Рождественское чудо

— Хо-хо-хо! Ты был хорошим мальчиком, Уилли? Вот это голос. Добрый, заботливый, как раз для озвучки Санты в каком-нибудь уютном рождественском мультфильме, которым Джимми и Трейси радовались, когда были совсем маленькими. — Да, был, мистер Санта! — нетерпение ребёнка так искрилось в нём, что малыш даже заёрзал, сидя на коленях дедушки. — Я могу прочитать большой-большой стих! Эх. Майкл со вздохом зажёг новую сигарету и продолжил наблюдать за счастьем других. Вон из магазина выскочил взъерошенный паренёк с охапкой цветов и разноцветных пакетов — наверняка спешит к своей первой любви и посвятит ей рождественское волшебство. А вокруг стоящей неподалёку скамейки парил аромат имбирного пряника, и его хозяйка с такой искренней радостью пробовала кусочек, что хотелось и себе купить это угощение. Если бы и его семья также сближалась бы в Рождество, не пришлось бы мёрзнуть на пляже Веспуччи. Ш-ш-ш, беспокойно шуршали волны. Увы, Аманда предпочла закатить вечеринку со своими друзьями прямо в их доме, Трейси ускользнула на яхту к очередному парню, а Джимми остался верен своим будним привычкам: со словами «Ну, пап, там же специальные квесты вышли!» продолжил сражаться с врагами при помощи приставки. Ш-ш-ш, ш-ш-ш. — Хо-хо-хо! Ты была хорошей девочкой, Милли? — Наверно, да. Потушил сигарету. Отправил её в мусорку. Пора бы пойти куда-нибудь, всё-таки стемнело уже, похолодало, да и Рождество вот-вот начнётся. Вон, и «Санта» закончил работать, попрощался с детьми, собрал вещи в расшитый снежинками мешок. Майкл проводил его взглядом, направился к ступенькам, как вдруг — «Нет! Вернись!» — со стороны пляжа донёсся отчаянный крик. Что там? Запыхавшийся «Санта» с несвойственной возрасту скоростью побежал прямо к краю воды — а перед ним, словно дразнясь, кружилась бумажка, мчащаяся вслед за шустрым ветром. Мужчина спешил, спотыкался, увязал в вязком песке. Но как бы он ни старался, его цель предательски капутольтировалась прямо в воду. — Не-е-ет! Чтоб тебя! — расстроенные крики прервались сиплым кашлем. — Вам помочь? — не особо хотелось безучастно наблюдать за его усилиями. Почему бы не спасти чьё-то Рождество, если его собственное такое паршивое? — Да! Пожалуйста! Она там! Фотография! Видимо, ценная вещица, раз дед так расстроился. Нырнуть за ней? Успело сгореть всего пару секунд, как решение было принято — и вот океан уже пронзил иглами холода каждый сантиметр тела. Быстрее! Вдохнул побольше воздуха, убрал прилипшие ко лбу волосы и увидел цель. Близко, близко. С привычным шипением, которым наслаждался много лет, стоя на пирсе и любуясь видом, волны то тянули его и фотографию дальше, на глубину, в свою тёмную утробу, то вновь с лёгкостью отбрасывали к берегу, как будто Майкл весил так же мало, как и бумажка. Плыть брассом, отталкиваться от воды, раз-два, раз-два. Поймал! Торжествующе поднял руку с зажатой в ней фотографией повыше от воды, и океан поздравил его, плеснув в лицо волной. — Ты нашёл! Нашёл! Осталось всего лишь доплыть обратно и не подхватить пневмонию. Не май всё-таки на дворе. Вскоре песок под ногами стал плотнее, и ветер радушно заключил в ледяные объятия промокшего насквозь Майкла. — Вот, — прохрипел, всучивая трофей и скорее кутаясь в пиджак и куртку. Хорошо, что догадался одеться потеплее, когда выходил из дома. Тем временем дед расцветал улыбкой, бережно поглаживал фотографию, которая, если честно, плохо перенесла контакт с водой: порвалась в одном месте, и изображённый на ней силуэт пожилой женщины побледнел. — Мне жаль, что она, ну, испортилась. — Ничего-ничего, не переживай. На, держи скорее, грейся, герой, — «Санта» протянул бумажный стакан, до краёв наполненный горячим чаем. Откуда он взялся, когда дед успел сгонять в кофейню за ним, ведь его руки, вроде, были пусты, устало думал Майкл, с удовольствием ощущая, как горячий напиток согревал изнутри. — Лучше? Кивок в ответ. Не хотелось говорить и выпускать наружу драгоценное тепло. — Ты наверняка решил, что я старый дурак, раз так разволновался из-за ерунды. Но это последняя фотография моей жены, — «Санта» с нежностью коснулся глянцевой поверхности, и вдруг (что? как это?) все помятости разгладились, цвета снова вернули себе насыщенность. Даже запах картриджа завитал в солёном воздухе. Майкл удивлённо смотрел на абсолютно целую фотографию, не тронутую временем и водой, словно сделанную только что. — О, ты увидел. Небольшое рождественское волшебство, — и «Санта» подмигнул так, как будто они с Майклом теперь знали общий секрет. — М-м-м, волшебство?.. Ш-ш-ш, шуршали волны, ш-ш-ш. — Я должен, обязан тебя отблагодарить! Бормотание «Не стоит» растворилось в шуме прибоя, когда в воздухе, прямо перед Майклом появилось изображение его самого, счастливо обнимающего золотой кубок по теннису. Растерянная мысль — это телевизор? — мелькнула и пропала. Какой ещё телевизор. Не может же он левитировать сам по себе. — А? Что это? Ш-ш-ш, шуршали волны. Поверь, будто шептали они. Ш-ш-ш. Странное изображение было так близко, что казалось, можно было коснуться его руками. Но он решил не рисковать. Мало ли, ударит магическим электричеством, а проблем будет, как от настоящего. — То было волшебство, а теперь настало время рождественского чуда, — «Санта», нет, Санта улыбнулся так же тепло, как улыбался детям, сидящих у него на коленях. — Ты помог мне, а я помогу тебе. Выбери, что бы ты изменил в своей жизни, и всё исполнится. Золотой кубок сменился лицом, которое Майкл предпочёл бы больше никогда не видеть: Нортон безынтересно смотрел прямо на него, как будто стоял рядом, повторял, как загипнотизированный. «Какой ещё Де Санта? Не знаю таких». Ох. Если это и вправду сработает, что, конечно, маловероятно, то почему не попросить что-то куда более важное? Коснулся спины. Шрам, оставленный на память пулей из Северного Янгктона. Санта понимающе кивнул. — С Рождеством тебя, герой. Волшебное изображение заискрилось, как бенгальский огонь, и вокруг — как красиво! — закружились потоки золотых и синих цветов. Пролетали между рук, взъерошили волосы, и всюду царил аромат имбирного пряника. — Вау! Какая…

