Into The Dark

Джон чертовски устал. С тех пор, как Мэри умерла (сгорела на гребаном потолке в комнате Дина), а демоны сели им на хвост, грозя отобрать последнее хорошее (или не очень хорошее), что осталось в жизни Джона Винчестера, они в бегах. Справляться с этим непросто. Оказалось, что его маленький сын является Рыцарем Ада, демоны попытались забрать его, и он поклялся убить того Желтоглазого ублюдка, который посмел забрать у него (у них) идиллическую жизнь с яблочным пирогом и белым заборчиком. Так что, да, он немного устал. Джон Винчестер не поверил бы, что это сверхъестественное дерьмо реально, если бы не увидел все это собственными глазами и не пережил это. Теперь он стал охотником с пятилетним мальчиком за спиной, который – намеренно или нет – пытается закопать его на шесть футов под землю. Тем более, что Дин не просто ребенок. Он РЕБЕНОК. Помимо всех обычных сложностей отцовства (или материнства), вырастить ребенка в одиночку – даже если его душа не отмечена самим адом – непростая задача. Дин не только тащит все, что попадется под руку, в рот или пытается забраться на дерево или на любую мебель, которые ему понравилась, нет. Дину, похоже, нравится смотреть, как умирают живые существа. Он очарован трупами на дорогах. Животные, которых переехали автомобили. Он тыкает в мертвых птиц или мышей, прежде чем оживить их одним прикосновением или гребаным вздохом. И нет, он их не исправляет, как могло показаться. Они возвращаются из мертвых, бледные души, пойманные в ловушку своих гниющих тел. Однажды Дин подумал, что было бы здорово завести собаку – ему было семь. А поскольку Джон много раз сказал ему «НЕТ», Дин подумал, что он сам достанет себе собаку. Напоминание о сбитых на дороге животных. Потому что это именно то, что случилось с этой собакой (по крайней мере, частично она была похожа на собаку). А как пахло от Дасти… (так Дин называл ее?) Этот запах сложно представить. Хотя, бедняга казалась счастливой. Виляла своим (растворяющимся в плоти, сломанным и совершенно омерзительным, бесшерстным) хвостом, радостно лаяла (ну, вероятно, она должна была лаять, потому что у существа отсутствовала часть челюсти), когда Дин гладил ее по голове или по спине. Но настоящий кошмар начался, когда Дин решил покормить Дасти … Поскольку у нее не осталось брюха (животное, сбитое машиной, ага). Джон был не только полон ярости и отвращения, но он и ужасно испугался. Своего сына. И за своего сына. Той ночью он запер Дина в хижине, в которой они скрывались, вывел Дасти наружу, в лес и пустил ей пулю в голову. Джон называл это милосердным поступком. Несмотря на то, что Дин не убивал никого намеренно, и что он был нормальным ребенком (не считая всего дерьма, которое он творил), Джон чувствовал желание заставить его остановиться. Чтобы Дин понял, черт возьми, что то, что он делал, неправильно. Насколько это далеко от нормальности. Джон даже не мог… Джон попробовал донести эту мысль мягко и с любовью. Правда. Сказал Дину со всем терпением и спокойствием, на которые он был способен, сказал, что то, что Дин делает, то, как он себя ведет – это плохо. Это не нормально. И что он хочет, чтобы он был нормальным. Нормальным, как любые семилетние дети. Но Дин не стал нормальным. Так что, когда ему только-только исполняется четырнадцать, все летит к чертям. Они все еще в другом городе, Дин все еще учится в другой школе. Он всегда строит из себя крутого парня. Никогда не позволяет над собой издеваться. Чтобы отпугнуть людей, ему даже не нужно показывать свои черные глаза. Хотя есть мальчик – Нейт – над которым дети как раз любят издеваться. Обычно Дина это не волнует. Он слишком занят озабоченными девчонками, заставляя их снимать трусики в ближайшей подсобке школы. Ему неинтересно тусоваться с другими крутыми парнями или дружить с кем-нибудь. В конце концов, он задержится там не дольше, чем на пару недель. Но что он умеет делать, так это впечатлять девушек. Не говоря уже о том, что они, между прочим, намного старше его. Дин чертовски гордится этим фактом. Но еще есть Нейт. Он привлек внимание Дина с самого первого дня. Долговязый лохматый мальчик с темно-карими глазами. Полный гик, по мнению Дина. Он даже выглядит, как чертов книжный червь, потому что всегда носит с собой слишком много книг. Дин уж молчит обо всех других школьных вещах. Этот мальчишка улыбается, как гребаная сверхновая, которая вот-вот готова взорваться. Все блестит и ослепляет, когда он показывает свои ямочки Мисси-Мэй (еще один типичный ботаник – рыжие длинные волосы, веснушки и очки, похожие на дурацкие лупы). Как бы то ни было. Ребенок делает домашнее задание Дина. В свою очередь, тот следит, чтобы Нейта не трогали школьные придурки. Это простая сделка, которую они придумали в тот самый первый день, когда Нейт отправился в мужской туалет, и Дин наткнулся там на трех идиотов, сунувших голову ребенка в унитаз. Дин ходит вместе с ним в школу и обратно домой. Каким-то образом мелкий привязался к нему. Словно раковая опухоль, но, если подумать (на самом деле не как рак. Скорее как младший брат, но Дин никому в этом не признается). Это день, когда Дин опаздывает (из-за того, что целовался со своей учительницей миссис Смит, чтобы получить чертову А+ по биологии). Да, Дин знает, как