ごめん (прости)

***

Коко нервно сжимал в руках телефон. Костяшки давно побелели от такого напора, но он даже не обращал на это внимания, лишь внимательно вглядываясь в дисплей. В голове было слишком много мыслей, которые сменялись подобно быстрой перемотке, и Коко никак не мог ухватиться за нужную. С днём рождения, Инупи. Он в очередной раз прочитал своё короткое сообщение, которое теперь казалось несказанно глупым и неуместным. Но оно было отправлено. Ответ на которое пришёл мгновенно. Какой неожиданный подарок. Спасибо, Хаджиме. Коко уже в сотый, тысячный, миллионный раз прочёл такое же короткое сообщение, поначалу долго всматриваясь в каждую букву, каждый символ, отмечая, что он не надеялся на ответ. Подарок. Инуи правда посчитал это подарком? Ему было приятно получить сообщение от Коко? Он не стал удалять его номер? Они не виделись уже около года. С тех пор как Коко сказал, что их пути расходятся, и им пора научиться жить порознь. В последние дни Коко слишком много думал, настолько, что голова начинала идти кругом, а боль, подобно молотку, долбила по вискам. Он выпил уже целую пачку обезболивающего за эти дни. Голова болеть переставала — но мысли, похожие на нарастающий смерч, никуда не девались. Коко положил телефон в сторону и откинул голову на спинку дивана, прикрывая глаза. Воображение снова подкинуло недавние воспоминания: как они дрались и кричали друг на друга, каждый погружённый в свои личные травмы. Они кричали и кричали, но не слышали друг друга. Или не хотели слушать. Два глупых подростка со своими тараканами и нежеланием услышать и понять другого. Тогда Коко в кои-то веки решил поступить как взрослый человек, приняв мудрое, тогда ему так казалось, решение — отпустить Инуи. Позволить ему, наконец, строить собственную жизнь, такую, какую он сам пожелает. Коко каждый раз напоминал себе, что принял верное, взвешенное решение. И каждый раз не мог перестать жалеть об этом. — Инупи... — прошептал он, проведя ладонью по лицу. Коко, резко открыв глаза, снова схватил свой телефон и открыл диалог с Инуи. Хаджиме. Ещё и именем полным назвал, что происходило довольно редко. Обычно, когда Инуи собирался поговорить о чём-то серьёзном, важном, когда от Коко требовалась такая же серьёзность. — Да блять, — выругался он и коснулся пальцами клавиатуры. Привет, Сейшу, не хочешь встретиться? Посмотрел на сообщение, оценивая его содержимое, и недовольно хмыкнул, удаляя текст. — Почему Сейшу? Привет, Инупи. Слушай, ты не хотел бы встретиться, поговорить?

***

Инуи ответил на сообщение, что было полнейшей неожиданностью для Коко. Нет, не просто ответил, а согласился встретиться, поговорить, всё обсудить. Кончики пальцев нервно подрагивали от волнения, и Коко никак не мог взять себя в руки. Он целый год буквально сходил с ума, постоянно думая о том, как он поступил, и каждый раз убеждал самого себя в правильности решения. И поэтому каждый раз со злостью отбрасывал телефон от себя, чтобы не сорваться и не написать. Но когда Коко случайно увидел Инуи и Дракена, гуляющих и о чём-то болтающих, он не выдержал и на следующий день поздравил Сейшу с днём рождения. И через два дня набрался смелости или чего-то там ещё и предложил встретиться. Это всего лишь встреча, никого ни к чему не обязывающая. В месте, где они когда-то жили, ну конечно. Инуи не мог выбрать что-то другое. — Ну привет, — Коко, погрузившийся в собственные мысли, невольно вздрогнул от прозвучавшего голоса. Как же давно он его не слышал. — Ты рано. Коко натянул на лицо привычную маску безмятежности и отчуждённости и развернулся. — Ты тоже. Он посмотрел на Инуи и почувствовал, как дыхание против воли перехватило. Не сказать, что он особо изменился внешне, разве что волосы стали длиннее. Что он и поспешил озвучить. — Ты решил отрастить волосы? Я не хотел их стричь, потому что хотел оставить