Становление величия короля Хаоса

— Дискорд, беги, мать твою!!! — упустив из мощных лап тушу огромного горного змея, Локи весь перепугался от того, что Тазлвурм со всей скорости бросился на меня. Я, перебирая лапками, мчался, как только мог, от страшного чудовища, который рычал тройной пастью позади меня, пытаясь схватить языками-щупальцами. Несколько попыток обойти их были успешными, пока Локи, гонясь за нами двумя, стрелял в чудище различными импульсами огня. Иногда они попадали мимо яркого змея, задевая горы, среди которых мы часто прогуливались с отцом, но с таким монстром мы столкнулись впервые. Всё дрожало, оползни гор пытались обрушиться прямо на меня, но я не сдавался и продолжал бежать вперёд. И вдруг, всё... Тишина... Мою ящерную конечность схватила щупальца этой твари и я оказался прямо в её глотке. — НЕЕЕЕЕТ!!! — даже через очень жирную кожу я слышал этот вопль моего наставника, самого меня начало колбасить из стороны в сторону. Видимо, кто-то тормошил зверя магией вне себя самого. Вдруг, резкий воздушный толчок снизу выпихнул меня наружу, но обильно обмочив в слюнях Тазлвурма. — Получи тварь конченная, бл*дь! Еб*нины кусок! — Локи продолжал активно нападать на червя, избивая его своими силами, финально оборвав его жизнь. Обернувшись в мою сторону, я на всю жизнь запомнил его выражение морды, описывающую безудержную ярость и злость на самого себя, что он не смог остановить эту гниду вовремя. От непривычности видеть добродушного и улыбчивого Локида таким я чихнул, а голова начала идти сразу кругом. — Дискорд? — гнев рыжего духа-дракона переменился обеспокоенностью и он резко побежал в мою сторону, когда в моих глазах начало мутнеть, я, напоследок, решил взглянуть на свои разные лапы, которые почему-то приобрели салатово-болотный оттенок, покрываясь огромными волдырями и бородавками. Я плюхнулся на утёс, ударившись головой, без сознания, услышав последнее: — Дискорд! **************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************************** — Ха! — я проснулся в оздоровительном пузыре посреди гостинной домика Флаттершай, держа намертво когтями кусочек синего одеялка. Прошёл ровно месяц с момента, когда шестёрка вернули свои драгоценные элементы гармонии Дереву Стар Свирла и столпов. Я всё это время проводил в Хаосе, где посещал иногда различные интересные мероприятия, как король, либо же приходил на занятия в университете под видом обычного монстрика, заслушиваясь рассуждениями студентов во время интерактивных лекций. Жизнь с каждым днём становилось всё однообразнее и однообразнее, пока на одном из мероприятий по изведованию простор Хаоса вместе с аграриями я не нашёл удивительное дерево. Оно было в точности, как осина из моего детства, растущая у пещеры, где мы жили с Локи. Единственное, что хаосное растение отличало от того древа из ранней жизни, так это - лиловая листва и пурпурный ствол, а сама его форма была как из моих воспоминаний. Однако, когда Апата целилась в отца, она уничтожила осину напрочь. Так, то хаосное дерево, напоминающее мне моё первое пристанище, стало новым местом для размышлений. Ведь, когда я свисал с одной из его ветви вверх тормашками, я предавался новым идеям и мыслям, которые раньше мне в голову не приходили. Не было таких важных моментов в Гармонии, ради которых я мог бы покинуть Хаос, а особенно моё дерево размышлений. Ведь только там я мог мечтать о новых магических трюках, а потом вставать и резко их воплощать. Иногда прям на ветвях этого дерева я решался написать пару строк Флаттершай и получал ответы практически сразу. Её письма доходили до представительства Хаоса в Замке Принцесс Селестии и Луны. Хорошо, что я, как знал, применил там заклинания, собирающее все письма и, в итоге, телепортируя их все прямо передо мной вечером каждого эквестрийского дня. Так однажды, размышляя и повисши на одной из самых высоких ветках хаосной осины, мои мысли пошли в удивительное русло: какую бы дипломатическую политику вела Твайлайт Спаркл по отношению к Хаосу, став полноправной Принцессой Эквестрии? Хмм... Интересная тема. В итоге, я понял, что я совершенно не знаю: дружит ли со мной Твайлайт, поэтому решил навести ей визит. Притворившись больным синим гриппом, я прервал её день с Принцессой Каденс, чтобы посмотреть, насколько я ей важен. Ведь мне нужна была Твайлайт, не только как подруга, но и как соратник, она должна была стать единоличным монархом, но и потому что она соединила Гармонию с Хаосом и является ключом примирения двух миров. Да, я знал о её планах с Королевой Кристальной Империи из писем Флаттершай, но внутри меня настолько было это желание проверить Твайлайт на дружбу, что я не смог в себе этого усмирить, поэтому я поступил так нехорошо, по отношению и к духу магии и к Рарити с Эплджек, которых я заразил синим гриппом, чтобы приблизиться к своей подопечной и Принцессе Каденс. Их я завалил невозможными прихотями и добился того, чтобы они меня повезли на золотой повозке на Край Эквестрии и нашли растение, которое «меня исцелит». Карма, конечно существует и в меня плюнул Тазлврум, в яде которого содержится опасный вирус для первородных духов. Я сам очень испугался, когда его увидел, мгновенно вспомнив древний эпизод из моей жизни, после которого мне снилось очень много кошмаров в детстве. Сразу же, как это случилось, Твайлайт телепортировала нас в Понивилль и отослала письмо Флаттершай о моём самочувствии, которая первым же поездом ко мне приехала со своих наблюдений за бриззи (мне было очень стыдно, что она так хотела их посетить и в спешке уехала с этого мероприятия, как оно закончилось, не продемонстрировав своим зоологам-коллегам своих