Не отрекаются любя

Просыпаться среди ночи от собственного крика, задыхаясь в темноте, вот что ему остаётся. Холодный пот стекает по белоснежной коже, оставляя после себя табун мурашек. Птица мерзнет, растирая холодные руки, пытается отдышаться, привести мысли в порядок, наконец собрать себя по кусочкам, но каждый раз, когда в памяти всплывают до боли знакомые черты лица, обессиленно скулит, впиваясь отросшими ногтями в жилистую руку. С трудом опуская ноги на мягкий ковёр, молодой мужчина сглатывает вязкую слюну, осматривая комнату. Тихо. «— Птиц, посмотри какой он хороший! — Девушка берет на руки пушистый комок, прижимая к груди, — Давай заберём его, он не переживёт зиму, слишком маленький. — Ладно...» Одно из немногих приятных воспоминаний подействовало отрезвляюще, вырывая из цепких рук костлявой. Накинув халат, Птица неспешно прошёлся по комнате, подцепив длинными пальцами небольшую ткань шелковой ленты, которую так любила вплетать в высокий хвост его любимая. « — Я замерзла, обнимешь меня? — Взгляд медово-карих глаз действует на мужчину гипнотически, заставляя засунуть свой характер куда подальше. — Иди сюда, маленькая моя, иди ко мне...» Снова эта ноющая боль под рёбрами, вынудила сдавлено охнуть, а после задержать дыхание, чтобы не было больно при вдохе. Бесцельно расхаживая по пустой квартире, что находилась ниже офиса, мужчина прокручивал в голове события не столь отдаленные, а потому слишком болезненные, рана ещё не затянулась, да и не затянется уже никогда, напоминая Птице о ночи, которую хотелось забыть. Flashback Косой дождь бил по окнам, а выпитое за ужином вино, лишило сна. Девушка устроилась у камина с небольшой книгой, мягко очертив тонкими пальцами пухлый переплет. Содержание книги совсем не интересовало, скорее это был один из немногих способов отвлечься и забыть о самовлюбленном психе, что занял тело и разум ее любимого Сережи. Птица, как он себя называл, подавлял Разумовского на протяжении нескольких месяцев, не позволяя Виктории видеть супруга. Разговоры не особо помогали, ведь попытки вразумить рыжего черта заканчивались провалом. « — Верни его, хоть на пару минут, — Вика хватает мужчину за руку, преграждая путь, — Прошу, верни! — На пару минут? — Губы расплываются в улыбке, а янтарно-желтые глаза с интересом рассматривают симпатичное личико, — Я предполагал, что Тряпка скорострел, но чтобы пару минут. — Если у тебя все заканчивается постелью, это твои проблемы, — Девушка опускает руки, продолжая стоять непозволительно близко, — Мой Сережа другой. Птиц сжимает челюсти до хруста зубов, нависая над хрупкой девушкой. « Мой Сережа» Это словосочетание было триггером для Птицы, он не выносил телячьих нежностей, но даже он был подвержен желанию почувствовать себя любимым. Схватив девушку за тонкую шею, мужчина вдавил ее в холодную стену, зашипев. — Твой значит? — Жгучая ревность и животное желание смешались воедино, лишая возможности мыслить — Любишь его, да? Грудная клетка часто вздымается, ему тесно в этой броне, стал крупнее. — Нравится спать с ним? — Да...» Виктория переворачивает страницу, нервно сглотнув, следующее воспоминание одно из самых болезненных для нее. « — Я беременна! — Вика протягивает Разумовскому снимок УЗИ, едва сдерживая слезы. — После стольких попыток, у нас будет малыш... Трясущимися руками Сергей берет черно-белый снимок, с трудом рассматривая нечеткие контуры. Он станет отцом. — Любовь моя! — Разумовский подхватывает любимую на руки, покрывая поцелуями лицо, — Я так счастлив.... В ту ночь, Птица обезумел от гнева. Тряхнув спящую девушку за плечи, мужчина схватил ее за ногу, стаскивая на пол. — Вставай! — Птиц присел рядом с Викой, больно схватив за волосы. — С кем ты спала, м? По чьим еще членам прыгала? — Ты в своем уме! — Девушка шипит, царапая мужчину за руку, — Да кем ты меня считаешь! — Шлюха! — Птица бьет Вику по лицу наотмашь, сдавливая горло. Он любил душить, ему нравилось чувствовать свое превосходство. — Ты трахалась с ним, но представляла меня, я прав? Маленький червячок зависти поселился под ребрами с того момента, как Птиц начал чувствовать к Вике что-то еще, помимо ненависти. Как забавно, от ненависти до любви. — Отпусти... — Вика закатывает глаза, разум покидает тело, вынуждая обмякнуть в таких ненавистных объятиях. Птица берет на руки хрупкое тельце, прижимая к своей груди. Держать Вику на руках было для него в новинку, он помнил как Разумовский вынес Вику