queers

— И вот мы уже у меня, — буднично рассказывает Намджун, закидывая в рот картошку фри, — я стягиваю с него футболку, целую шею, принимаюсь за ширинку, а он все не затыкается — что-то мелит все это время, а я просто уже мечтаю, чтобы он опустился и взял в рот мой член, настолько его гундеж меня заебал. А потом он внезапно говорит, что недавно приехал из Бразилии и знаете что? Он там подцепил заразу. Бразильские пляжные паразиты, мать твою. Вы прикиньте, они у него прямо там. — Блять, — морщится Чимин, — хорошо, что это выяснилось раньше, чем ты его трахнул, — Чонгук хмыкает, поднимая глаза на рыжеволосого. — Ну а ты кого подцепил? — Вы прикиньте, я трахался с могильщиком, — сам до сих пор охреневая, говорит Чимин, — у него даже есть отдельная БДСМ комната. Клянусь, я думал, живым оттуда не выйду. — Я как-то раз трахался с могильщиком, — говорит Чонгук, как об обычном деле, — он мне рассказал, что они мертвецам рты зашивают, — загадочно шепчет он, смотря на Чимина, над наивным лицом которого Намджун посмеивается, качая головой. — Блять, пообещайте, что когда я умру, мой рот останется нетронутым. — Конечно, — пожимает плечами Чонгук, допивая воду из стакана, — а-то как ты там будешь сосать? — подразнивает он, поднимая глаза в потолок, и получает за это пинок под столом. — Ну а ты? — вздернув свою проколотую бровь, спрашивает Намджун, потягивая колу через трубочку. Чонгук облокачивается о спинку, протягивая руки по сторонам. В ту ночь они с Тэхеном снова каким-то образом оказались у него. Он отчетливо помнит, как они упали на кровать совершенно голые, растеряв одежду по пути, помнит, как Тэхен оказался сверху, насильно прижимая Чонгука к кровати — огненный, возбужденный, вдоль и поперек перепачканный блестками после жаркой ночи в клубе. Помнит, как мальчик делал все сам, пока мужчина сжимал пальцами его мягкие ягодицы, ловя пересохшими губами рваные стоны. Помнит, как их ноги переплетались, когда Чонгук оказался сверху, своей грудью прижавшись к узкой спине, помнит, как пальцами грубо сжимал эти белоснежные волосы, дышал ими, зарывался носом, пока Тэхен вновь пытался взять верх. Помнит его мягкий бархатный голос, который засел в голове до самого утра, его красивую улыбку и мягкие розовые щеки. Помнит из этой ночи слишком много. — Лег пораньше, — пожав плечами, врет Чонгук, проморгавшись от ярких воспоминаний. — Какого черта вы все еще ошиваетесь здесь? — рядом со столиком останавливается яркая женщина и скрещивает руки на груди. Она медленно пожевывает жвачку, смотря на парней поочередно. — Слышали что-нибудь про перерыв на обед? — с издевкой спрашивает Чонгук, воруя у Намджуна последнюю картошку фри, за которой тот уже потянулся. — Слышал что-нибудь про «Чон Ён охренительно может надрать задницу таким выскочкам, как ты»? У меня и без вас куча народу. Где, кстати, мой сын? — оглядывается по сторонам женщина. — Небось лобызается со своим муженьком, — передергивает Чонгук, разглядывая значки на ярко-красной жилетке женщины. Там целая радужная коллекция, которая собиралась годами, о том, что быть геем — это, блять, нормально, только с разной интерпретацией и дизайном. — Перестань уже лезть к ним, — скрещивая руки на груди, говорит тетушка, игнорируя звук колокольчика, оповещающий о готовности нового заказа. Чонгук на это фыркает, мол, да кому эти две сахарные задницы вообще нужны, и сует телефон в карман темно-серого пиджака, выходя из-за столика. — Будь это так, они бы давно разошлись, как в море корабли. Хотя мне даже не придется стараться, — тихо говорит он и целует маму Хосока в нарумяненную щечку, вытаскивая из кошелка несколько купюр. — Было вкусно. Как всегда. Женщина смотрит Чонгуку вслед, который подкидывает сложенную салфетку на столик симпатичному парню, и только после выходит наружу. Там стопроцентно наверняка его номер. — Он когда-нибудь повзрослеет? — Чимин пожимает плечами, переглядываясь с Намджуном. Тетушка смотрит на мужчин и подходит ближе, любовно сжимая пальцами щечки каждого. Они знакомы кучу лет и без сомнения могут называться семьей. — Если увидите этого маленького засранца, передайте, чтобы он заходил почаще, а-то мне кажется, что с этой работой я откинусь уже завтра, — звук колокольчика тарабанит уже пятый раз, вызывая у женщины раздражение. — Господи, да иду я. — Убивается на этой чертовой работе, как обычно, — вздыхает Чимин, смотря на тетушку Чон, которая машет рукой на возникающего повара, говоря о том, что это блядское кафе принадлежит ей, и это она будет решать, кому и когда