впечатлений). Так я ещё узнал, что у шестёрки есть свой общий дневник, в который они записывают свои уроки жизни. Похожее что-то было у небесных сестёр, потом Флатти мне рассказала, что идею они, как раз, взяли у них, когда прогуливались по Замку Двух Сестёр. Мне было очень плохо, голову кружило, живот мутило, тело без устали чесалось. Я никак не мог воспользоваться магией, совершенно не зная, что делать в таких ситуациях. Болезнь действительно сильно ограничивала магию. Тело стало хилым и того же страшного салатово-болотного цвета, как однажды... Когда-то я уже переносил эту хандру в детстве, когда, гуляя с Локи на свежем воздухе в горах, на нас напал Тазлврум. Почему мне этот момент приснился? Я ничего не помню из своего состояния. Я только лежал и спал, пока наставник пытался со мной что-то сделать. Как он меня вылечил? Мне было всего 4 года. Я ничего не помню ни о продолжительности болезни, ни о том, что я принимал, как лечился и как пошёл на поправку. Как же тогда Флаттершай мне поможет? Хотя она очень старается... Я извинился перед всеми за свою выходку, но никто не принял близко мои искренние слова, кроме Флатти, Каденс, но и может Твайлайт. И да... Она считает меня своим другом. Наверное... Скорее всего! — Дискорд? С тобой всё хорошо? — держа в зубах фонарь, ко мне со второго этажа спустилась Флаттершай, волосы которой были собраны в две густые косы, а сама она была в голубом спальном халате. — Ты чего проснулся? Ещё глубокая ночь. Тебе нужно много спать. — Флатти... — прохрипел я, — то есть... Флаттершай! — сразу исправил я себя. — всё в порядке. Мне просто приснился кошмар. — Да ты весь мокрый! Прям так было страшно? Прямо весь вспотевший! А ну просунь через отверстие постельное бельё, я тебе другое принесу! — Не нужно... Я... — пытался я не напрашиваться на помощь в лишний раз. — Да как не нужно? Тебе же неудобно так будет опять засыпать! — она подошла ближе и глянула мне в глаза, сейчас они особенно выражали лесные озёра, окунувшись в которые можно было исцелить не только тело, но и душу. Я решил сделать так, как она сказала: привстал в пузыре, собрав одеяло и подушку, отдав ей через крошечное отверстие в пузыре. Она сложила все мокрые ткани себе на спину и снова поднялась со всей грацией наверх, вернувшись ко мне с сухим фиолетовым плотным одеялом и перьевой подушкой. — Держи. — сонно улыбнулась мне моя подруга. — Ты чего сама не спишь? — удивился я, расправляя одеяло внутри пузыря. — Я не могу нормально спать, зная, что тебе плохо. Ты, когда заснул после ухода девочек, бредил во сне. Ты звал какого-то Харона на бой, говорил о посте Великого Советника, плакал... — Я плакал? — неужели я настолько ужасно себя показал и так, будучи слабым? — Плакал. — подтвердила Флаттершай, к моему удивлению, совершенно не осуждая. — А почему я плакал? Что я в слезах говорил? — Я не знаю. Сразу, когда у тебя началась агония, я зашла в пузырь и приобняла тебя, ты сразу же успокоился, не успев ничего сказать толком, ты лишь обрывками фраз до этого говорил. — я сразу представил себе эту картину: драконикус изнывает в пузыре и лишь такая пони, как Флатти, просунувшись через отверстие в пузыре, обвив его голову копытами и прислонив к груди, стала поглаживать его гриву и приговаривать: «Тише... тише... Я рядом, Дискорд... Рядом.». На душе от этих мечтаний сразу стало намного легче. — Может тебе было очень плохо и больно? — осмелилась предположить Флаттершай, — Тебя стошнило пару раз. Сейчас не тянет? — Какой позор... — я закрыл лапами своё лицо, прячась от её глаз. Ведь от стыда, что она убирала за мной эту гадость, было страшно смотреть на неё совершенно обычно. Я бы никогда просто не убрался за кем-то, если он разольёт воду на пол, я уже молчу про такой поступок. — Ничего не позор. Ты же больной, Дискорд. Моя обязанность - поставить тебя на лапы. — Прости... Я... Я уже болел этим, но я не помню, как меня лечили... Я был ребёнком... — пытался я как то себя оправдать. — Всё в порядке. Я написала всем моим знакомым врачам и ветеринарам, сталкивались ли они с ядом Тазлврума, и жду от них ответ. — улыбаясь, преподнесла мне данную новость дух доброты. — Почему ты это делаешь? — вдруг, открыв лицо, спросил я единственное существо в жизни, которое помимо Локи, так со мной возилось. Хотя, что там Локи. Я не сделал ему столько всего плохого, как этой пони. — Что делаю? — удивилась розовогривый пегас. — Почему ты за мной ухаживаешь? Никто бы не стоял так над моей кроватью ночью, не менял бы мне постельное, не вытирал бы за мной блевотину, когда я болею, особенно, после того, что я сделал. Так зачем ты это делаешь? Я не смогу никогда тебя отблагодарить в полной мере. — выразился я очень искренне с подрагивающим хриплым голосом. — Разве я могу поступать иначе? — удивилась сама Флаттершай. — Да, можешь! Тебе же, как и другим, может быть просто всё равно на меня! — А мне не всё равно. — стояла на своём она. — Скажи, почему?! — я резко заткнулся, поскольку вышел из себя, совершенно не понимая, как я смог легко разозлиться. Опять последствия болезни? Неважно. Я напугал Флаттершай своим напором, от моего грубого вопроса, она сделала полшага назад, прикрыв рот копытом от ужаса: — Прости, я... — от ещё одного позора я спрятал лицо за одеяло, прорычав в него. — Дискорд, послушай. Я не могу спокойно бездействовать, зная, что ты страдаешь. Мне никогда не может быть всё равно на кого-то, — до моей орлиной лапы дотронулось самым нежным способом её копыто, на что я не мог никак не отреагировать: я стянул со своей морды одеяло и взглянул в глаза, улыбающейся Флатти, которая вытерпела и это, — тем более, на тебя. Это моя жизнь - делать добро. Я этим