из ЗАГСа на руках, видел ее счастливое лицо, поэтому он пару минут стоит неподвижно, а после начинает расхаживать по комнате, продолжая держать девушку на руках, будто они счастливые жених и невеста.» Виктория откладывает книгу, смотрит в одну точку, прокручивая в голове все, что было связано с ее мужчинами. Да, спустя время Птица немного успокоился, позволяя Сергею брать контроль над телом. Первые месяцы беременности Сергей был рядом с Викой, не отходил ни на шаг, а желтоглазый безмолвно наблюдал за их маленьким счастьем, питаясь положительными эмоциями, ведь несмотря на скверный характер, Птица хотел этого ребенка, хотел стать отцом, хотел оберегать и быть рядом с Викторией, несмотря на то, что она любила Сергея, это никак не мешало Птице любить ее. Их счастье длилось не так долго и рухнуло в ночь, когда у девушки произошел выкидыш. « — Сереж.... — Что? — Разумовский зевнул, прижимая Вику к себе. — Почему ты не спишь? — Мне плохо. — Вика почувствовала, как к горлу подкатывает комок и вскочила с постели, убегая в ванную комнату. Согнувшись пополам, девушка сдавленно заскулила, очищая желудок от позднего ужина, а после с трудом поднялась на ноги, жадно глотая воду из под крана. Сергей стоял под дверью, не решаясь войти. Помочь он ничем не мог, а вот быть рядом очень хотелось. — Вик, я могу войти? Милая позволь мне.... Сергей слышит крик за дверью, стремительно оказываясь в ванной. Шок. Разумовский видит окровавленные ноги любимой, не решаясь подойти ближе. Боль. Она потеряла ребенка. Скорая, капельницы, долгая реабилитация и запрет врачей беременеть снова. » Девушка смахивает горячие слезы, поднимаясь с кресла. С того момента их семейная жизнь пошла под откос. Частые ссоры, временные расставания, горячие примирения и снова ссоры. Сергей ушел в себя, заглушая боль работой, а Виктория стала проводить вечера в одиночестве, сидя у камина за бокалом вина. Птица лишь подливал масло в огонь, ведь измены тоже стали частым явлением. Поначалу, Птиц делал это незаметно, скрывал и уверял Вику, что она его единственная женщина, но постепенно ему надоело. Мужчина пропадал ночами, а возвращался под утро, нередко пьяным, принося с собой запах других женщин. Виктория чувствовала кинжал под ребрами всякий раз, когда Птица смотрел на нее наглыми глазами, желая получить поцелуй или чуточку больше. Вика не позволяла к себе прикасаться, кричала, била посуду, но Разумовского это никак не трогало. Сердце девушки дало трещины из которых сочилась кровь, отравляя ее душу. С каждым днем Вика становилась бледной тенью себя, она угасала. Самобичевание было прервано тихими шагами, что доносились из гостинной, оповещая девушку о возвращении Птицы с очередного «задания». — А почему ты не в постели, м? — Птиц подходит к девушке, смотря на нее раскрасневшиеся щеки, черт это возбуждало. — Ждала меня? — Я уже давно не жду тебя, — Вика поднимается, хочет отойти, но Птица не позволяет, больно схватив за руку, — Пусти. Толчок в грудь заставил девушку упасть на мягкий ковер, удивленно вскинув бровь. — Ну что ты бесишься, птенчик? — Мужчина опускается на колени, нависая над Викой. — Хочешь, я и тебя трахну? — Горячие ладони опускаются на бедра, разводя в стороны. Черт, давненько у них не было секса, Птица соскучился. — Нет! — Вика сводит ноги, отползая. — Не трогай меня! — Повтори, — Птиц ползет следом, — Я не расслышал. — Хватает девушку за лодыжку, нависая сверху. Грубо раздвинув бедра любимой, мужчина расстегивает брюки, освобождая напряженный член. — Ты ведь хочешь этого, верно? — Не надо, пожал... Ай...— Пощечина обожгла нежную кожу, а из глаз брызнули слезы. — Если не хочешь сама, я возьму силой. Птица рвет пижамные шорты, довольно хмыкнув, ведь трусиков на девушке не оказалось. Зафиксировав руки над головой, чтобы Вика не царапалась, мужчина двигается ближе, приставив набухшую головку ко входу. Вика дернулась, нервно сглотнув, ведь Птица был велик для нее и вот так, без смазки, на сухую, да он спятил. — Птица, пожалуйста, — Вика смотрит в желтые глаза, пытаясь найти там хоть каплю жалости, — Остановись, только не так, я не смогу принять тебя без... Аааааааа. Низ живота пронзила острая боль, когда Птица вошел резко, даже не заботясь о ее состоянии. Он и раньше был не особо нежен, но всегда подготавливал и не жалел смазки, чтобы ей было не так больно. Вика чувствует себя униженной, грязной шлюхой у которой даже не спросили разрешения. Боль