волосы, которые трогал ты. — Решил сменить стиль, — хладнокровному тону в его голосе мог бы позавидовать любой, но Коко нутром ощущал, что Сейшу решил надеть такую же маску, как и он, что на самом деле Инуи молчит о многом. Они оба молчат о многом. Коко это видел, понимал, потому что делал абсолютно то же самое. — Ну, говорить будем? — спустя несколько минут подал голос Инуи, присаживаясь на старый матрас, где они когда-то спали вместе, согреваясь под двумя тёплыми одеялами. — Или так и будешь стоять и пялиться на меня? — постучал рукой рядом с собой, приглашая. А Коко и в самом деле уже долгое время просто смотрел на него и смотрел, на его Сейшу, каждую черту лица которого он знал наизусть и мог воспроизвести в памяти, разбуди его в любое время суток. Они знали друг друга от и до, но сейчас казались такими чужими. Неприятное, мерзкое чувство, сдавливающее сердце в тиски. — Я бы хотел извиниться, — Коко, убрав с лица глупую и неуместную улыбку, сел рядом, однако оставаясь на некотором расстоянии. Это не укрылось от такого же внимательного взгляда Инуи. Он заметил дрожащие руки Коко и, прикрыв на секунду глаза, словно что-то обдумывая, протянул ладонь, переплетая их пальцы. От этого действия у обоих, кажется, мурашки пробежали по телу, а на душе стало так тепло, как не было очень давно. — За что извиниться? — вопрос Сейшу прозвучал тихо и как-то бессмысленно. Он знал, что Коко есть за что просить прощения. Инуи тоже есть за что. За то, что согласился с самым глупым решением Коко в его жизни. За то, что не выразил никаких сомнений на этот счёт. За то, что так легко его отпустил. За то, что не пытался ничего изменить. Наверное, потому что уважал решение Коконоя Хаджиме. Наверное, потому что считал, что им обоим будет лучше. Наверное, потому что Коко будет без него лучше. — А то ты не знаешь, ха, — Коко повернулся в его сторону, в привычной манере показывая язык и чуть сильнее сжимая ладонь Инуи. — Если ещё раз так сделаешь, я тебя ударю, — угроза прозвучала едва ли убедительно, что только подтвердилось практически незаметной улыбкой Сейшу — лишь уголки губ приподнялись вверх и тут же опустились обратно. Но Коко заметил, не мог не заметить. Он заглянул Инуи в глаза, придвигаясь ближе, и коснулся второй рукой его щеки. С таким трепетом провёл кончиками пальцев по коже, поглаживая ожог, шрам, который он трогал уже столько раз. Сейшу не шевелился, лишь молча позволял к себе прикасаться и смотрел в ответ. В эти глаза, которые, казалось, вечно были сощуренными. Инуи так любил эти глаза. — Брось, тебе нравится мой язык, — попытался отшутиться Коко, чем только вызвал заинтересованный взгляд Инуи. И усмешку от двусмысленности сказанного. Да Сейшу абсолютно всё нравилось в Коко. — Я так много хочу тебе сказать... — слова из уст Коко прозвучали как признание. Признание о том, как он жалел. Признание о том, как он скучал. Признание в любви. Признание сразу во всём. — Ну так скажи, — Сейшу не собирался его торопить, но чувствовал, как собственное нетерпение подбиралось к горлу, почти душило, как слова хотели вылезти наружу. — Или покажи, — спустя всего несколько секунд, которые для двоих показались вечностью, добавил Инуи, не сумев сдержаться. И Коко с благодарностью посмотрел на него. И резко рванул вперёд, так, что чуть не завалил Сейшу на матрас, но руку его так и не отпустил. И больше не отпустит никогда. И никто и ничего в целом мире не заставит его так поступить. Поцелуй Коко резкий, почти грубый, лишь рука коснулась волос Инуи, кончиками пальцев поглаживая кожу головы, нежно, даже осторожно, будто боясь навредить, что в корне отличалось от поцелуя. В поцелуе было столько эмоций, которые всё это время копились внутри и смиренно ожидали выхода наружу, столько невымещенной боли, которая заставляла разум сходить с ума, а сердце судорожно сжиматься в