дышу, согреваю сердце, ощущаю мир вокруг себя. Но ты, более чем, - близкий для меня, ты - огромная часть моего мира. Я не могу не исцелить тебя, не подарить частичку своей души. У меня всегда благие намерения для моей вселенной, в которой я живу и без которой жить не могу. — Я совершенно не такой, как ты, Флаттершай, — пытался я выжечь из себя всю тьму, которая явно проявлялась во мне, когда я сейчас увидел, сколько, на самом деле, света в моей подруге, — Я - великий грешник. Мои творения практически всегда носили исключительно злобный характер, по отношению к другим. — Не говори так. Ты сделал очень много хорошего, помимо многих твоих ошибок. Хотя знаешь… Только ответь мне на один мой вопрос. — Любой, моя милая Флаттершай. — я приблизился к тонкой стенке оздоровительного пузыря, хотев сделать всё, что дух доброты скажет: — Любой. — Почему ты ненавидишь свою жизнь? — таков был от неё вопрос. — Почему ты так думаешь? — удивился я такому размышлению Флаттершай. Ведь я никогда об этом не задумывался прям так, да и какие предпосылки могут быть у неё? — Ты так плохо относишься ко многим, кто тебя окружает. Специально действуешь на нервы, грубишь, постоянно защищаешься ото всех. Почему внутри тебя столько ненависти к жизни? — Я бы мог ответить на любой твой вопрос, Флаттершай, но только не на этот. Для меня все окружающие - это не часть жизни, тем более, не она сама. Я не могу пока так раскрыться перед тобой. Не пойми меня неправильно, ты самая потрясающая пони из всех, кого мне приходилось встречать, но... Мне очень больно отвечать на это. — Это из-за твоего прошлого? — Можно сказать и так. — укутавшись в одеяло с ног до головы и отвернувшись, решил закончить я наш диалог, потому что для меня эта тема закрыта, — А теперь, извини, я хочу спать. — через несколько секунд молчания, Флаттершай подошла на другую сторону пузыря, поймав взгляд моих грустных янтарных глаз: — Во-первых, тебе ещё нужно принять лекарство. А во вторых, я не считаю, что, из-за непонимания и невосприятия окружающих, нужно начать ненавидеть всех. — Дело не только в непонимании и невосприятии. — ответил я. — Я уверена, что у тебя, более чем, веская причина твоей ненависти. Только, я чувствую насколько твоё сердце сжимается от этого недоразумения. — У меня нет сердца Флаттершай. И что ты в общественном осуждении понимаешь? — Я понимаю многое, Дискорд. — на глазах Флатти начали появляться слёзы, — Со мной тоже многое, что происходило. Как в школе, так и в лагере. Я до сих пор сталкиваюсь с этим на улицах. — О чём ты? — удивился, присев в пузыре. — Когда я была маленькой, я научилась летать позже всех моих сверстников. Из-за чего надо мной все посмеивались. Я была очень высокая с тонкими копытами и неряшливой причёской. — было видно как она погрустнела. — Они не только смеялись над тобой, правильно понимаю? — спросил я, полностью разочаровавшись в мире. Раз он заставлял страдать даже такие лучи солнца. Она резко отвернула голову, смотря на пол очень продолжительное время, а потом произнесла: — Знаешь, когда буллинг, в итоге, заканчивается от мира, он продолжается у тебя в голове. — Буллинг? Что это? — Издевательства, по-нашему. Бойкоты специальные, принижения, сговоры против тебя… — с её глаз начали капать слёзы. Я Сразу дотронулся львиной лапой до упругой стенки пузыря, ощущая страшную злость, что кто-то мог с ней плохо поступать: — Послушай. Как ты после всего осталась такой? — такими поступками и таким прошлым она мне очень сильно напомнила Локи, которого все не могли терпеть в Хаосе, так ещё его и избивал собственный отец, — Как? — она подняла заплаканные глаза на меня, я бы всё сделал, чтобы её обнять, вытереть слёзы, но насколько же может быть сильным такое существо, как она? Она пережила ненависть окружающих и ненависть самой к себе. — Ну всё же меня все защищают. Радуга в школе и в лагерях, подруги в городе, когда ко мне несерьёзно относятся. Родители дома пытались привить мне, что я самая лучшая и вообще без изъянов. — рассказывала она, уже улыбаясь и вытирая слёзы. — Так и есть, Флаттершай. — прервал я её, за что получил удивительный взгляд её озёрных глаз. — По сравнению со всеми твоими достоинствами, твои недостатки - как одна капля тьмы в огромное море света. Ничто. — Я - не такая идеальная, как ты себе это представляешь, Дискорд. — Никто не идеален. Но, встретив тебя, я готов поспорить с этой цитатой. Ты мне кое кого напоминаешь. — я лёг на подушку, закрыв глаза и поддавшись воспоминаниям о детстве: — Я ведь был не одним во всех мирах духом и олицетворением чего-либо, Флаттершай. В Хаосе помимо меня жило очень много духов. — Правда? — очень удивлённо и любопытно спросила моя милая Флатти. — Конечно. Само собой разумеющееся. Одним из них был дух хитрости, Локи. Понятно, что ты о нём не слышала. Никто из ныне живущих о нём и не вспомнит. — тут я подумал про Селестию и Луну, но они же сами запретили упоминания меня или Хаоса, в целом, значит, и имя Локи было стёрто из истории. — И он был твоим другом? — Не то, чтобы другом... Он был... для меня всем. Наставником, учителем, отцом. — Он - твой папа? Ой... — ранне сильно удивившись, Флаттершай неловко замолчала, — Прости. Просто... — Так странно, что у меня были родители? — Я... Я как-то просто не думала, что у тебя могут быть. — А чего же? — У меня была мысль, что ты сам создался. — Как это? — мои брови сморщились на лице, а глаза не поддались открытию. — Твайлайт однажды расспрашивала Принцессу Селестию откуда ты, что это за мир Хаос. Однако Принцесса ничего нам не рассказывала и тогда мы стали строить свои догадки. Самой последней была, что: ты - олицетворение всех противоположностей