в такси до аэропорта, столько же в самом аэропорту. Рейс перенесли на тридцать минут из-за снежной погоды. Мысль о том, что придётся отмечать праздник не с Арсением, а с питерским болтливым таксистом совсем не радует. Нервно листая ленту Instagram Шаст думает о том, стоит ли предупредить Арса о приезде. «Может, он действительно соврал, что собирается праздновать один? И гостей к себе совсем не ждёт?» Желая разрешить этот конфликт с самим собой, Антон набирает Серёже. - С наступающим, - кричит в трубку Матвиенко. - Тебя тоже. Слушай, такой вопрос: Арсений тебе не говорил, с кем Новый Год будет отмечать? - Один, - отвечает друг чуть грустно, но уверенно, - а к чему спрашиваешь? - Я хочу к нему приехать. Прямо под куранты. - Нихуя себе ты романтик, - слышится заливистый смех из трубки, - а он, я так понимаю, об этом не знает? - Нет. И не стоит ему говорить. И схуяли я романтик? Я друга не хочу одного в праздник оставлять. - Стасу будешь мишуру на уши вешать. А я в курсе, что произошло. - Арс тебе рассказал? – у Антона задрожали руки. - Это я ему предложил признаться. Он себе столько времени места не находит, мучается. А ты же у нас дурак, ничего со своей высоты не замечаешь… - Ой, Серый, иди нахуй! От всей души. - И я тебя люблю, - смеётся друг, - ты кстати помнишь, что тут роуминг? - Блять, - шипит шатен, осознавая, сколько денег сейчас спишется с его мобильного. - Ага, так что пиши. Удачи. Посадка на рейс уже началась. С рюкзаком на таможне проблем не возникает, вот только бутылку шампанского придётся оставить охраннику. Матерясь про себя, Шаст спешит сесть в самолёт. Весь полёт чувствует себя как на иголках: каждые десять минут появляется желание пробраться в кабину капитана, отобрать управление и развернуть эту железную птицу обратно в Воронеж. Кучу ужасных сценариев прописывает подсознание, рисуя ярчайшие подробности. Среди этих сценариев есть, конечно, и парочка со счастливым финалом. Именно их парень пытается держать в голове до самого прилёта. Но уверенность в миг исчезает, как только он оказывается в огромном Питере. Чувствует себя потерянным мальчиком, что никак не может понять: где мама и как попасть домой? Такси, что стоят у аэропорта, никак не хотят подобрать Антона. И всё же удача парню улыбнулась. К нему подъезжает разваленная Renault Logan серебристого цвета, украшенная бумажными снежинками на окнах пассажирских сидений. А за рулём сидит мужчина кавказкой внешности, с поседевшей густой бородой, в красном свитере с оленями и шапке-колпаке с белым помпоном. Напоминает карикатурного кавказского Деда Мороза. - Докуда довезти? – спрашивает таксист с сильным акцентом, лучезарно улыбаясь и сверкая золотым зубом. Шаст садится вперёд, называя нужный адрес. Благо Матвиенко додумался скинуть, с подписью «для новогоднего Ромео», за что Шаст одновременно хочет выразить другу бесконечные слова благодарности, и при этом дать как следует ему по морде при встрече. Таксист, как и ожидалось, оказался очень разговорчивым. Спросил, откуда едет парень, какими судьбами оказался в Питере и что хочет в Новом Году. Даже, как настоящий дед мороз, достал из бардачка небольшой красный мешочек с конфетами и предложил попутчику. Но Антон с детства знал, что у незнакомцев конфеты брать нельзя. Вдруг это наркотики? Санкт-Петербург, дом Арса. 23:55. Шастун подходит к парадной, поднимается на нужный этаж. И теперь мнётся у дверей, не решаясь зайти. Все эти несколько часов казались Антону просто суетливым сном, который не имел никакого смысла. Но только сейчас в голове раздался звоночек: это всё реально. Парень действительно оставил семью в Воронеже под самый праздник, действительно послушал мамин совет, действительно потратил кучу