подавать заказ. — Да уж, помощник ей не помешает. Чимин поднимает глаза и приветливо улыбается, когда видит идущего к нему навстречу мужчину. — Я сейчас умру от голода, — Джин садится рядом с другом, стряхивая в плеч бежевое пальто. Он закидывает галстук на плечо, так, будто тот порядком ему надоел виляться перед носом, и открывает меню. Намджун так и замирает с трубочкой во рту, смотря на то, как длинные жилистые пальцы поправляют очки на переносице, а после снова принимаются листать заламинированные страницы. — Прости, что опоздал, задержался на лекции, — Чимин переводит короткий взгляд на Намджуна, который задумчиво грызет трубочку, из-под спущенной челки поглядывая на Сокджина. — Это Джин, мой новый сосед, — рыжеволосый подталкивает друга в бок, чтобы тот наконец отвлекся. Джин поднимает свои карие большие глаза, смотря на кивнувшего ему мужчину, который наконец отмирает и тут же тянет руку. — Ким Намджун, — обворожительно улыбается он, демонстрируя свои глубокие ямочки, пока Джин неодобрительным взглядом рассматривает начало его забитого рукава, виднеющегося из-под вздернутой кожаной куртки, проколотую губу, нос и даже бровь. — Дай угадаю, к тебе еще тот мотоцикл, стоящий на улице, прилагается, — проигнорировав протянутую руку, прочищает горло Сокджин и облокачивается о спинку, опуская глаза обратно в меню. — Три дня назад, когда я шел на работу, этот молодой человек подвозил моего студента на своей рухляти, и угадай что, — будничным тоном говорит мужчина, рассматривая картинки с раменом, — эта колымага обрызгала меня с головы до ног и даже не заметила, прямо как в американской тупой комедии. В маленьком городе все же есть свои плюсы. Здесь все всех запоминают, — говорит Сокджин, задерживаясь на странице. — А потом узнают. — Мы не с того начали — — Думаю, и вовсе не стоит, — хлопая меню, обрывает Джин и оборачивается назад, выглядывая официанта. — Можно сделать уже чертов заказ? — Еще раз сматернешься при даме, и я тебе нахрен член оторву, — Джин хмурится, смотря на женщину, несущуюся с подносом в руках к столику около окна. — Ты мне говорил, что это приличное заведение. — Отчасти, — смеется Чимин и хлопает Джина по плечу, притягивая к себе, — расслабься, это — моя семья, а я уже давно обещал тебя с ней познакомить, — мужчина качает головой, ослабляя галстук, пока Намджун сгребает ключи от мотоцикла со стола. — Мне пора в салон. Увидимся. Было приятно, — обращается он к Джину, но тот на него даже не смотрит. — Его брат — твой студент? — К сожалению. Сходство просто катастрофическое. Особенно вот тут, — он показывает пальцами на свой висок, имея в виду отсутствие мозгов, на что Чимин заметно грустнеет, играя пальцами с трубочкой. — Зря ты с ним так. Намджун — отличный парень. — Да? Так что же ты сам с ним не встречаешься? — хмыкает Джин, с интересом поворачиваясь к Чимину, который немного мешкается, загадочно пожимая плечами. — Было дело. Очень давно. Не сошлись характерами, — он заранее озвучивает причину, но здесь и не нужно быть гением, чтобы понять, что Чимин не договаривает. Сокджин и не думает в это не лезть. Раз его друг говорит, что это было давно, значит сейчас между ними нет ничего, кроме голубой братской дружбы. — Я видел, как он на тебя смотрел. — Так, будто собирался взять мой номер. — Но ты у нас таким шанса не даешь. — Для их же блага, — Чимин разваливается на спинке, одернув свою широкую яркую рубашку, и с интересом смотрит на друга. — Кстати об этом. Как прошло вчерашнее свидание с тем парнем с собрания? Ты вернулся домой поздно. — Мы выпили кофе, сходили в кино на какую-то мелодраму, потом долго гуляли по набережной, — перечисляет мужчина, что-то печатая по работе в своем телефоне, и внезапно замолкает, пожимая плечами. — Короче, максимально голубой вечерок получился. — И что, все? Вы, типа, даже не целовались? — Он болтал о люминесценции, диафрагме и спектроскопах, — обреченно вздыхает Джин, откидывая голову на спинку и блокируя свой телефон. — Не мог его прервать. — Это, блин, че еще за херня? — Вот и я не знаю. Он слишком скучный даже для меня. — Тебе нужен кто-то, кто будет тебя веселить. Приглашать в клубы, угощать выпивкой, целовать до головокружения на танцполе на глазах у всех, катать на мотоцикле, тот, кто набьет ахуительно большое тату в твою честь, — улыбается Чимин и даже знает одного такого человека. — Закрыли тему, — смеется Сокджин и даже не думает о том, чтобы еще хоть когда-нибудь пересечься с этим ярким Намджуном. Потому что Сокджину нужно быть с тем, кто такой же, как он.