нашего мира. Ты сам создался, как и мир Хаос. — Интересная теория, — слабо улыбнулся я, — но нет. У меня были родители, хотя, назвать их родителями... — Но ты только что назвал Локи своим отцом... Я ничего не понимаю. — Он меня взял на попечение, когда... — я не знал правильно ли будет перейти через это недоверие, я доверял Флаттершай, но не верил, что она этого не расскажет своим подругам. Я знал, что принцессам нет смысла пересказывать то, через что я прошёл, поэтому за это я не беспокоился. Но уж очень моя душа хотела сделать этот шаг к Флатти: — Когда меня бросили к вам на землю мои биологические родители. — Ах... — вздохнула Флаттершай. — Так... Он о тебе заботился? — Он всегда думал только обо мне. Дал имя, учил магии, всё, чего я добился, - это, благодаря ему. Он, как и ты, не был воспринят своим обществом до конца. Он был изгнан из Хаоса, когда... — я снова выдохнул разочарованно, рассказывать о себе - это одно, а рассказывать о Локи кому-то - это совершенно другое. — Я клянусь, Флаттершай. Я обязательно тебе всё расскажу только я не могу сейчас собраться с мыслями. — Я всё понимаю, Дискорд. — лишь мило улыбнулась дух доброты. — Ну ты же хочешь ещё послушать что-то о нём? — открыл я хитро правый глаз и ухмыльнулся краешками губ, в ответ, она всё таки села на пол, принимаясь меня внимательно слушать: — Локи обосновался на Земле. Он был до моего рождения учителем Короля Драконов, Алиайка. — Ого... Прямо драконов? Он жил среди них? — Да. Локи сам был драконом, выглядел как огнедых, но только являлся первородным духом, как и я. — А чем отличаетесь вы от нас? — поинтересовалась Флаттершай, наверное, подразумевая странное различие между мной и её подругами в плане пантеона. — Духи являются детьми Хаоса. Они - бессмертны, сотканы из магии, рождены сразу с титулом, который проходит через всю их жизнь. Как бы не выглядел сам дух, будь он драконом, единорогом, пегасом или хаосным пони, то он будет всё равно уметь обращаться с магией. Духи - высокомерны, горды, в их жилах течёт кровь высших существ. Они - боги, одновременно и сами поклоняются силе, власти и магии. Они покровительствуют тому, чему соответствуют их титул. Убить первородного духа может лишь другой первородный дух, который поразит другого в сердце или отрубит голову с плеч. Мы - выносливы физически, ментально и магически, в отличии от вас. — Нас же с подругами тоже называют духами. — Да, вы - тоже духи, но вы не первородные. Вы - полукровки. — Полукровки? — Вы - дети Земли и отвечаете только за ваш пантеон, бессмертие может получить лишь аликорн. Всё остальное про вас ты знаешь. — Ничего себе. И Локи был самым сильным духом Хаоса? — Нет. Были сильнее его, он меня сделал самым могущественным. Локи был потрясающим учителем. Он нашёл меня в горах, брошенного и никому не нужного. Я помню, как он играл со мной, гулял, учил. Даже с этой же моей болезнью от Тузлврума он справился. Не смотря на все трудности жизни, он так и оставался добрым, весёлым и открытым для всех. Хм. К стати, благодаря нему, было выращено Дерево Элементов Гармонии. — Серьёзно?! — Конечно, он, пребывая здесь, был ещё тем мыслителем. Его сразу заприметил Стар Свирл Бородатый и мой отец помог ему в его жизненном деле. — Ничего себе. А что с ним стало? — Его убили из-за интриг Хаоса больше чем 2500 лет назад. Я не смог его спасти, было слишком поздно... — было видно по моей подруге, что я заставил её расстрогаться и я поспешил её успокоить: — Однако, я предполагаю, что ему в раю даже очень хорошо. Я знаю точно, что там, — я указал когтем на верх, будто там в вышине находится настоящий парадис, — он говорит сейчас: "Не нужно по мне плакать, мне тут лучше, чем мне жилось." — так хоть чуть-чуть я заставил Флаттершай улыбаться, пока вдруг, у неё лицо резко не изменилось: — Постой... 2500 лет?! Тогда сколько же... — тут уже она хотела разузнать мой возраст, как я понял. — Так. Теперь я точно спать! — выкрикнул я, укрывшись с головой одеялом. — Дискорд! — она резко встала с пола и, произнесся повышенным тоном моё имя, требовала без слов продолжать моё рассказ. — Флаттершай, я сплю! Мне плохо! А! — пытался я сыграть мёртвый обморок, но это выглядело настолько смешно, что я сам не мог перестать смеяться. — Ну Дискорд! — топнула она копытом. — Флаттершай, — я выглянул из-под одеяла, зыркнув ей прямо в её озёрные любопытные глаза. — Я клянусь, я обязательно тебе всё расскажу. Про всю мою жизнь. Только... Позже, ладно? — А ты не обманешь? — прикоснулась легко Флаттершай копытцем к стенке пузыря, душою жаждя от меня такого же действия, скрепляющего наш договор. — ... — после продолжительных размышлений от самой нашей первой встречи в саду, когда я ещё был в камне, до сегодняшнего дня, когда она заботилась за мною, пролистав в голове весь список её добрых дел, по отношению ко мне, все моменты, проведёные вместе: партии в шахматы, совместная готовка, прогулки, ухаживания за животными. Я даже вспомнил каждую розовую букву в её письмах ко мне, каждый её смех подле меня, — ... — моя львиная лапа соприкоснулась с её копытом, которые отделяла лишь стенка оздоровительного пузыря: — Не обману. Я тебе всё расскажу про мою жизнь. Я доверяю тебе. После моей клятвы она поднесла ко мне кубическую зелёную колбу и столовую ложку, дав мне её в руки она открыла это лекарство, из которого выливалась белая густая жижа прямо на её лопасть. После чего я выпил это ужасное на вкус мессиво и с силой проглотил. Она померила мне температуру, принесла водички и дала мне ещё какую-то мятную пастилку для горла. Пожелав друг другу спокойной ночи, она пошла в свою спальню на втором этаже, а я прилёг на подушку и практическу сразу