Не с той ноги.

      Последние три года у Чуи есть утренний график, которого он старается придерживаться. Прийти в себя после сна легче в купе систематизированных действий, нежели в хаосе случайных поступков. Чуя и сегодня рад бы придерживаться своей системы, если бы не Дазай, начавший его череду неудач с самого утра. -Кис, — кровать слегка скрипит и прогибается под чужим весом. Осаму склоняется над Чуей, едва ощутимо поглаживая его по голове. — кис, извини, мне очень нужно.       Чуя недовольно мычит, приоткрывает глаза и поворачивается к нему, широко зевая, пытается сфокусироваться на его лице. С растрёпанными и спутавшимися волосами, следом от подушки на щеке и дорожкой слюны, он щурится и морщит нос, а Осаму не может сдержать улыбки и аккуратно целует Накахару в лоб. Чуя жмурится, с морщинкой меж бровями и, прикладывая ладонь к его губам, отодвигает подальше от своего лица. -Кис, ты вчера мои документы не трогал? — он перехватывает его ладонь и аккуратно целует её тыльную сторону, замечает, что Чуя только недоумённо хлопает глазами. — Я вечером на столе оставил документы о деле пирокинетика, сейчас они мне очень нужны, но я не могу найти. Ты никуда их не убирал?       Чуя хмурится и трёт свободной ладонью глаза, а их будто склеил кто, шестерёнки со скрипом прокручиваются и он вспоминает, что действительно видел эти документы и убрал, приняв за свои. Привстаёт на локтях и Осаму садится на другую сторону, замечая недовольный взгляд. Они оба тяжело встают по утрам, Осаму, потому что сова, а Чуя, потому что элементарно недосыпает. Работа в мафии всё-таки вынуждает и задерживаться, и брать письменную работу на дом, и не спать целыми сутками. Но если рано утром разбудить Осаму, то он либо станет ныть, либо просто игнорировать, стараясь доспать украденные у него минуты. Чуя в этом плане совсем другой, он проснётся раздражённый, в редких случаях злой, и тогда даже дышать в его сторону опасно. Первое время совместной жизни Дазай совершал эту ошибку — пытался ластиться к Чуе сразу после его раннего пробуждения, но после пары громких скандалов, раздутых из ничего, урок усвоил и даже понял Накахару, теперь стараясь помогать хорошему настроению быстрее настигнуть Чую. Например, свежесваренный кофе — уже половина успеха, ну а дальше всё зависит от ситуации, поэтому тут заранее не угадаешь, хотя сейчас Осаму прекрасно с этим справляется.       Он неуклюже, чуть заваливаясь на бок, сползает с кровати и босыми ногами шаркает по полу, доставая со стеллажа ящик заполненный бумагами. Дазай только наблюдает с постели, как Чуя грубо перебирает документы, вчитываясь в некоторые из них, а затем достаёт пару листов, скрепленные скобами и те, охваченные красным свечением, резко рассекают воздух, аккуратно падая ему прямо в руки. -Спасибо, кис. — Дазай кидает взгляд на часы и видя, что опаздывает уже на двадцать минут, лениво слезает с постели и подходит к Чуе, с намёком смотря в упор. Накахара так же пристально наблюдает, но видя, что Осаму не действует и не спрашивает, а только ждёт, намекая ему выбрать самому, сдаётся, закатывает глаза, но подставляет лицо и позволяет быстро чмокнуть себя в губы. — До вечера, Чиби.       В странно приподнятом настроении, Дазай уходит в коридор, шуршит плащом и хлопает входной дверью. В квартире воцаряется тишина и Чуя ещё несколько секунд сверлит взглядом дверь спальни, затем выдыхает, засовывает ящик на полку стеллажа и решает вернуться в постель, чтобы доспать эти несчастные два часа, но запинается о свою же ногу и с шумом падает на пол, расползаясь по ламинату. Тупая ноющая боль вспыхивает в колене, но он только тихо шипит ругательства и заползает на кровать, накрывается одеялом с головой и старается заснуть, негромко матерясь в подушку.