***

— Ваша компания довольно цельная, — заключает Чонгук, обходя вокруг стола и складывая руки в карманы брюк, — но вам нужна опора, чтобы пробиться за пределы семейной аудитории. Это, несомненно, будут мужчины от восемнадцати до тридцати пяти лет. Кроме того, вам нужна компания, чтобы максимально увеличить вложения: телевидение, пресса, определенные веб-сайты. Таким образом, наше сотрудничество — безупречная сделка. Седовласый мужчина внимательно слушает, скрестив руки на груди, и, когда Чонгук заканчивает, с ожиданием упираясь пальцами в стол, тот снимает очки, прикладывая кончик к губам. — Что ж, впечатляет, — пожимает плечами он, пока молодой юноша, сидящий рядом, что-то конспектирует в своих бумажках, поглядывая на рекламный плакат. — Я обещаю подумать. Чонгук хмыкает, пока его начальник, развалившись в кресле, задумчиво подпирает пальцами лицо. Зачастую это значит категоричное «нет». — Эта сделка — самое выгодное предложение за всю вашу карьеру, — самоуверенно заявляет Чонгук. — Подумайте хорошенько. — Я бы не был так уверен на твоем месте. Не думай, Чонгук, что ваша компания будет лидировать вечно. Уступите уже дорогу новичкам, — мужчина встает из-за стола, зажимая портфель подмышкой, и пожимает Чону руку, который нехотя ее протягивает, изо всех сил выдавливая улыбку. — Если я передумаю, обязательно вам сообщу, — он крепко пожимает руку и Джохве, пока тот слегка кланяется. — Старый сукин сын, — выплевывает он сразу же, как только дверь захлопывается. — Мне плевать, как ты его уговоришь, но если не сделаешь этого, твоей репутации пиздец, — Чонгук приподнимает брови, усмехаясь, и смотрит на собирающего документы мужчину. — Ты прекрасно знаешь, что он просто нас разводит. Сгребает информацию со всех фирм, чтобы потом перезапустить ее у себя в компании. Не будет он с нами сотрудничать, хоть обосрись. — Чонгук, — Джохве снимает очки, смотря на мужчину внимательным серьезным взглядом. — Репутация. Мне все равно, как ты это сделаешь. Ты уговаривал и не таких мудаков. Так что тебе мешает теперь? Чонгук сжимает челюсти и резко срывает рекламный плакат с доски, когда дверь захлопывается, и он остается один. Мужчина работает здесь уже лет семь и именно он, Чонгук, выигрывал самые крупнейшие контракты для этой фирмы. Он сделал для нее так много, что теперь, если облажается, перестанет быть авторитетом даже для самого себя. Чонгук устало валится в кожаное кресло, положив перед собой плакат. Он складывает пальцы в замок и критично разглядывает его, стараясь зацепиться за несуществующие косяки. — Я забыл кое-что, — в дверь тихо стучатся, и внутрь заглядывает ассистент. Он проходит дальше и, не отрывая глаз от Чонгука, кокетливо хмыкает, смотря на длинные ноги, по-хозяйски разведенные в стороны. — Не подскажете, где тут туалет? — спрашивает он, стаскивая со стола свой блокнот. — Прямо по коридору и налево, — оглядывая юношу с головы до ног, отвечает Чонгук и, когда тот направляется обратно на выход, опускает глаза на его задницу, красиво обтянутую черной тканью брюк. Мужчина за свои двадцать девять лет научился распознавать сигнал «трахни меня как следует прямо здесь и сейчас» и хрен его знает — действительно ли в этом городе настолько много пидоров или это просто глупое стечение обстоятельств. В любом случае снять накопившийся стресс — лучшее, чем можно сейчас заняться. Чонгук заходит за угол и приоткрывает тяжелую дверь туалета, скрываясь внутри. Он встает напротив писсуара, прямо рядом с юношей, и принимается за свои дела, поворачивая голову к парню. Они рассматривают друг друга долго, въедаясь взглядами, и, когда натягивают штаны обратно, Чонгук резко хватает его за галстук и утягивает в последнюю кабинку туалета, захлопывая дверь. — Я уболтаю этого старого хрена подписать ваш контракт, но это зависит от того, насколько хорошо ты трахаешься, — Чонгук ухмыляется, выдергивая чужую белую рубашку из строгих брюк. — Тогда будь уверен, он уже наш, — самоуверенно заявляет мужчина, расстегивая толстый кожаный ремень юноши, пока с его плеч стягивают пиджак. — Нет-нет, — усмехается парень, когда Чонгук пытается повернуть его к себе спиной, — я сверху. Чонгук фыркает, залезая ладонью в чужие штаны и сжимая член сквозь нижнее белье, так, что юноша прикусывает губу, пытаясь сдержать стон. — Все, кто любит, чтобы их жестко брали сзади, так говорят, — шепчет Чон в приоткрытые аккуратные губы и насильно поворачивает парня к себе спиной, стягивая его брюки вместе с бельем к щиколоткам. С ним даже не спорят.