заснул. Я не помню сколько я спал, что мне именно снилось, но то, как я ложился, я не забуду никогда. Во сне я лишь ощущал то, как кто-то, будто, нежно целовал каждый сантиметр моего тела. Но я никак не мог открыть глаза и понять, кто это делает. Я был лишь уверен, что это был сон и единственное, что мне оставалось, - это насладиться этим ночным моментом. Проснувшись, я заметил, что во всём домике горел свет, а за окном уже садилось солнце. Я потёр глаза ото сна и глянул на своё тело, что цвет моей кожи уже практически нормализовался, а волдыри и нарывы практически все ушли. Из кухни доносились разные звуки. А потом оттуда вышел, перебирая пушистыми лапками, Энджел в своей красе, я его старался практически не замечать, находясь здесь. Но тут его надо было видеть: с хитрой моськой, довольный, что мне плохо, ведущий себя, будто хозяин этого домика. — Отвали. — лишь сказал я этому наглому белохвостику, на что он лишь рассмеялся и поскакал на кухню, видимо там сейчас орудовала сама хозяйка-моя спасительница. — Он уже проснулся? — задав вопрос, Флаттершай мигом выбежала оттуда в гостиную, её волосы были в изящном пучке, а сама она была очень радостная: — Ты на пожарника сдавал? — Что? — не понял я. — Ха-ха! Забудь. Мне так папа всегда говорил, когда я очень крепко и долго спала. — махнула она копытом, — Как самочувствие? — на этом её вопросе я вдохнул полную грудь воздуха из пузыря, а потом с той же силой выдохнул, никакого раздора не последовало. Однако я не сдался, поднеся ближе к морде львиную лапу и разжав её, там появилась милейшая белая бабочка с лиловыми узорами на крыльях, которая вспорхнула с моей конечности, дотронулась до моего носа, а потом вырвалась через отверстие в пузыре, приземлившись на причёску Флаттершай и оставшись там, в виде необычной сверкающей заколки. — Раз колдую, значит потрясающе. — улыбнувшись, ответил я. — Спасибо тебе. — Это тебе спасибо… за заколочку. — пояснила она вдруг, покраснев, — А так, ты знаешь, что я не могу тебе не помочь. Мне мои знакомые ответили и я исцеляющий отвар уже практически приготовила, а также ужин. Вакцину нельзя принимать на голодный желудок. Поешь? — Если только так. — уже согласился я отведать ужин, хоть сам и не был совсем голодным. С кухни доносился уж очень приятный аромат чего-то интересного. Вдруг, Флаттершай вывезла белую тележку с едой на которой была форфоровая чаша супа, рис с креветками в томатном соусе и какой-то интересный лимонный чизкейк с сахарной башенкой. — Ого. Да это же целый пир! — Приятного аппетита. — пожелала мне, посмеявшись от моего комплимента, Флаттершай. Я попытался магией аккуратно переместить суп мне в лапы, к счастью, моё тело ещё было несокрушимым и я не обжёгся от горячей тарелки, из которой выходил красивый танцующий пар. Сверху него была какая-то странная корочка, напоминающая расплавленный, но уже затвердевший сыр. — Это что? — Это луковый суп. Попробуй. — я наколдовал жемчужную ложку и разбив корочку с треском, я отчерпал белую ароматную жидкость, попробовав, на языке играли различные нотки лука, чеснока, сливочного сыра и трав. Я не мог сдержать себя о такой вкуснотищи. Корочка, которая покрывала суп, была особенно великолепной и прекрасно дополняла суп. На языке так и таял сыр, карамелизованный лук и гренка. Я очень удивился, когда ложка ударила о сухой край тарелочного дна. Это лучший суп, который я только мог попробовать за всю мою долгую жизнь. Как бы это сказать, очень встревоженно наблюдающей, Флаттершай? — Это лучший суп, который я только мог попробовать за всю мою долгую жизнь. — всё же решил сказать я без прикрас, — Определённо. — Спасибо. — улыбнулась Флатти, — Попробуй ещё рис с креветками. Так и этот шедевр гастрономии был изъят моими вкусовыми рецепторами за считанные секунды. Креветки будто плыли по моему языку, а рис прекрасно был приправлен, как я люблю, соусом терияки. Особенно изумительно отдавала перчинка этих креветок моему критичному вкусу. Но добил меня лимонный чизкейк с меренговой башенкой, которая была прямо к месту. Нежная начинка десерта идеально захватывала все мои печали, а хрустящая подпалённая башенка просто убивала на повал все плохие мысли. Это был самый изумительный ужин в моей жизни. Наевшись до отвала, я прилёг на подушку, запив всё малиновым ещё тёплым компотом, который мне принесла, также, Флаттершай, забрав всю грязную посуду. — Это феноменально! Если бы ты мне готовила так всю жизнь, я бы не пропускал не один приём пищи. Это лучший мой ужин. — Рада, что тебе всё понравилось. — принося из кухни белую фарфоровую чашку, искренне обрадовалась Флаттершай. — Теперь отвар готов. Тебе нужно пить его постоянно в течение двух дней. Поэтому ты ещё останешься у меня и, как только ты выздоровеешь, оздоровительный пузырь сам лопнет и ты сможешь пойти исполнять свои королевские обязанности. — моя заложенность носа сразу начала спадать, когда ощутила странный аромат отвара. Приняв чашку от моего врача, я испил противоядие до дна. Это был тот самый вкус из детства, который сопутствовал моему выздоровлению когда-то, значит, Флаттершай сделала всё верно. — Спасибо огромное... За всё... — «особенно за то, что ты есть, Флатти» — этого я уже не стал говорить в слух, хотя, моя душа хотела кричать эти слова. Следующие два дня проходили самым наилучшим образом. Я шёл на стремительную поправку и магия потихоньку ко мне возвращалась. Мы играли в шахматы с хозяйкой домика и я магией передвигал через пузырь фигуры. Однако каждая наша партия кончалась патом, что не могло меня не радовать. Ведь, Флаттершай уже находилась практически на одном уровне со мной в этом умственном спорте. Она продолжала готовить