***

      Через два часа из сна его вырывает будильник и Чуя просыпается ещё более раздражённый. Прерванный сон всё-таки не способствует хорошему настроению и заряду бодрости, поэтому он, не открывая глаз, пытается нащупать звенящий на прикроватной тумбе телефон, но тот с грохотом падает на пол, утягивая за собой кружку и крем для рук. Чуя слышит, с каким звуком приземляется кружка и это не предвещает ничего хорошего. Он старается держать глаза открытыми, перекатывается к краю кровати и смотрит на пол. Телефон продолжает истерично надрываться, но уже в окружении крупных стеклянных осколков. Чуя смотрит на это с нарастающей злобой. Кажется, сегодняшний день начался не с той ноги.

***

-Да, мне нужно поговорить с ними сегодня, край завтра, — он нарезает лук полукольцами и отправляет его в сковородку. Масло шипит и брызгает во все стороны, крупными каплями попадая Чуе на запястье. Он, прямо как масло, болезненно шипит и почти вдавливает крышку в сковороду. Из телефона доносится неловкий бубнеж подчинённого и Чуя переводит раздражённый взгляд на него. — Нет! Я чётко выразился, что завтра — это крайний срок! Если не можешь воспринимать информацию, то какого чёрта попёрся работать в Порт! — он ударил пальцем по дисплею, заканчивая разговор. Сейчас больше всего хочется запустить этот телефон в стену, чтобы никто не беспокоил, и наконец выспаться, но вместо этого, Чуя скручивает попавшую под руку вилку в узел, с силой кидая в раковину.       Он старается дышать ровнее, успокоиться, берёт яйцо из лотка и собирается разбить его в миску, но бьёт слишком сильно, раскалывая скорлупу на две части, и белок вместе с желтком шлепаются на плитку, разлетаясь по всему полу, попадая и на ноги Чуе. И он почти ревёт как озлобленный зверь, сжимая кулаки. Его реакция в стенах их квартиры заметно притупилась со временем, здесь стало комфортно и уютно, он не ожидает подвоха или внезапного нападения и это хорошо, чёрт возьми, ведь есть место, где он действительно может расслабиться. Но в таких ситуациях становится очень досадно.       Чуя смотрит на часы и со злостью щелкает плитой, выключая конфорку. Он уже не успевает не то что поесть, даже выпить кофе! И это, наверное, самый паршивый момент. Теперь Чуя Накахара будет рвать и метать весь оставшийся день.

***

      Чуя последний раз смотрится в зеркало, поправляя шляпу, и выхватывает из комода ключи от машины, шурудит рукой ещё пару секунд, но ключи от квартиры нащупать не может. Заглядывает, чтобы убедиться, и ключей там действительно не оказывается. Немного осевшее за время сборов раздражение, вновь начинает в нем закипать и он дергает ручку входной двери. Она заперта. Казалось бы, утро и так через задницу, куда ещё хуже. Чуя достаёт телефон из кармана и грубо нажимает на дисплей, прикладывает его к уху, ногой раздражённо отбивая какой-то ритм, считает гудки и на третий раздаётся голос: «Да, Чу, что-то случилось?»       Он снова старается сдержать порыв агрессии, поэтому говорит, стиснув зубы. -Я надеюсь, ты скажешь, что моя пара ключей лежит где-нибудь в аптечке. -Твои ключи? Оу, погоди, — Осаму громко шарит по карманам и по звуку, выуживает оттуда связку ключей. — нет, они не в аптечке, я нечаянно прихватил их с собой.       У Чуи уже почти дёргается глаз. Он не сдерживается и шипит в трубку какие-то проклятия, на что получает совершенно не виноватое, а даже какое-то весёлое: «Прости-прости, я так больше не буду» и это раздражает ещё больше. Накахара отрывает гаджет от уха и снова останавливает себя от битья телефона о стену, просто несколько раз яросно нажимая на кнопку сброса.       Что ж, ему больше ничего не остаётся, кроме как выйти через окно.