***

Тэхен подпирает голову рукой, задумчиво разглядывая шнурки на своих красных конверсах. — Мы всегда всем делились, проводили много времени вместе, — тихо говорит женщина, сидя недалеко от своего сына. — Но сейчас я и слова ему сказать не могу. Он сразу же хлопает дверью или просто убегает из дома. А если нам и удается поговорить, то это заканчивается ссорой. Тэхен никогда таким не был, я перестаю его узнавать. Он говорит, что ночует у Дохи, его подруги, но я знаю, что это неправда, — мальчик пялится в одну точку, пока его мать смотрит на врача, вываливая все наружу. — Кроме того, он рисует мужчин. Обнаженных. — Вы, наверное, хотите узнать, гей ли Тэхен? — спрашивает женщина, смотря на мальчика, перебирающим в пальцах обертку от фантика, найденного в кармане. — Ему всего семнадцать, — как будто оправдывает Тэхена женщина, переводя на него непонимающий взгляд. — Ты слишком молод, милый. Как ты можешь знать, кто ты такой? Врач смотрит на мальчишку, приспуская очки к переносице. — Тэхен, тебе есть что сказать по этому поводу? Мальчик поднимает глаза, пожимая плечами. — Мне нравятся члены, — бесстыдно и искренне заявляет он, пока госпожа Ким смотрит на него с растерянностью, — я хочу, чтобы меня трахали членом, мне нравится сосать члены, — ярко вставляет Тэхен в каждом предложении одно и то же слово. — У меня это хорошо получается, — заканчивает он и переводит свой невинный взгляд на мать, будто только что не сказал ничего такого. Женщина удивленно хмыкает, смотря на Тэхена, облокотившегося на спинку дивана, и складывает руки в замок, отворачиваясь в сторону окна. — Что ж, — спустя долгие секунды молчания, подытоживает врач. — Начало положено.