мне потрясающие ужины, я ей рекомендовал книги к прочтению, а она - способы к примирению с некоторыми животными из Хаоса. Мы болтали на многие психологические темы про: локус контроля, внутреннюю опору и сценарий отложенной жизни. Когда мы обсудили последнюю тему я точно знал, что я буду делать, когда оправлюсь после болезни, ведь слишком долго я некоторые мысли откладывал. Надо проведать Время. Я был уверен, что две трети моего исцеления было, благодаря отношению Флаттершай ко мне, как к близкому другу. Таких поддержки, терпения и выдержки против моего нелучшего характера я не видел никогда у других. Она с пониманием относилась к любому моему слову, действию и даже брезгливому взгляду в любую сторону, даже к её любимому кролику Энджелу. Он никак не мог испортить нашу совместную идиллию, потому что мы были полностью во внимании друг друга, игнорируя любые причины недопониманий, в ходе которых могла возникнуть хоть малюсенькая перепалка. Её искренняя улыбка всегда выводила моря печали из моей души. Я точно не знал, за что судьба наградила меня таким другом, как Флаттершай, но я был готов подтвердить во все трактаты мироздания, что наша встреча изменила мою жизнь и мировоззрение напрочь. Однажды, проснувшись от яркого света солнца, который озарил всю гостиную исцеляющего домика. Открыв глаза, я не понимал, почему же сейчас настолько светло. Но, приподнявшись с кровати, я понял, что оздоровительный пузырь лопнул, значит, я окончательно здоров. Осознание этого сразу заставило проверить меня, какого цвета моё тело и остались ли на нём нарывы и бородавки. Я начал смеяться, не веря своему счастью, и отодвинув бардовое одеяло, я с удивлением и возгласами оглядывал моё совершенно здоровое туловище. Я не мог не нарадоваться тому, что я видел. Я огибал когтями мои различные конечности, радуясь каждому вздоху и выдоху. С верхнего этажа по ступенькам пробежала Флаттершай, оглядывая меня и чуть ли не плача от счастья, что я наконец победил эту болезнь. Она кинулась ко мне и я благодарственно обнял, ведь это исцеление произошло, только благодаря ей. Я пробыл у неё дома до конца дня, помогая ей с животными. Я сам напросила к ней на работу, потому что хоть так желал сказать ей спасибо. Она лечила крыло старому больному жаворонку, обматывая его специальными марлевыми повязками и аккуратно добро почтенно с ним обращаясь. Также, мы прокормили всех обитателей её владений различными видами кормов и еды. Когда некоторые звери специально не слушались или выпендривались перед Флаттершай, хватало лишь одного моего взгляда сверху, чтобы все повиновались. А мне - только её оборота головы, чтобы вести себя более терпеливее с её зверинцем. Она общалась с медведями, полностью понимая их язык и поддерживая с ними разговор, что для меня было необычайным. Я всегда был очарован её умению подобрать каждой зверушке свой подход, тем более, - понимать её язык. Как я понял, этому научиться нельзя, этим талантом можно завладеть только если это твоя судьба, - быть в гармонии с природой. Войдя со мной в какой-то сарай-аквариум, мы ухаживали за щупальцами настоящего осьминога, который был питомцем какого-то бизнесмена из Кантерлота. Оказывается, со всей Эквестрии знатные пони привозили ей своих питомцев на лечение, так ей преподнесли и этого осьминога сегодня ранним утром, которого должны будут забрать завтра, когда-то просили спасти семейство черепах из зоопарка знатной семьи Кристальной Империи, и даже Принцесса Селестия не брезговала спрашивать советы у Флаттершай по поводу своего феникса, Феломины. И каждые аристократ, знаменитость и капиталист получали должное обслуживание их питомцам от самой Флаттершай. С этой Феломиной у Флаттершай была отдельная история, когда без спроса Селестии Флатти хотела вылечить огненную птицу на грани смерти, поскольку моя милая подруга не сразу признала в общипанной птице феникса. Все попытки моего врача вылечить мифического питомца монарши оказались тщетными и птица сгорела, а потом возродилась из пепла. Селестия простила Флаттершай и после даже подарила ей вход в самую большую библиотеку Эквестрии для внезапных поисков в разделе о фауне. Посещая иногда Кантерлот по этому случаю, Флаттершай завела множество друзей-зоологов, которые начали приглашать её на различные мероприятия и пропускать её на всякие исследования животных, как например, она мчалась ко мне больному с наблюдений за бриззи. Ей её друзья, также, дарили множество экзотических животных, которые находили свой дом во владениях духа доброты. Она научила меня делать массаж коалам, тем самым маленьким медведикам из тропических лесов, которых тоже подарили ей её коллеги-зоологи, я чётко следовал её инструкциям в любом деле. Когда уже все её пункты из огромного списка были вычеркнуты, она услышала чей-то плач из-за кустов, а я - лишь вздохи, которые никогда бы не принял за чью-то боль. Мы рванули вдвоём посмотреть, что случилось. Там оказался ёжик, глазки которого так и слезились, и лишь из нас двоих и то с нескольких попыток Флаттершай поняла, что нужно с ним делать. Оказывается, одна из колючек игольчатого вросла ему прямо в кожу, Флатти смогла отыскать проблемную зону на спинке пострадавшего и своими зубами искоренить иголку, доставляющую дискомфорт ёжику. Он мгновенно перестал реветь, лишь несколько раз вскрикнул, когда дух доброты обработала ему ранку от колючки зелёнкой, но потом она, дав несколько рекомендаций, в виде: «мистер ёжик, пока не нужно ловить фруктов с деревьев на спинку в течение недели» и «лучше оставаться у меня на протяжении недели», отпустила его, поцеловав, также, в носик. Ёжик сразу радостно зашуршал о копыто его спасительницы, обнимая