ожидании. Сейшу, разумеется, ответил. Ответил сразу же, разделяя всю ту боль, все те ощущения, что копились и у него внутри тоже. Он видел, ощущал, понимал. Коко лишь на короткое мгновение отстранился, обхватив лицо Инуи двумя руками и внимательно вглядываясь в его глаза, словно пытаясь убедиться в правильности происходящего, словно пытаясь отыскать малейший повод для сомнения. Но во взгляде напротив не было и намёка на сомнения. Лишь глаза, кажется, засияли в ожидании. Сейшу, его Сейшу, сидел рядом и не собирался никуда уходить, и его рука, что в уверенном жесте легла на колено Коко, только доказывала всю правильность происходящего здесь. На этот раз Инуи сам поцеловал Коко, уверенно сминая его губы, и потянул того на себя. Губы Хаджиме были тёплыми и немного обветренными, а самое главное — они были родными. Коко не смог удержать равновесие и повалился прямо на Сейшу, но того, кажется, вполне устраивал такой расклад. Матрас, насквозь пропахший сыростью и минувшими воспоминаниями, встретил их приветливо и прогнулся под тяжестью двух тел. Коко действовал осторожно, как будто боясь навредить, упирался локтями о матрас. Это раздражало. — Я не хрустальный, Коко, — на всякий случай напомнил Инуи и потянул Хаджиме за рубашку, тем самым укладывая того на себя. Коко бы с этим поспорил. Сейшу был для него самой ценной и дорогой вещью в мире. Не вещью, человеком, кем-то, кого никаким известным словом в мире не описать. Он был для него целым миром, всем тем, что Коко никогда бы не нашёл в ком-то другом. — Не для меня, — Коко снова высунул язык и позволил уголкам губ подняться вверх. — Я его тебе откушу, — Коко не успел отшутиться на эту реплику, как его снова с силой потянули на себя и поцеловали. И укусили за язык, так, что Хаджиме недовольно прошипел, но не отстранился. Если бы Коко попросили описать, что он чувствовал во время поцелуя с Сейшу, он бы не смог ответить. Слишком много эмоций, не поддающихся никакому описанию. Вся вселенная сосредоточилась в одном моменте, в одном человеке. Рука Инуи переместилась за спину Коко, высвобождая заправленную в джинсы рубашку и приподнимая её, чтобы коснуться его кожи. Пальцы Сейшу холодные, что заставило невольно поёжиться, и немного шершавые. Но Коко всё устраивало. Поцелуй становился более откровенным, уверенным и ожидающим, а руки Инуи то сжимали спину Коко, впиваясь ногтями в кожу, то нежно поглаживали. И этого обоим было слишком мало. Коко снова отстранился, заглядывая в глаза Сейшу. — Хватит уже спрашивать, — ответа не пришлось ждать долго, и Коко едва сдержался, чтобы снова не высунуть язык. — Как скажешь, Инупи, — табун мурашек пробежал вдоль позвоночника от этого прозвища, и Сейшу не смог сдержать улыбку. Коко коротко поцеловал Инуи в уголок губ и опустился ниже, коснулся уже его шеи, сразу же оставляя яркую отметину. — Ты такой собственник, ты в курсе? Коко был в курсе и не собирался ни с кем делиться. Он бы рассказал всему свету, что этот парень только его, всегда был его и всегда принадлежал исключительно ему одному. Как и Коко принадлежал Сейшу. И так было и будет всегда. Коко ничего не ответил, только рукой пробрался под кофту Инуи и начал неспешно поглаживать живот, выступающие рёбра — похудел? — коснулся ремня, останавливаясь. Снова поднялся выше, оглаживая грудь, и резко переместился на пах, сжимая ткань брюк. Сейшу шумно выдохнул, со всей силы впившись ногтями в спину Коко, и закатил глаза. — Выглядишь развратно, — усмехнулся Хаджиме, поднимая кофту Инуи и касаясь губами его живота. — Заткнись, — огрызнулся Сейшу, но не смог сдержать едва слышимого, протяжного стона, когда Коко коснулся его члена через брюки. У Коко был неплохой вариант того, как заткнуть самого себя. Расстегнув ремень, он рывком спустил штаны Инуи до колен и коснулся губами резинки трусов. Провёл языком по коже, оставляя влажный след, и