***

Сокджин спускается по ступенькам крыльца, прощаясь со своими студентами, и, когда поднимает голову, замедляет шаг, снимая очки для полной убедительности. Намджун выпрямляется в спине, не сдерживая своей широкой улыбки при виде мужчины, и громко заводит свой мотоцикл, подъезжая ближе. — У твоего брата занятия закончились еще днем, — Джин сует холодные руки в карманы пальто, зажимая квадратную сумку подмышкой, и демонстративно обходит намджунов мотоцикл, направляясь в другую сторону. — Я вообще-то к тебе, — Намджун разворачивает руль и глушит мотор. Он переступает ногами по асфальту, сидя на мотоцикле, в попытках догнать Джина. — Тебе Чимин сказал мое расписание? — Допустим, — Сокджин не отвечает ничего, продолжая считать осыпавшиеся листья под ногами. — Всегда было интересно, история Кореи реально настолько сложная, что для нее создали целое отделение? — Действительно. Тебе-то откуда об этом знать. — Я бы хотел, — пожимает плечами Намджун, шмыгая носом, а Джин на это хмыкает, качая головой. — Будь это ты. — Давай напрямую. Что ты от меня хочешь? — Позависать где-нибудь. — Где? У тебя в гараже, где вы с пацанами под нигерский рэп копаетесь в своих железяках или, может, набьешь мне тату и сделаешь пирсинг? — не останавливаясь, перечисляет Сокджин, демонстративно говоря на языке Намджуна. — Может, я и не такой умный, как ты или те, с кем ты привык тусоваться, но со мной не соскучишься, отвечаю, — Намджун наконец-то сравнивается с мужчиной, снимая шлем и укладывая между ног. — Тебе правда не обидно от того, что я говорю? — останавливаясь напротив мужчины, спрашивает Сокджин. — Да не. Тем более я облажался, хочу загладить вину, — по-простому и честно отвечает Намджун и не пытается из себя кого-то корчить. Сокджин от этого отвык. — А потом что? Свидание одно за другим, мы начнем жить вместе, свадьба, дети, счастливая старость? — не церемонясь, заглядывает наперед Джин, потому как в их возрасте не интересно играть в недотрогу. В их возрасте открыто ищешь надежного партнера на всю оставшуюся жизнь. — Почему бы и нет, — Сокджин качает головой, как будто отмахивается от надоедливой мысли, и возобновляет шаг, скрещивая руки на груди. Становится больно и страшно. Лишь бы хватило сил Намджуна оттолкнуть. — Если хочешь, я могу прочитать все томы истории, чтобы нам было о чем потрещать, ну или скажи, какие у тебя любимые книги, скажи, какое музло тебе нравится, типа, там Шопен, Шекспир, Чайковский? У меня вся ночь впереди, чтобы — — Намджун, — устало обрывает его Сокджин, вновь поворачиваясь лицом. Мужчина поджимает губы, бегая глазами по чужим, искренне жаждущими хоть какой-нибудь ответ, и как-то обреченно пожимает плечами, усмехаясь. — У меня ВИЧ. Намджун зависает, не отрывая глаз от Джина, который теперь боится пошевельнуться. За секунду между ними встает толстая глухая стена, пропускающая только шум листвы, голоса людей и мелькающих мимо машин. Кажется, что все закончилось, не успев начаться. — Уже как пять лет. Я принимаю лекарства, обследуюсь, хожу на эти идиотские собрания, хотя прекрасно понимаю, что это просто пустая трата времени. Это не поможет мне снова стать здоровым, понимаешь? Я не могу иметь детей, не могу обещать, что тебе не придется сидеть около меня лет так через пять и давать пить воду из трубочки, пока я буду умирать. Не могу обещать, что ты не заразишься. Намджун опускает голову, хмуря брови, и сжимает пальцами руль. — Уже жалеешь, что решил приударить за мной? Я понимаю, это нормально. — Напомни-ка, почему мы все еще стоим здесь, — Сокджин непонимающе хмурит брови, смотря на темные намджуновы волосы, с которыми играет легкий теплый ветерок, — а не сидим в каком-нибудь кафе на твой выбор. — Ты не слышал, что я сказал? — Слышал, — пожимает плечами Джун, натягивая на себя шлем и приоткрывая стеклышко, чтобы Сокджин видел его глаза. — Это ведь не смертельный приговор. У меня есть друзья, которые болеют ВИЧ, и они живут счастливой жизнью, — мужчина пожимает плечами, говоря об этом, как об обычном деле, но и ни в коем случае не пытается обесценить. Джин это улавливает. — Слушай, никто из нас не знает, что будет сегодня, завтра или через пять лет, может, ты окажешься прав, а может, нет. Чтобы узнать, нужно пробовать. Ты, блин, профессор, а объясняю такие простые вещи я тебе, — Сокджин улыбается уголком губ, наблюдая за тем, как Намджун подъезжает еще ближе, смотря на него своими черными улыбающимися глазами. — Единственное, что имеет значение, это то, что мы друг другу нравимся. — Я не говорил, что ты мне нравишься, — фыркает Джин на столь самоуверенное заявление. — Вряд ли это вообще когда-нибудь произойдет, — Джун закатывает глаза, мол, увидим, а Джин впервые за долгое время себя чувствует немного счастливее. Душа тянется своими ручонками к этой черной намджуновой кожаной куртке, его блестящему отполированному байку, к его татуировкам и какого-то черта устоять становится все сложнее. — Ну так что, прыгай? ВИЧ же не передается воздушно-капельным путем? — с иронией спрашивает Нам, протягивая Джину второй черный шлем, пока тот на него косится, словно видит впервые. — Я так и думал, что ты болван, — Сокджин нелепо рассматривает на нем свое расплывчатое отражение, и после пробует натянуть на голову, вызывая у Намджуна легкий смех. — Одно свидание, и ты от меня отстаешь. Я серьезно. — Это точно нужно снять, — Намджун аккуратно снимает джиновы круглые очки, а тот сразу же жмурится, смотря на мужчину расфокусированным взглядом. Как хорошо, что он не видит, как теперь на него пялится Намджун, прокручивающий у себя в голове миллион раз, что нет, он ни разу не пожалел о том, что решил добиться Сокджина. Со всеми его шрамами и глупыми заморочками. Может быть, он об этом пожалеет, может, умрет нескончаемое количество раз, может, эта любовь его убьет, но а пока ворчащий о своих светлых брюках Джин устраивается на заднем сидении байка, имеет значение только это. — Я тебя предупредил, — Намджун смеется, поворачивая ключ зажигания, — если ты еще и пальто мое замараешь, я с тобой точно никогда больше не заговорю. Намджун устраивает мягкие ладони на своей талии и прокручивает тормоза еще несколько раз, прежде чем плавно тронуться с места. — Ты главное держись покрепче на поворотах.