его таким образом. Так прошёл мой день. Мы отужинали малиновыми кексами, которые приготовили вместе с хозяйкой этого прекрасного дома. Если весь мир был бы добрым, то это место служило бы для всех раем, но я не понимал, почему я, посетив настоящий парадис, искупил свою душу только здесь. Мы отпили вместе прощального клубничного лимонада и я наколдовал портал в Хаос, перед которым я неожиданно для себя остановился: — Когда ты снова придёшь? — спросила, обнимая меня, Флаттершай. — Пока точно не знаю. — задумался я, гладя мою спасительницу по её густой распущенной гриве, — Может, как всегда в пятницу. Я просто не знаю, сколько дел меня ждёт в Хаосе. Должно быть, немного, но моя магия до конца активировалась только сейчас, поэтому меня настораживает, что никаких писем не было для меня от подданных за эти четыре дня. — Уверенна, что там всё прекрасно... Ой... Или, если это Хаос, там должно быть всё ужасно? — она испугалась, что неправильно выразилась. — Почему же? Нет. Главное мне, чтобы мои монстры испытывали такое же удовольствие, как и их король. — пояснил я. — Когда ты всё расскажешь? — Я тебе обязательно предупрежу в письме перед моим приходом. — Главное, не спеши. Я буду ждать, но пиши мне письма, когда твоя душа того пожелает. — взглянула в высь Флаттершай, чтобы её озёрные глаза смогли поймать взгляд моих янтарных. — Тогда, я буду стараться писать тебе каждый день. — посмеялся я, ещё сильнее обняв духа доброты на последок. Когда наши объятия прервались я отошёл в портал полностью: — Пока, Дискорд. — это было последнее, что я услышал, когда проход в Гармонию закрылся. Пока, моя милая Флатти... В Хаосе ничего не поменялась, все мои подданные жили совершенно обычной жизнью, где моё присутствие было не столь важно. Но и моё отсутствие заметили практически сразу, однако паники никакой не было, ведь как объяснился мне мой помощник, Майк Обьедиент, все понимали, что всё будет со мной в полном порядке, поэтому и не стали судорожно меня искать. Однако тревогу бы забили только на следующий день, ведь всё равно меня им не хватало. Мне было это слушать слишком обыкновенно, поэтому набравшись силами, я принялся приступить к делу, которое очень давно откладывал и боялся получить за него отказ и тяжкие последствия. А теперь мне глубоко всё равно, что может позже случиться после моей дерзости в адрес Создателей Всего Сущего. Со всем смогу справиться и из любой ситуации выкрутиться. Я собирался наведаться к Времени. Выйдя из своего домика, я двинулся в более отдалённое место, прыгнув с островка, придерживаясь на крыльях в космическом пространстве. В моих лапах проигрался красный энергетический свет, разрезавший мир вокруг меня, превращая его в Чертоги Времени. Так от Хаоса осталось ровным счётом ничего, я был там, где мне нужно. — Ты решил пожаловать сюда без моего приглашения? — со всех сторон ударил громогласный вопрос моего старого знакомого. — Я пришёл за тем, чтобы воплотить всё то, что томиться в моих мыслях нереализованным, Время. — выкрикнул я в никуда. — Пропусти меня к себе! Впереди передо мною воплотился тот самый шестерёночный таинственный дракон со строгим взглядом. Он проследовал ко мне, опираясь на свой часовой посох, будто готов был отчитать меня за всю мою жизнедеятельность: от рождения до моего визита сюда. Он остановился в нескольких шагах от меня, ударив бронзовым скипетром об неизвестность внизу, за мной сразу образовалось чёрное кожаное кресло с кристаллическими подлокотниками, а за Временем - энергетическое с обрамленными кристаллическими и медными шестерёнками по бокам. Он вежливым жестом пригласил меня присесть на его творение, а сам смахнул свой песочный плащ, чтобы самому усесться. Я последовал его гостеприимству, закинув конечность на конечность, принялся к судьбоносному разговору с одним из Создателей Всего Сущего. Стоило мне удобно сесть на кресло, тьма вокруг нас преобразовалась в многочисленные, мельчайшие, белоснежные энергии, в виде каких-то звёзд. Однако это были совершенно не звёзды, эти усеянные сферы бяли связанные между собой жемчужными сверкающими нитями, а пространство меж ими превознеслось в красно-медные оттенки, которые отображали сейчас истинность Чертогов Времени. Вокруг нас было образовано межвременье, хотя скорее всего его часть. — Я тебя внимательно слушаю. Посмотрим, что ты скажешь. — грозно, опираясь на временную трость, дало мне голос Время. — Ты знал, что я приду. — ухмыльнулся я. — Догадывался. — вздохнул временной дракон. — Ожидал, что позже твоя бесцеремонность возьмёт вверх над тобой. Это я наблюдаю за тобой всё это время после нашего последнего разговора. — Вы следили за мной с Жизнью и Смертью? — Нет. Мне попадаются некоторые твои действия в мой зоркий взгляд, но не все. И да. С выздоровлением. Доброта спасла тебя. — К стати, насчёт болезни, это был ваш план создать на земле Тазврума, яд которого опасен и для духов? — Тазлврум - это монстр не Гармонии. Змей гор, но никак не гармонических. — Его... Его кто-то подослал с Хаоса, когда я был маленьким?! — удивился я такому повороту событий, что кому-то ещё тогда нужное была моя смерть. — Можно и так выразиться. Его воссоздали Эреб и Грогар во время того, как Громовержец посещал Хаос единожды. И увёл он Тазлврума с собой. В Гармонии его популяция лишь расширилась, у них была великая задача: уничтожить род Эреба. В тебе они видели свою жизненную цель, ради которой они были запрограммированы самим Грогаром. — Интересно... — я сразу вспомнил рассказы деда про вино, отравленное его бывшим лучшим другом, был ли там только драконий яд? Может там была и слюна Тазлврума? — Вспоминаешь, что тебе дух философии и душевной