Разные

Они слишком разные. Разные друг для друга, для совместной жизни, для мира. Разумовский с трудом вспоминал как расставался с Лерой. Крики, скандалы. Наливая шампанское в бокал, он усмехался, иногда от всей глупости ситуации, иногда от подступающих слез. Девушки его больше не интересовали, все пытались, но ни одна не добралась до сердца. Лера? Макарова тяжело переносила все. Сергею она доверялась полностью, отдав почти всю себя. Как долго она плакала. Новые отношения завести было нетрудно. Юноши завоевывали внимание Леры цветами, свиданиями, но еще никто не поразил её ромашками и катком. Дорогие рестораны, розы, от всего было уже тошно. Она взяла в привычку принимать все презенты и на все соглашаться. Смешно было даже от того как эти парнишки радовались, когда та говорила да. Секс? Было и такое. Разумовский мог снять номер ради какой-то девушки с огромной грудью, которая, ну, никак не отставала. Прелюдий было мало, Сергей мог оставить бардовые пятна на шее девушки да и все. Он грубо брал всех, не обращая особого внимания на громкие стоны, больше походящие на крики, а не признак удовольствия, терпел как ногти впивались ему в спину, больно хоть и было, но чувство разрушения подавляло все остальные. С Лерой он был нежный, долго целовал её, прощупывая губами каждый сантиметр её тела, плавно двигался, боялся навредить. Быть спокойным и нежным с кем-то еще больше не получалось. Макарова же без особого осознания отдавалась многим. Пусть её бросят на утро, сочтут за шлюху что угодно. Уже не удовольствие, а развлечение. Смешно было от попыток совратить её. Леру пытались выводить на чувства, но было тщетно. Ни один мужчина не сравнился с Разумовским. Она чуть ли не таяла под ним, извивалась в его руках. У Леры карие глаза, похожие на молочный шоколад, кофе, во время злости принимали почти черный оттенок. Сережа замечал это и поражался, он находил все в ней особенным. Глаза Разумовского — голубые, небесные, синие, сотни синонимов и оттенков. Макарова терялась в этих глазах, на солнце они казались почти стеклянными, яркими. Бездна, которая тянет за собой в самую глубь. Хочется тонуть. Они могли часами смотреть друг другу в глаза и каждый из них считал их глаза особенными. Лера отличалась пухлыми губками, которые всегда были ухожены. Ей хватало раз в пару дней мазать их гигиеничной, чтобы не обветрить. У Сергея же ситуация полностью противоположная. Вечно сухие, потресканные, верхняя губа частенько лопалась посередине. Как бы Макарова не старалась исправить ситуацию — все было так же. Но в то же время она с ума сходила, когда Разумовский аккуратно целовал этими шершавыми губами со вкусом той или иной гигиеничной помады. Часто это была вишня или какао. Привычку постоянно целовать девушку Сережа подхватил, когда та начала курить при нем. Он забирал сигарету, которую после докуривал, и целовал Леру. Сначала она сопротивлялась, доставала новую, заново прикуривала, но это повторялось. Сейчас же она перестала курить, но пачку носит с собой постоянно, вдруг все повторится. Разумовский наоборот, курил две или полторы пачки в день. Целовать было не кого, да и не надо было, а вот покурить вошло в привычку. Он часто вспоминает, когда ночью они сидели под подъездом. Лера засыпала на коленях, Сергей слегка приобнимал её, выдыхая дым наверх, чтобы запах не коснулся девушки, хотя бы в полной мере. Макарова жутко ревновала мужчину. Вокруг него было очень много женщин, других девушек и она всегда боялась, когда Разумовский не отвечал на её звонки. «Мне нашли замену?» — постоянно крутилось в голове, хотя напрасно, другие не интересовали Сергея, но ревностью Леры, был польщен. Сам он никогда не ревновал Леру, кроме единичного случая, что и стало причиной их расставания. Куча ухажеров вокруг Макаровой не страшили, а даже забавляли. Разумовский знал, что никто не назовет её «ма шери», не отберет сигарету, не поцелует и не приобнимет в холодный вечер так, как это делал он. Лишь один напрягал своим присутствием. Дима — одногруппник Леры. О, это имя Сергей заполнил надолго. Юноша увиливал за Макаровой, не слушал все её отговорки, что у той есть отношения, был слишком настойчив. Когда Разумовский приехал забирать девушку, то Дима прямо заявил, что тот не стоит Леры и она сделала не правильный выбор. Драка, скандал. Это сильно задело Леру, она лишь добавила, что не желает видеть обоих, что Сережа слишком много себе позволяет и ограничивает её. Тут уже сорвался мужчина и терпеть этого Макарова не стала. Они расстались. Молча, без умалений. Лера приехала забрала вещи и оставила колье, подаренное Сергеем на пол года отношений, а он не останавливал её. Они разошлись глупо, ужасно глупо. Время шло. Лера умудрилась снова влюбиться, как маленькая девочка. Разумовский знал об этом — в социальных сетях было слишком много фотографий. Её новый парень кареглазый брюнет Артем, полная противоположность Сергею. Порой мужчина сидел, рассматривал их совместные фото за бокалом шампанского. — Какая же ты глупая, Лера. В один вечер она завалилась на порог к Разумовскому. — Знаете, я выхожу замуж, — с улыбкой говорила Макарова, держа руку перед лицом мужчины, на которой на пальце красовалось обручальное кольцо, а вот на щеках была потекшая от слез тушь. — Что ж, выходите. Ничего. По креплюсь. Видите спокоен как! Как пульс покойника. Лера уткнулась в плечо, заливаясь слезами. Не разлюбила, не рассталась. Устала. Сережа слегка поглаживал её плечи и целовал в затылок. Резкий порыв, девушка целует прямо в губы. Разумовский пьянеет, намного хуже, чем от алкоголя и углубляет поцелуй. Ни страсти, ни огонь — холод и нужда друг друга. И через время они на кухне, Макарова в рубашке мужчины, а он в шелковом халате. Сергей заваривал чай, пока Лера сидела на подоконнике и крутила в руках пачку сигарет. — Хочешь возьми, я не против. — Не заберешь? — с некой обидной спросила девушка открывая пачку. — А есть смысл? Ты же выходишь замуж или уже передумала? — Разумовский поставил чашки на стол и посмотрел на Леру. — Это же измена, неправильно как-то. Повисло молчание, Сережа сохранял полное спокойствие, лишь иногда ухмылялся от растрепанных волос и пьяного взгляда. Аромат чая смешался с табаком. На улице сыпал снег. Макарова снова молча ушла, а Сережа снова не остановил её. Ошибка обоих. И это будет повторяться вновь и вновь. Разность — произнося это слово на ум приходят эти двое. Полностью разные, разбитые друг другом, мечтающие «…без мук целовать, целовать, целовать»