времени и денег просто чтобы добраться до Арсения и, наконец, ответить на тот недосказанный поцелуй. Шаст проверяет телефон: «23:58». Времени думать больше нет. Шатен жмёт на дверной звонок и из квартиры выходит мужчина в мятой домашней пижаме. Чёрные как смоль волосы взъерошены и немного запутаны, лицо бледное (даже сильнее, чем обычно), но из голубых глаз искрами сыплется удивление. Приятное удивление. - Привет, - мнётся в дверях Антон, не зная, с чего начать. - Привет, - Арсений отходит в сторону, давая проход неожиданному гостю. Тот заходит в квартиру, топая ногами у коврика, чтобы очистить обувь от снега. Здесь пахнет мандаринами, салатами и корицей. Но больше всего тут пахнет Арсением. И этот запах сводит с ума, путая мысли. - Ты думал, что сможешь от меня так просто отвертеться? – игриво улыбается Антон, пытаясь разрядить обстановку. В руках он держит пакет мандаринов от матушки, который в дороге волшебным образом успел порваться, - мандарины любишь? Шастун протягивает брюнету пакет с ярко-оранжевыми фруктами. - Люблю, - тихо отвечает Арсений, забирая гостинец из рук шатена. А последний, в свою очередь, ловит лёгкое дежавю. И теперь это слово, слетевшее с губ Арса приобретает новый смысл. Действительно, какой же Антон был слепой! - Я ещё шампанское хотел привезти, но у меня в аэропорту отобрали. Так что сегодня только мандарины. - Ничего, у меня есть, - Арс словно в трансе. Видимо сюрприз Антона оказался более чем неожиданным. Из соседней комнаты слышится монотонная речь президента, о том, «какой же это был сложный год». А Шастун не может оторваться от глубоких синих глаз Арсения. От длинных ресниц и от розоватых мягких губ, что ещё немного подрагивают от удивления. - Чёрт, скоро же куранты! Тащи бумажки с ручкой и бокалы. Я зажигалку возьму и шампанское открою, будем желания загадывать, - пытаясь отвлечься от пошлых мыслей, Антон наспех снимает кроссовки, кидает куртку на вешалку и проходит в гостиную. Находит на столике бутылку дорогого игристого и спешит вытянуть из горлышка пробку. - Тош, - отвлекает Арс друга от столь интересного занятия. - Чего стоишь? Принёс бокалы? – сердце Антона колотится как бешенное. Не шампанское он сюда приехал открывать, а сказать Арсению кое-что очень важное. То, в чём он не то что коллеге – сам себе боится признаться. - И какое желание бы ты сейчас загадал? – Арсений подходит к Антону, с каждым шагом заметно сокращая расстояние между ними. Останавливается всего в полуметре. - Не скажу, а то не сбудется, - отмахивается Антон, широко улыбаясь. Хотя самое сокровенное новогоднее желание с голубыми глазами стоит сейчас прямо перед ним в одной только очаровательной пижамке, - так что тащи бокалы, пока этот дед речь не закончил. - Мне незачем. - Почему это? Арс снова делает шаг вперёд. Между парнями всего несколько сантиметров. Шастун слышит, как вздымается от волнения грудь Попова, едва прикасаясь с чужой. - Потому что моё сбылось прямо сейчас. Зелёные глаза тонут в голубых, не в силах оторваться. Удары сердца гулким эхом бьют по ушам. Кажется, этот момент длился чуть дольше вечности. - Я тоже тебя люблю, - выпаливает Антон. И, получая в ответ лучезарную улыбку, сам тянется за поцелуем. За таким сладким, что и невозможно было себе представить даже в самой яркой картинке, что часто рисовала ему похотливая фантазия. Губы Антона нежно накрывают чужие, пытаясь высказать поцелуем всё то, что так хотелось сказать при прошлой встрече. Языки нежно сплетаются, двигаясь в одном ритме, а длинные окольцованные пальцы бережно притягивают любимое тело за талию. Арс же кладёт свои руки Антону за шею, зарываясь пальцами в мягкие и влажные от снега кудрявые волосы. Как в самом дурацком