мглы рассказывал, Хаос? — поинтересовалось Время. — Давай, не об этом. — отрезал я его вопрос, хоть меня и заинтересовала его осведомлённость о моих мыслях. — Хорошо. Твой мир, Хаос, очень изменился за этот период взрывов звёзд. Не думал я, что когда-нибудь я таким увижу эту часть величия в тебе. — Твои оракулы тебе ничего не говорили? — удивился я. — Это зависело от тебя, не от меня. — Что это значит? — Это значит, в становлении величия Хаоса сыграл твой характер, твои умения, твоё мировоззрение, но никак не мои точные измерения. — пояснило Время. — Ха! — просмеялся я, — Неужто? — Я ошибался в тебе. И это признаю. Ты - настоящий творец, превосходящий нас с Создателями. Слава нам, — он поддал свои лапищи в высь, обращаясь к себе, как к высшим существам, — что мы со Смертью теперь это признали. — А что с Жизнью? Не любит признавать очевидное? — Я с ней обсуждал это. — И что же? — Она ожидает. — Чего именно ждёт? — не понял я. — Я пытался расспросить, однако, ответа от неё я не добился. — пояснило Время. — Ты должен сам об пораздумать. — Я никому ничего не должен. — фыркнул я. — Не признаёт? Пусть не признаёт! — Так чего же ты хочешь, Хаос? Ты добился от меня расположения, как и желал. — Я не желаю чьего-либо расположения. Раз ты так считаешь, ты совершенно меня не знаешь!.. — Но я точно знаю, — перебило меня Время, — что ты пришёл за своим. Абсолютно своим. Предначертанным своим. — оно стукнуло со всей силы по пустоте часовым посохом и проекции звёзд вокруг нас образовали магические лоскуты, однако, всё совершенно отличалось от Хаоса. Всё пространство вокруг скорее напоминало ощущения медитаций. Но потом пропали и кресла и само Время, я начал парить в нечтом. Вокруг меня образовывались планеты, зеркала, астры, разноцветные капли космоса. Это было, на самом деле, настоящими Чертогами Времени. Проходы во все мира, измерения и пояса. Эти пространства прошли через мою душу и распространились на всю эту проекцию, разрешая войти мне в каждое подобие мира, света и тьмы. Мне теперь было дано и воссоздать многие мои идеи, расширить свои владения и творить, что вздумается. Это было именно то, что я хотел, о чём мечтал, что откладывал. Таинственность прошла через каждый миллиметр моего тела, особенно затрагивая разум, чтобы вынудить каждую идею сбыться и воплотиться. Я весь светился от новых навыков, талантов и умений, ждавших меня всё это время от рождения, глаза были поражены яркостью моего счастья, оттого ослепли на некоторое время. Очнувшись, мой взгляд пал на одного из Создателей Всего Сущего, сидевшего на всё том же кресле передо мной: — Теперь ты - хозяин чертогов... миров! — Миров?! — удивился я, привстав всё с того же чёрного кресла, я не знал, каким образом Время проделал этот трюк, но я ощущал свои силы совсем по-другому, но также, как когда-то дотронувшись до книги Смерти в её замке. Вокруг нас всё было темным темно, но в моей памяти остались все те картины, которые я узрел ранее. — Я разделил этот мир надвое, чтобы следить за каждым миром, за каждым действием. На одной половине - я выполнял свою работу, на другой - жил. Но думаю, что тебе пора узреть свои новые владения, ощутить всё то, к чему имеешь отношения. Каждый новый мир, воссозданный твоим сознанием, подсознанием, интуицией, мыслями и идеями, жаждет лицезреть твоё присутствие. — Но я не могу быть хозяином! Всё это время создавал миры ты! — кричал я, не собираясь отнимать у кого-то то, что тот строил тысячелетиями. — Большая часть их - уже твоя лишь с твоим первым появлением там, Хаос. Ты больше создал миров лишь за несколько секунд, чем я - за несколько миллионов инверсий. — он дотронулся до моей груди посохом, что я внутри почувствовал какие-то странные импульсы бронзового света, — Это ключ! Начинай путешествия в любую секунду! — Я лишь хотел создать новые миры! — вскрикнул я. — Представить их тебе на суд! — И ты это уже сделал! Я подарил тебе того, что ты более заслуживаешь. Моё одобрение - не требуется тебе более. Ты меня превзошёл: ты давно чувствовал параллели и перпендикуляры, теперь посещай, что считаешь нужным, НО! — так громко крикнуло Время, что всё вокруг содрогалось в несколько секунд, — Не вздумай менять что-то и вмешиваться! Не забывай о своём настоящем мире, Хаос! Не превозноси свои мелкие творения над Главным! Теперь ты понял всю ответственность прошлого, настоящего и будущего, Хаос?! — Я и не собирался забывать про Хаос, Время. И я сам буду лишь наблюдать в чертогах миров, на большее не претендовал, кроме как ещё на создание нового. Спасибо тебе. — Я встал и протянул львиную лапу, чтобы пожать конечность Времени. — Не поведи меня! — ответил на лапопожатие шестерёночный дракон. — Я и не думал. — заверил я высшую силу в своих намерениях. Щёлкнув когтем, я оказался в тех же самых чертогах. Каждое магическое тело двигалось вне своих орбитралей, зазывая меня на «экскурсию» к себе. Золотая пыль простиралась через всё междумирье, а я любуясь всем этим насыщался своей победой. Я не струсил всё же обратиться к Времени, победив свой синдром отложенной жизни. И правда... Моя Жизнь только начинается. Я наколдовал переносной кожанный чемодан с наклейками всех, посещаемых мною, локаций Эквестрии и надписью на весь чемодан: «ХАОС». Достал из ниоткуда, знакомые всем, очки из Кристальной Империи. Мои мысли прошлись по каждому миру, я готов был на всё: любое приключение, любую ситуацию, любую революцию сознания. Вдруг, моё сознание остановилось на одной прослойке, через которую я попаду в совершенно иную для себя Вселенную, однако, которую создал я своими размышлениями. Ну что же, Дискорд, в добрый путь! С выздоровлением твоих мыслей, Король Хаоса!