***

      Последние несколько недель мафия не устраивала никаких крупных разборок и сделок, так что единственными поручениями Чуи были припугивания мелких организаций и уличных бандитов, что в целом ему нравилось. Эти моменты не сильно его загружали и оставалось ещё много свободного времени, которое он тратил на Осаму и свой отдых. Вот только Чуя совсем забыл об отчётности, вернее, что даже в таких мелких делах она обязана быть. Но Мори, попросивший зайти Чую к нему сразу же по приезде в офис, любезно напомнил об этом, запросив отчёты со всех «переговоров» до конца рабочего дня. Но на этом прелести не заканчиваются, тот же Мори сообщил, что мешающий их организации человек пойман и сейчас находится в подвальной камере, а это всегда значило только одно — его необходимо допросить. И сегодняшние танцы с бубном он поручил Чуе, следовательно ждёт, что вся нужная информация будет у него уже сегодня, конечно, в письменной и устной форме.       И Чуя этому не обрадовался, его настроение так и не поднялось выше легкой раздражённости, а пленный навряд ли вот так запросто, по одному только приказу, возьмёт и расскажет все свои секреты. Но даже учитывая все обстоятельства, Чуя рассчитывал потратить на крысеныша не больше часа, чтобы потом в размеренном темпе заняться документацией, но крысёныш оказался больно крепким и превзошёл все возможные и невозможные представления о себе.       Накахара был вынужден потратить на него больше пяти часов с перерывами на перекур. Норио Сэки, Чуя выяснил, что именно так зовут крысёныша, сдался только тогда, когда Чуя запросил у Ящериц информацию о его предполагаемой семье. -Ну что, человек закона, твоё имя ведь означает именно это? Как иронично. — Чуя, уже очень уставший и злой, поднял с бетонного пола какой-то камушек и больно запустил его Норио в лоб. — Жалко, что нельзя этой щепкой пробить твою черепушку насквозь, приказано только допросить.       Он зыркнул на охранника, тот подошёл к Норио, освобождая дорогу до двери и Чуя, сдерживая рвущуюся наружу вместе с яростью способность, вышел в коридор, оставив дверь камеры открытой.

***

      Он подпирает голову рукой и ещё раз вчитывается в написанный текст. «…глава «Воротил» отказывался идти на мирные переговоры, поэтому, пришлось сломать ему руку.»       Бред какой-то, Мори такое не примет. Он отодвигает клавиатуру в сторону и устало роняет голову на стол. Этот бесконечный день, полный неудач, кажется, никогда не закончится. Чуя так устал и глаза закрываются сами собой, ничего не случится, если прямо сейчас он просто полежит вот так пару минуток. И Чуя погружается в лёгкий транс, когда в дверь тихо стучат. Он подскакивает и бьётся головой о полку. -Чуя-кун? — Огай заходит в кабинет, закрывая за собой дверь. — Половина одиннадцатого, а ты ещё не дома. -Извините, босс, — Накахара морщится и трёт затылок. — я ещё не закончил с отчётами. -Да? Много ли ещё осталось? — Огай осматривает его и замечает залегшую темноту под глазами. -Нет, ещё два. — Чуя заглядывает в экран ноутбука и недовольно хмурится. — Три.       Мори ещё раз вглядывается в уставший взгляд и бледность лица, пару секунд что-то обдумывает и легко улыбается. -Знаешь, Чуя-кун, — он уже открывает дверь, чтобы выйти. — отправь мне сейчас готовые отчёты и отдохни день-другой, а оставшуюся документацию я буду ждать завтра. Договорились? — Накахара только непонимающе хлопает глазами, но кивает. — Вот и договорились, жду тебя через два дня.       Мори вышел и тихо закрыл за собой дверь, а Чуя осел на кресло, всё ещё пытаясь осознать реальность происходящего.

***

      Двери лифта открываются, выпуская Чую на лестничную клетку. Он вяло плетётся до двери с красивым серебряным номером «74» и зажимает кнопку звонка. По ту сторону раздаётся приятная короткая мелодия, повторяющаяся из раза в раз, пока дверь не открывается.       Чуя отпускает кнопку и делает два шага, прежде чем устало упасть в объятия Осаму. Он подхватывает его без лишних слов и затаскивает в квартиру, усаживая на кресло в коридоре, захлопывает дверь. Накахара блаженно выдыхает и откидывается на спинку, у него чугунная голова и гудят ноги, всё, чего он хотел на протяжении дня — расслабиться и уснуть и сейчас он наконец-то может это сделать. Он дома.       Осаму присаживается рядом на корточки и бережно снимает с него туфли, ставя в обувницу. Опускает ладони на лодыжки и плавно скользит ими выше, останавливаясь на бедрах. -Устал? — Чуя только угукает в ответ. — Давай я наберу тебе ванну с пенкой? Он измотан, совершенно без сил, но тянется к Дазаю, обвивает руки вокруг его затылка и негромко бормочет: «Да, пожалуйста», выражая свою благодарность.