***

Чонгук сидит за барной стойкой, наслаждаясь приятной легкой музыкой и голосами мужчин, гоняющих бильярд. Он делает глоток и достает из кармана рубашки пачку сигарет, переглядываясь с барменом, до блеска протирающим стаканы. — Привет, — Чонгук узнает его по голосу. — Пока, — отвечает мужчина мальчику, но тот будто не слышит, присаживаясь рядом. — Возьми мне выпить. — Возьми сам. — Мне семнадцать. — Твои проблемы, — коротко улыбнувшись, отвечает Чонгук, заглядывая в большие карие глаза, в которых не промелькнула даже тень обиды. — Тебе разве не нужно быть дома и чистить зубки перед сном? — Не могу там находиться. Моя мать совсем спятила. Узнала, что я гей и теперь таскает меня по всяким мозгоправам,  — Тэхен самостоятельно тянется к пачке сигарет и под внимательный чонгуков взгляд вытаскивает одну, зажимая между губ. — Чокнутая, — он щелкает зажигалкой, умело подкуривая. — Может, она просто понять тебя пытается? — говорит Чонгук, делая акцент на несообразительности Тэхена, который наверняка теперь ее принимает за самого злейшего врага. — Я не хочу, чтобы она меня понимала, я просто хочу, чтобы она оставила меня в покое, — улыбается мальчик, пока Чонгук пялится в зеркало барной стойки, висящим напротив. Отражающийся в нем парень, сидящий позади Чонгука за столиком в одиночестве, пялится уже минут двадцать. — А что твои родители сказали, когда узнали, что ты, ну, типа, гей, — Чонгук переводит на Тэхена скучающий взгляд, стирая окурок в пепельнице, и пожимает плечами, облокачиваясь локтями о стойку. — Ничего. Потому что я им не сказал, — Тэхен следует за взглядом Чонгука, который бессовестно устремлен немного вдаль, на того самого парня, покручивающим в пальцах горлышко пива. — Зачем им знать? Это моя жизнь. Не их, — мужчина больше не говорит ничего, выкидывая на стойку пару вон, и беспрепятственно удаляется по своим важным делам. Блондину остается проводить его взглядом. — Тэхен! — задумавшийся мальчик переводит взгляд на проход и быстро тушит сигарету. — Ты что здесь делаешь? — Прости, я ничего не смогла придумать, чтобы тебя отмазать, — говорит Дохи, пытаясь отдышаться, пока мальчик переводит взгляд на женщину, неловко пытающуюся пройти через полуголых юношей. Тэхен пересекается с матерью взглядами, и та машет ему рукой, направляясь навстречу. — Она что, совсем спятила? Уведи ее отсюда, — мальчик пятится назад, к черному выходу, пока Дохи смотрит на тетушку Ким, обреченно пожимая плечами. — Тэхен! — окрикивает его женщина, но блондин уже успевает удрать. Она скрещивает руки на груди, с неодобрением разглядывая заведение, и после переводит взгляд на девушку, которая подходит ближе. — Как думаешь, он меня ненавидит? — Дохи заботливо приобнимает женщину за плечи, ободряюще поглаживая по руке, и качает головой. — Он просто пока не готов впустить вас в свой мир настолько.

***

Чонгук мокро целует мужчину, обхватив его лицо ладонями, и слегка раздвигает крепкие бедра в стороны, грубо вжимаясь коленом в пах. Он уже тянется закрыть дверь, но кое-кто успешно преграждает ему путь. — Блять, — обреченно стукается Чонгук головой о стену, когда за порог влетает блондин. Тэхен подтягивает толстовку на свое оголенное плечо, пытаясь отдышаться. — У тебя топографический кретинизм? Ты ошибся адресом. Снова. — Моя мать конкретно спятила, она преследует меня, — тараторит Тэхен, смотря то на Чонгука, то на высокого парня, разглядывающим его неодобрительным взглядом. — У вас это наследственное. — Вали отсюда, я его первым увидел, — раздраженно говорит мужчина, пока Чонгук отталкивается от стены, пихая того в грудь. — Нет, вали ты, — он сжимает пальцами футболку мужчины и выталкивает за порог. — Иди ты нахуй. — И тебе того же, — улыбаясь, отвечает Чон, прежде чем захлопнуть дверь. — Спасибо, — мнется на проходе блондин, ловя на себе укоризненный взгляд Чонгука. — Слушай, — раздраженно начинает он, открывая холодильник и доставая оттуда пиво, — я не твой любовник, не твой партнер, я даже не твой друг. Я тебе — никто. Ты не можешь приходить сюда вот так просто. — А мог бы быть, — пожимает плечами мальчик, по-хозяйски проходя дальше. — Ты мне, правда, нужен. — Нет, тебе так кажется, потому что тебя так научили думать, — громко начинает мужчина, расстегивая свою широкую черную рубашку до конца и подходя к Тэхену вплотную, — но правда в том, что тебе не нужен никто, кроме себя самого, — мальчик смотрит в его черные глубокие глаза и это то, что он в приницпе ожидал услышать. — И нет, ты здесь не останешься, — тихо говорит мужчина в его губы, наблюдая за тем, как блондин начинает стягивать с себя толстовку. — Тогда я буду ночевать на улице, а там сейчас холодно и много маньяков. Чонгук закатывает глаза, топая босыми ногами к кровати, а Тэхен победно улыбается, принимаясь расстегивать джинсы. Он первым делом направляется к большой кровати Чонгука, но тот его останавливает, вручая пушистый белый плед. — Одна ночь. На диване, — серьезно говорит мужчина. Тэхен недовольно вздыхает, наблюдая за тем, как Чонгук медленно стягивает рубашку с плеч, скидывая на пол. Когда наступает глубокая ночь, Тэхен, тихо шлепая босыми ногами по полу, аккуратно проходит к чонгуковой кровати. Он по-хозяйски одергивает свои боксеры и приоткрывает огромное одеяло, ложась на вторую половину, лицом к голой спине Чонгука. Мальчик довольно выдыхает, будто здесь, рядом с Чонгуком, он чувствует себя на своем месте. Мужчина не может уснуть уже битый час. Он слушал, как блондин возился на диване, шлепал от туалета до кухни раза три и в итоге пришел туда, куда Чонгук запретил приближаться. Чонгук приоткрывает глаза, уставившись в одну точку, и ощущает на своих волосах ровное глубокое дыхание блондина, который уснул мгновенно. Мужчина никогда не лежал вот так с кем-то на своей кровати. Она и сам Чонгук предназначены для другого. Сегодня становится незапланированным исключением.