романтичном фильме, из телевизора доносится бой курантов. - С Новым Годом, Тош, - отрываясь от поцелуя, улыбается Арсений. - С Новым Годом, - отвечает Антон и вовлекает брюнета в новый, более страстный и чувственный. Не обмениваясь любезностями, оба падают на диван. Теперь руки Шастуна более наглые и проворные: они лезут под мягкую ткань пижамы, оголяя пресс и грудь Попова. Поцелуи становятся горячее и опускаются ниже. Антон, не веря своей смелости, целует шею, кусая и оставляя на ней красноватые пятна. Губы исследуют бархатную кожу, пробуя на вкус и наслаждаясь первыми тихими стонами брюнета. Услышав этот голос Арса впервые, кружит голову сильнее, чем от шампанского. Хочется слушать эти стоны на повторе. Поэтому, недолго думая, Шаст тянется губами к розовым затвердевшим соскам. Смачно облизывает, посасывает, пытаясь понять пределы допустимого. На лёгкий укус Арсений выгибается в спине и скулит так протяжно и сладко, что шатен не может себе позволить остановиться. Попов аккуратно тянет за кудрявые волосы, намекая, чтобы Антон возвращался обратно к Арсовым губам. Брюнет словно слетает с катушек. Под гимн Российской Федерации, доносящийся из телевизора, он трётся пахом о пах Антона, лаская руками его торс и спину. В момент перевернувшись, брюнет оказывается сверху. Он, отрываясь от поцелуя, снимает сначала с себя мягкую кофту и демонстрирует своё прекрасное тело, а затем и с Шастуна слетает ярко-фиолетовый худи. Глаза Арса приобрели тёмно-синий оттенок с искорками похоти и животным желанием. Он спускается ниже, стягивая с партнёра спортивки и, недолго думая, трусы-боксеры летят на пол к штанам. - Стой, Арс, это… - последнее слово «лишнее» Антон просто не может выговорить от накатившей волны удовольствия. Теперь очередь Антона стонать как сучка. Попов умело облизывает головку твёрдого члена, языком обводя уздечку. Немного поигравшись, берёт в рот почти до самого основания. Создавая щеками приятный вакуум, насаживается на ствол с известным только одному брюнету ритмом. И как бы не было странно признаваться самому себе – лучший минет в жизни Антону сделал парень. Но чёрт, как же это прекрасно! Голубые глаза не отрываются от зелёных, изучая поведение, оценивая реакцию. Арс сейчас выглядят так по-блядски, что это заводит ещё сильнее, чем сам минет. Тяжёлая окольцованная рука ложится брюнету на загривок, нещадно насаживая того на ствол по самые яйца. Арсений скулит, из глаз брызжут слёзы, но в глазах читается лишь искреннее наслаждение. Несколько рваных толчков в рот Попова, и тот отстраняется, вытирая с края губ слюну тыльной стороной ладони, и хитро улыбается. Антон хватает Арса за шею, утягивая в поцелуй. Крышу срывает у обоих, и теперь они целуются так жадно и страстно, словно пытаются сделать друг другу больно. Но кто сказал, что от этого будет менее приятно? Арсений разрывает поцелуй, выключает раздражающий гимн на заднем фоне, и бросая Антону: «я за смазкой», уходит в соседнюю комнату. Возвращается в ту же минуту, аккуратно поставив на кофейный столик тюбик с вишней на этикетке. «Вряд ли это джем». Антон принимает Арсения в объятия, снова беря инициативу в свои руки. А руки не желают останавливаться только на торсе. Перевернув брюнета одним лишь ловким движением, Шаст стянул с него домашние штаны вместе с трусами и замер, наблюдая за столь очаровательной картиной. Арс, прогнувшись в спине, подставляет свою упругую задницу, кокетливо покачивая бёдрами. Касаясь тонкими длинными пальцами нежной кожи ягодиц, член Антона дёрнулся, отдавая приятной тянущей болью. Губы сами спешат прильнуть к самым сладким местам, дразня и играясь. Когда влажный язык касается внутренней стороны бедра, Арсений начинает дрожать и