***

-О да, — Чуя ложится в ванну по самый подбородок и вытягивает ноги. Вода обволакивает его, немного обжигает кожу и напряжение уже не ощущается так ярко, оно будто покидает его вместе с паром горячей воды, растворяется в пене и уходит из самой макушки, как только там оказывается рука, охваченная голубым свечением. Вместе с напряжением мышц исчезает и раздражение, разглаживается морщинка меж бровями и кажется, впервые за день, он наконец обретает себя. Теперь здесь находится не спутанный клубок эмоций, а Чуя Накахара, запутавшийся в нём с самого утра. — это то, чего я ждал весь день. -Ты настроен сейчас на глупые рассказы? — Осаму слегка ерошит рыжие волосы, поливает их водой с ладони и играючи мажет в пене. Чуя только незаметно улыбается и отвечает: «Если тебе есть, чем поделиться, то конечно да». — Если продолжать о деле пирокинетика, то мы его поймали, но какими усилиями. Он, не будь дураком, утром изменил место встречи за десять минут до назначенного времени. Теперь мы должны были прибыть на склад с готовой продукцией макаронной фабрики и каким-то образом успеть расположить там ловушки. Успели ли бы мы? Конечно нет, это просто невозможно, да и навряд ли пирокинетик стал бы ждать, пока мы там по-быстрому зеркал-пространств напихаем, поэтому пришлось изменять план на ходу. Ну я, естественно, своим гением жадничать не стал и набросал им три рабочих плана за четыре минуты, Ранпо они тоже понравились, но Куникида сказал, что подрывать пирокинетика полный бред и сразу отбросил две идеи. — Чуя вспомнил, какие планы придумывал семнадцатилетний Осаму и как он почти всегда без раздумий поддерживал их, и улыбнулся, закусывая губу, что не осталось незамеченным. — Тогда оставался третий: обманом выманить его на открытую местность, желательно поближе к воде, и там любой ценой схватить. И что ты думаешь, мы выкуривали его оттуда минут сорок, а этот идиот взял и поджёг весь этот склад! Но в ходе пожара выяснилось, что идиот ещё и восприимчив к огню в целом, даже своему. Там и воздух наколился, и выход ему эти груды макарон забаррикадировали, короче, пришлось его спасать. Так вместо того, чтобы помогать нам помочь ему, он- — в коридоре раздалась мелодия и Осаму как-то хитро улыбнулся. — Секунду, я сейчас вернусь.       Он ополоснул вспененную руку в воде и вышел в коридор. Чуя откинул голову назад и прикрыл глаза. Да, его дом всё-таки единственное место, где он может расслабиться и насладиться подобными моментами. Единственное место, где его всегда будут ждать, где его всегда поддержат независимо от обстоятельств. Единственное место, куда он всегда захочет вернуться, потому что здесь, вместе с ним, живёт единственный человек, которого Чуя любит безусловной любовью, которого Чуя действительно полюбил в том самом высоком смысле, где их объединяют не физические тела, а переплетение душ. Такое случается раз в жизни, хотя не каждому везёт вообще встретить своего человека. -Чу, — Осаму присаживается на прежнее место и Чуя открывает глаза. Он задумался и не заметил ни его шагов, ни присутствия. Ещё одно доказательство притупленности его реакции в стенах их квартиры. — я утром увидел, в каком ты настроении и решил, что вечером тебе будет приятно получить небольшой букетик. — Дазай улыбается и тянет руку из-за спины, демонстрируя букет из красных, розовых и белых роз, обернутых в зеленую бумажную упаковку. На мгновение Накахара замирает, рассматривая цветы. Это пионовидные розы, довольно дорогие, не в каждом цветочном их найдёшь, выглядят свежими, значит заказ был срочным, и всё это почти в двенадцать часов ночи. На его лице сама по себе расцветает улыбка, он тянет мокрую руку к нему, Осаму наклоняется не переставая улыбаться, и Чуя несколько раз легко целует его в губы. -Спасибо, — он заглядывает в карие глаза и видит там что-то родное. — спасибо, что ты у меня есть.       Осаму что-то шепчет ему в самые губы, прежде чем Чуя втягивает его в долгий и тягучий поцелуй.