***

Чонгук вслепую вырубает будильник, приподнимаясь с подушки, и хмуро косится на вторую помятую половину, но Тэхена уже нет. Ни его вещей, ни запаха, ни голоса — ничего. Будто вчера вечером его здесь и не было. В дверь раздается звонок — Чонгук хватает подушку и вылезает из-под одеяла, прикрывая ею пятую точку. Он, все еще пытаясь разлепить глаза, открывает дверь и видит перед собой Джунг, которая чмокает его в щеку и проходит дальше. — Доброе утро, — вскинув брови, выдает мужчина. — Уже вообще-то час дня. У тебя гости? — улыбается Джунг, смотря на то, как Чонгук, сверкая голыми ягодицами, направляется в ванную комнату и после выходит оттуда в халате. — Они не обязательно нужны для того, чтобы спать голым, — мужчина включает чайник и после лезет в холодильник, доставая оттуда бутылку воды. — У тебя весь ящик забит почтой, ты его вообще когда-нибудь проверяешь? — Джунг хватает яблоко из блюдца, звонко откусывая, а Чонгук смотрит на кучу разных бумажек, валяющихся на столе. — Мне не интересно читать письма от поклонников. — Ну что за самовлюбленный засранец, — ухмыляется девушка, смотря на взъерошенные чонгуковы волосы, его немного помятый вид, и улыбка с лица медленно пропадает. — Слушай, насчет того, что было, — Чонгук непонимающе вскидывает брови, наклоняясь к мирно спящему в переноске Юонгу, и аккуратно приоткрывает кромку одеяла. — Виен не хотела всего этого говорить. Она так не считает, правда. — Ты думаешь, меня ебет, что думает обо мне эта, — Чонгук успевает себя одернуть, поднимая глаза на вскинувшую брови Джунг, мол, только попробуй, и прочищает горло, — твоя жена. Она просто бесится, потому что знает — ты любишь меня больше, чем ее, — девушка скрещивает руки на груди, качая головой. — И это правда. — Ты просто безнадежен, — Чонгук слегка улыбается, поглаживая указательным пальцем маленькую щечку сына и больше ничего не говорит. —  Мы поговорили и решили, что пусть пока останется все как есть. — У тебя язык не болит? — В смысле? — Ну а как она иначе согласилась? — язвит мужчина, хмыкая, на что получает болезненный удар в плечо.