усилилась, когда Птица начал рвано двигать тазом, крепко ухватившись за бедра, не позволяя отстраниться. — Знаешь, — Птица начинает двигаться быстрее, сдерживая стоны, — Он ведь тоже делает это, — Движения стали резче, глубже, — Он тоже трахает их, после меня, и ему нравится. Вика закрывает глаза, сердце разбивается на тысячу осколков, впиваясь в душу. Он убил ее. Они убили. Низ живота разрывает от боли, но девушка терпит, прокусывая губу до крови. Он повредил ее, она это чувствует особенно остро, когда Птица втрахивает ее в мягкий ковер, не заботясь о ее сдавленных хрипах. Ускоряется, заставляя хрупкое тело биться в агонии, и молить всех известных ей богов, чтобы этот кошмар закончился. — Я (Мы) пару часов назад трахали близняшек и черт, это было ахуенно! — Птица чувствует приближение оргазма и ускоряется, опустив голову. — Блять, ты и рядом не стояла, поверь мне... Когда все закончилось, Птица зачесывает пятерней прилипшие пряди назад и окинув девушку взглядом, уходит в спальню. Вика лежит неподвижно пару минут, а после опускает руку на промежность, ей больно. Пальцы нащупали вязкую субстанцию, а когда девушка увидела кровь, вперемешку со спермой и ее влагой, пришла в ужас. Он порвал ее. С трудом поднявшись с пола, Вика медленно идет в ванную, запирая дверь. Она не хочет, чтобы он видел ее, она больше не хочет видеть его (их). Погрузившись в теплую воду, Вика прикрыла глаза и улыбнулась. Она вспомнила дом и родителей, которых ей захотелось обнять и почувствовать ответное тепло, но ее мечтам не суждено было сбыться. Девушка тихо заплакала, сделав первый глубокий порез, опуская руку в воду. Щиплет. Она слышит голос матери в своей голове, который зовет ее с собой. — Мамочка... Вика делает надрез на правой руке, с трудом удерживая бритву, ведь пальцы не слушались, повредила сухожилия. Если не рассчитать и резануть глубже, пальцы перестают двигаться. — Мне больше не страшно, мамочка... Конец Flashback Птица находит в шкафу ее любимый свитер, который она связала и идет в их спальню, опускаясь на подушку. Вдохнув до боли знакомый и родной запах, Птица скулит, сжимая в руках мягкую ткань. Все было пропитано ее запахом, он не мог отпустить. — Вика, — Птица утыкается в подушку, — Ангел мой, прости меня.... На прикроватной тумбочке стояла фотография в черной рамке, которую Птица целовал каждое утро и перед сном, иногда протирая стекло от пыли. Перед тем, как лечь в постель, он умолял Вику прийти к нему во сне, но она не приходила. Пол года прошло, а она ему ни разу не приснилась. Птица научился плакать не так давно, вычитал где-то, что после этого становится легче. Он не выходил из башни, став добровольным узником, заперев себя здесь навечно. Пытался вернуть Сергея, но тот растворился в сознании Птицы, перестав существовать как личность, не смог смириться с потерей, не пережил. — Что случилось, огонек? — Девушка присела рядом, рассматривая мужчину. Птица подскочил будто его облили кипятком, перестав дышать. Нервно сглотнув, мужчина облизал пересохшие губы, смаргивая слезы. — Вика, — Шепчет Птица, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вика, — Птица неуверенно протягивает руку, боится спугнуть, — Маленькая моя, иди ко мне. Девушка улыбается, прикладывая ладошку к бледной щеке. Она смотрит на него с такой нежностью, что у Птицы сжимается сердце. Как он мог обидеть ее? Как поднялась рука? — Огонек, — Вика улыбнулась, склонив голову на бок, —Отпусти меня, ладно? Ты не даешь мне уйти, здесь мне холодно. — Но я хочу, чтобы ты была со мной, — Птица двигается ближе, льнет к ее руке, ощущая ледяной холод, — Я так скучаю... — Я всегда буду рядом с тобой, — Девушка невесомо целует Птицу в лоб, — В твоем сердце. Птица просыпается в холодном поту, взвыв от боли. Не отрекаются, любя. Ведь жизнь кончается не завтра. Я перестану ждать тебя, а ты придешь совсем внезапно. А ты придешь, когда темно, когда в стекло ударит вьюга, когда припомнишь, как давно не согревали мы друг друга. И так захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то, что переждать не сможешь ты трех человек у автомата. И будет, как назло, ползти трамвай, метро, не знаю что там. И вьюга заметет пути на дальних подступах к воротам... А в доме будет грусть и тишь, хрип счетчика и шорох книжки, когда ты в двери постучишь, взбежав наверх без передышки. За это можно все отдать, и до того я в это верю, что трудно мне тебя не ждать, весь день не отходя от двери.