подаваться вперёд. Укусы на ягодицах, кажется, останутся на коже алыми отметинами, но Шастуна это сейчас мало волнует. Его беспокоит только упругий комочек мышц, что сжимается всё сильнее от малейшего касания. Прильнув к нему горячими губами, брюнет томно вздыхает, что пробуждает в Антоне неподдельный интерес. Начав бережно вылизывать тугое колечко, Арс стонет уже гораздо громче, а ноги сами подкашиваются от жгучих прикосновений. - Боже, Шаст, - хрипло тянет Попов, чем только подогревает азарт шатена. Немного мешкая, Антон хватает со столика тюбик и выдавливает на руку вязкую жидкость с запахом вишни, смазывая упругую дырочку. Резкий перепад температур от горячего языка к холодной смазке, вынуждает Арса беспомощно всхлипнуть, виляя ягодицами, маня в свой омут разврата, в который Шаст окунётся, даже не раздумывая. Первый палец погружается в кольцо мышц. Он исследует нежные бархатные стенки, толкается, немного сгибается в фаланге, чтобы найти ту самую точку наслаждения. Арсений стонет, подаётся вперёд, уже сам насаживаясь на длинный указательный палец. Шастун добавляет ещё один, наслаждаясь прекрасной картиной. Брюнет скулит и извивается под прикосновениями шатена. От этого зрелища рассудок мутнеет, теряется в лабиринтах похоти. Парень не выдерживает, и грубо вставляет третий палец, трахая ими нещадно и страстно. - Да… Антон, ещё… - шепчет Арсений, простонав чужое имя, и Шаст срывается. Вынимает все три пальца, оставляя Арса пустым. Но ненадолго. Второпях поливая смазку на свой твёрдый член, Шастун вставляет брюнету до упора. Арсений громко воет, плюхаясь лицом в подушку дивана. Всего пару мгновений форы, чтобы Попов успел привыкнуть к члену внутри себя, и Антон начинает двигаться. Каждый толчок награждается стоном или громким всхлипом, поэтому терпения на нежности у шатена не хватает. Он грубо держит Арса за бёдра, втрахивая бледное тело, сплошь усыпанное родинками, в старый диванчик, и даже не думает останавливаться. Лишь иногда сбавляет темп, не давая себе и Арсу кончить раньше времени. Хотя сделать это хотелось, когда они только начали целоваться. Шаст покусывает нежную кожу спины и шеи, тут же зализывая раны и шепча нежности брюнету на ухо. Выходя из узкой дырочки, Шаст спешит перевернуть дрожащее тело Арсения на спину. Шатен хочет видеть голубые глаза перед собой, хочет поцеловать Попова, обвить руками, зажимая в крепких объятиях. Так он и делает. Окольцованная рука ложится на шею, аккуратно придушивая, а вторая тянется к талии, желая чувствовать тело к телу. Твёрдый член снова проникает внутрь, заполняя собой пустоту. Арс трясётся, едва обнимая Антона за спину и оставляя слабые царапки, громко стонет на ухо, иногда покусывая мочку. В ответ получает глухой рык Шастуна и сильные удары члена по простате. - Ар-р-рс… - рычит парень, лишь сильнее прижимая чужое тело к себе. Хотя кажется, ближе уже некуда. Оба на пределе. Последние несколько самых глубоких и рваных толчков, и сперма растекается по животу Попова. Антон кончает секундой позже, изливаясь в узкое отверстие. Парни, приняв душ и одевшись только по пояс, нежатся на тесном диванчике, крепко обнимая друг друга, блуждая пальцами по чужому телу. Приятный запах родного человека наполняет собой лёгкие и разум, затуманивая лишние мысли. Впервые за несколько месяцев Арсений чувствует себя по-настоящему счастливым. - Арс, - тихо бормочет Шастун брюнету на ухо, - зачем ты наготовил столько салатов на себя одного? - Ждал новогоднего чуда, - пожимает плечами Попов, пряча усмешку за чужой шеей, - Чудо, будешь салатик? - Только если это «селёдка под шубой», - смеётся Антон, целуя Арса в макушку. И тот невольно зеркалит его улыбку. Это, определённо, лучший их Новый Год.