***

The Wonder of It All (Offer Nissim Remix) KristineW Юнги благодарно кивает бармену, подкатившему стакан с виски прямо в руки, и с безразличием отводит глаза. Стоило Хосоку отойти — обворожительная улыбка бармена то и дело появляется на губах, как только Мин касается мужчину мимолетным взглядом. Он рассматривает Юнги, открыто улыбаясь, а тот уже и забыл, какого это — быть интересным кому-то со стороны. Пусть он хоть снимет свою белую обтягивающую майку, эти рваные джинсы прямо здесь, залезет на стойку, соблазнительно начав танцевать, — Юнги этим уже не возьмешь. Его сердце, его мозг, руки, ноги — он сам принадлежит только одному мужчине. — Ты что, заблудился? — Юнги даже не нужно поворачиваться, чтобы понять, кого сюда занесло, как на ежедневный сатанистский ритуал. — Твой дом в другой стороне. — Тебя забыл спросить, — Мин делает глоток, поглядывая на часы. Чонгук благодарно приподнимает пиво в сторону бармена, который одним ловким движением помог откупорить крышку. — Я думал, когда пары живут вместе так долго, они запираются у себя дома, пекут печенье по рецепту из ютуба, трахаются в миссионерской позе и засыпают под романтические комедии со счастливым концом. Поправь, если я что-то упустил. — Тебе-то что об этом знать? — И правда, у меня ведь отношений-то никогда не было, — пожимает плечами Чонгук, как будто это новость, а Юнги сжимает пальцами стакан, потому как знает — их разговоры до добра не доводят. — Секс с незнакомцами ведь куда круче, чем вся эта ебатень. Ты мне сам об этом говорил, помнишь? — Это было давно, — Юнги поворачивается на стуле к Чонгуку, стоящему рядом. Он ухмыляется, мол, да ну, и смотрит на него глубоким пронизывающим взглядом, скрывающимся под светомузыкой. — Не очень-то. Я до сих пор помню, как охуительно ты стонал, когда был снизу. — О чем болтаете? — Хосок появляется сзади Юнги, крепко окольцовывая его шею руками, и поднимает свои лучистые глаза на Чонгука. — Вспоминаем наше с Юнги знакомство. Так быстро с меня еще никто штаны не снимал. Юнги сжимает челюсти, прикрывая глаза, потому как понимает — это полный пиздец. Хосок хмурит брови и встает между мужчинами, не зная, на кого смотреть. Чонгук усмехается, облокотившись локтем о подсвеченную стойку, и с удивлением смотрит на Юнги. — Ты что, ему не рассказывал? — Не рассказывал о чем? — Хосок перестает слышать музыку. Все вокруг меркнет. Он смотрит на Чонгука, пожавшего плечами, будто он и подумать не мог, что за семь лет их отношений Юнги мог скрывать такое. — Вы что, реально трахались? — со смешком переспрашивает Хосок. — Это было очень давно, — Юнги тянется к Хосоку, пытаясь взять за руки, но тот никак не реагирует, смотря на своего друга, который наблюдает за кем-то из толпы. — Настолько, что я уже давно об этом забыл. — Ну и кто был снизу? — Ты что, серьезно? Нахрена тебе эта информация? — Хосок сует руки в карманы брюк и грубо протискивается между мужчинами, громко заказывая у бармена текилу с водкой. Юнги не любит, когда Хосок пьет этот адский коктейль, но сегодня он идет нахуй. — Да ладно, Хо, зато теперь у тебя еще больше причин не выходить за него, — перекрикивает музыку Чонгук, приобнимая за шею своего друга, закидывающим в рот дольку лимона. — Иди нахуй, Чонгук, — Юнги грубо пихает мужчину в плечо, а Хосок не обращает на них никакого внимания, убалтывая вторую стопку. — Тебе вечно все нужно испортить. Мужчина хмыкает, присасываясь к горлышку пива, и делает медленные шаги назад, в толпу, оставляя этих двоих наедине. Чонгук не сделал это, чтобы кого-то уколоть, он лишь вспомнил былого Юнги, их знакомство в этом же клубе, за этой же стойкой, и просто решил понастальгировать. Кто же знал, что Юнги решил утащить этот очень интересный факт с собой в могилу. Чонгук относится к этому легко и непринужденно, потому что для него это ничего не значит. Как и каждый его трах. Мужчина проходит дальше, ближе к центру, и цепляет за руку блондина, прижимая поближе к себе. Он вздергивает подбородок Тэхена, смотря на него своими жадными черными глазами, и проводит большим пальцем по нижней пухлой губе, приоткрывая рот. Эти острые ключицы, оголенные крепкие руки, белая майка, которая так прекрасно на нем сидит — все чего Чонгук хочет сейчас. — Я занят на сегодня, — говорит блондин прежде, чем Чонгук его целует. Мужчина недолго смотрит на мальчика и после ухмыляется, пятерней зарываясь в его влажные белоснежные волосы. — Малыш стал превращаться в настоящего гомосексуалиста. Дерзай. Ощути все прелести молодости, — горячо шепчет Чонгук на ухо и после медленно отстраняется. Тэхен на него смотрит, немного улыбаясь, и обхватывает запястье мужчины своими длинными пальцами, нехотя убирая от себя. Вернувшийся симпатичный парень, едва ли старше самого Тэхена, оглядывает Чонгука и по-собственнически приобнимает блондина за плечо, утягивая в горячую толпу. Чонгук не смотрит им вслед, улыбаясь, и качает головой в такт музыки, прикрывая глаза. Он не один. Сзади уже успел кто-то пристроиться.