***

— …красота. — Стоит рядом с тобой? Согласен. Что? Майкл медленно-медленно повернулся, боясь спугнуть чудо. Лишь бы оказалось правдой. Справа от него стоял Тревор, настоящий, живой Тревор. Потягивал пиво, смотрел на волны. Проверить, надо проверить — Майкл осторожно коснулся его руки: это не галлюцинация? не сон? И ощутил тепло его тела. — Ещё даже не полночь, а ты уже лапать полез? Одобряю. — А-а-а… — тут же забыл всё, что хотел сказать. А шрам? Под курткой не осталось и следов от давнишнего ранения. Его не подстрелили, им не пришлось разделяться после дела в Северном Янгтоне. И они всё время были вместе. — Ты выглядишь каким-то охреневшим. Увидел оленя из упряжки Санты? — Я вижу его каждый день. Тревор засмеялся — как Майкл скучал по его грубоватому голосу! Не может быть, что это всё взаправду. — и пихнул по плечу. — Погнали, встретим Рождество на крыше твоего дома. Вокруг фейерверки, ты весь затраханный — прекрасная картина, ага? Он не поменялся, совсем не поменялся. И Майкл почувствовал себя таким счастливым, как в далёком детстве, когда родители (или Санта?) дарили ему именно то, о чём он мечтал целый год. — Великолепная. И тихий морской ветер провожал их, уносил остатки пряничного аромата. Эти праздники будут самыми ярками, Майкл уверен в этом.