ладить с женщинами. Независимо от их возраста (он умеет увлекать как шестнадцатилетних, так и более старших). Он чертовски хорош в этом. И это чертовски охрененный дар. Джон, однако, не согласен. Он не раз отчитывал Дина, чтобы он держал себя в руках, и что он не хочет больше видеть его с женщиной на двадцать лет старше его, занимающейся сексом на его проклятой кровати. Дин Винчестер больше не воскрешает мертвых животных. И при этом он не хочет завести собаку, кошку или что-то еще. Мучать их тоже больше не его любимое хобби с тех пор, как ему исполнилось десять. Сейчас их заменили дамы. Всегда дамы. И Нейт. Нейт бесценен. Его нельзя трогать. И именно здесь все идет под откос. Из-за того, что Дин встретился с миссис Смит, он скучает по Нейту, и Нейт решает отправиться домой самостоятельно. Большая ошибка. Хулиганы ждут его в двух кварталах от школы и тянут в кусты, чтобы преподать ему урок, который он никогда не забудет. К сожалению, Нейт не переживает нападения. Это случайность. Просто случайность. Они не хотели… по крайней мере, так они рассказывают Дину позже. Потому что именно Дин находит безжизненное тело Нейта в окружении этих придурков. Все они замерли на месте, глядя на труп ребенка. Уродливая рана на лбу, опухшая щека и синяк. Кровь все еще течет из его рта и носа, несмотря на то, что он уже мертв, и его тело начинает остывать. Он весь пепельный, губы – там, где они видны под всей этой кровью – синюшные. Дин отталкивает подростков и падает на колени рядом с Нейтом. Он обнимает его голову, зовет по имени, просит очнуться. Но глаза ребенка смотрят в пустоту; все живое вытекло из них несколько минут назад. Это разрывает Дина. Выворачивает ему внутренности и обжигает горло. Это больно. Это так больно. Дин пытается – в этот раз – вернуть человеческую душу в тело. Он глубоко вдыхает и выдыхает, надеясь, что Нейт сделает живительный вдох. Но ничего не происходит. Вообще ничего. Нейт ушел. Черт возьми, он умер. А эти ублюдки живы. И невредимы. Но это далеко не конец, потому что Нейт не останется неотомщенным. Чернота заливает глаза Дина Винчестера, поглощая всю зелень радужки и белизну белков, пока в них не остается ничего человеческого. Когда убийцы пытаются убежать, крича, визжа и моля о помощи, на лице Дина появляется совершенно дикое и опасное выражение. Он настигает их. Один за другим. Разрывает их – буквально – голыми руками. Дин возвращается в мотель той ночью; кровь и другие жидкости покрывают его одежду. Джон уже ждет его. Его отец выглядит встревоженным. Нога нервно выбивает дробь по ковру, бутылка в одной руке, пистолет в другой. По телевизору крутят новости. Диктор сообщает о четырех трупах. Вероятно, это подростки. Никто не может сказать, кем они были когда-то, потому что от них мало что осталось. Кроме одного трупа. Нейта. Нейт аккуратно уложен на земле, вся кровь оттерта, так что можно подумать, что он просто крепко спит. Вокруг его тела растут ромашки. – Что ты наделал? – спрашивает Джон. На его лице дорожки засохших слез. Дин захлопывает за собой дверь и смотрит на отца. – Они это заслужили, – отвечает Дин. – Кто они? А? Что они сделали тебе? Что этот мальчик Нейт сделал тебе? – вопрошает Джон слабым голосом, отчаянно пытаясь понять сына. Однако он не может представить, чтобы Дин причинил боль тому ребенку. Он видел их вместе. Проследил за Дином до поворота, когда они шли вниз по улице. – Я не тронул Нейта, он был моим другом, и они сделали ему больно. Так что я сделал больно им, – глаза Дина заливает чернотой на несколько мгновений. – Так что да. Я ничуть не жалею о содеянном, папа. Они получили по заслугам. Джон смотрит на своего сына. – Ты убил их. Ты убил невинных людей, Дин. – Они были кем угодно, но только не невинными, – Дин снимает куртку и бросает ее на пол. – Нейт был невиновен. Он не заслужил смерти. Они – да. И я надеюсь, что они сгниют в аду. Или лучше: они возвратятся в виде призраков, чтобы я смог прикончить их во второй раз. В голосе Дина ледяной холод. Он звучит отстраненно. И он абсолютно честен, настолько, что по спине Джона пробегает дрожь, а живот скручивает. Младший Винчестер смотрит на отца еще несколько секунд. Смотрит в эти печальные огромные глаза, и он не может заставить себя пожалеть о своем поступке. Ему не жаль. Дин идет в душ. Долго стоит под горячими струями до тех пор, пока кожа не покраснела до ожогов. Глаза жжет, когда эмоции захлестывают его, и он отпускает их. Гнев. Разочарование. Утрата. Тихие слезы смешиваются с водой, смываются и уносятся туда, где о них никто никогда не узнает. Даже Джон. Особенно Джон. Когда Дин заканчивает, он чист от крови и грязи. Вся любовь, которой он готов был поделиться, оказалась смыта водой. Он выходит из ванной в свежей одежде и выглядит настолько бесчувственным, насколько это вообще возможно. Джон поднимает взгляд от своей сумки. Дин рядом с ним уже полностью собран. Рядом на полу лежит полиэтиленовый пакет с его окровавленной одеждой. – Нам пора уходить, – говорит Джон, пристально глядя на сына, прежде чем сделать глубокий вдох и выпрямиться. – Ты готов? Дин склоняет голову набок и смотрит на отца. – А как быть с охотой? Джон пожимает плечами. Какая разница? – Я позвоню Бобби по пути. Кто-то другой позаботится об этом деле.