положил руку на пах Сейшу, чувствуя, как его член встал. Инуи часто дышал и не знал, куда теперь деть свои руки, поэтому просто положил их на матрас. Щёки адски горели, а внутри бушевал настоящий ураган, и имя ему было — Коконой Хаджиме. Только он мог вызвать эмоции у Инуи, когда тот большую часть времени ходил с ничего не выражающим лицом. Коко хотел съязвить, наблюдая за дрожащим Инуи, но вместо этого стянул с него нижнее бельё и провёл языком по всей длине члена. — Твою ж... — прохрипел Сейшу, цепляясь ногтями за матрас, не зная, куда себя деть, как реагировать, и что вообще делать дальше, на что Коко лишь громко усмехнулся. Он бы мог вечно любоваться этим выражением лица. Прикрытые глаза и подрагивающие пушистые ресницы; капля пота, проступившая на лбу и скатывающаяся к виску; сведённые к переносице брови. Боже, как же он красив. Коко задел языком головку, а рукой прошёлся по всей длине, несильно сжав у основания. И судя по реакции, он всё делал правильно. Коснулся губами внутренней части бедра, оставляя и там яркий засос, и наконец взял член в рот, осторожно посасывая. Рот Инуи приоткрылся, и он гортанно простонал, тут же кусая себя за большой палец. Коко не дал ему отдышаться и как-то прийти в себя, сразу же заглатывая глубже. И смотрел он только на лицо Сейшу — его глаза уже были плотно закрыты, и он кусал то свои губы, то свои пальцы. Прекрасное зрелище, он бы смотрел на это всю оставшуюся жизнь. Коко ненадолго отстранился, не переставая водить рукой по всей длине и периодически задевая большим пальцем чувствительную головку, и как только хотел снова опуститься ниже, его с силой потянули на себя. — Блять, иди сюда, — выдохнул Инуи и поцеловал Коко, глубоко, настойчиво проталкивая язык в его рот. Руки Сейшу быстро нашли застёжку на джинсах Коко, и через несколько секунд те оказались примерно на уровне колен вместе с нижним бельём. Поцелуй был долгим и мокрым, и хотя дыхание у Инуи давно сбилось, он не хотел отстраняться. А Коко не возражал. Но как только ладонь Сейшу обхватила вставший (ещё бы) член Коко, активно начав водить вверх и вниз, уже последний слабо простонал сквозь поцелуй, прямо в губы Инуи. Никто из них и подумать не мог, что может быть настолько хорошо. Коко попытался выровнять дыхание, хотя целующий его Сейшу едва ли мог позволить это сделать, и положил руку на член Инуи, поглаживая. Целый мир сузился до одного пошарпанного и непригодного для жилья гаража, в котором они бы согласились прожить всю жизнь, лишь бы оставаться рядом друг с другом. Инуи, наконец, позволил Коко прервать поцелуй, так как сам чувствовал, как начал задыхаться, как тело потряхивало от ощущений. В глазах, кажется, начинало темнеть, одновременно с этим картинка сменялась на что-то яркое, похожее на фейерверк. Движения Коко стали быстрыми, беспорядочными, следом за ним ускорился и Инуи. В голове творилась полная неразбериха, настоящая каша, но было так хорошо, так до прекрасного хорошо, что кончики пальцев на ногах немели. Коко поцеловал Инуи в шею, задевая тонкую кожу зубами, и протяжно и тихо простонал, когда мурашки покрыли каждую частичку его тела, целым фонтаном чувств накрывая с головой, погружая, заставляя нырнуть и ощутить весь спектр эмоций. Оргазм, подобно цунами, настиг так внезапно, и он лишь на автомате продолжал водить рукой по члену Инуи, в последний момент сжимая головку. И Сейшу накрыло следом этим самым цунами. Он ни то простонал, ни то прохрипел, закрывая глаза и прижимая Коко к себе настолько близко, насколько это вообще было возможно. Коко слез с Инуи, заваливаясь рядом и кладя руку на его голый живот. Дыхание у обоих постепенно приходило в норму, а тело всё ещё подрагивало от недавнего оргазма. — У меня были салфетки с собой, — зачем-то произнёс Коко, но так и не потянулся за ними, продолжая лежать и водить кончиками пальцев по коже Сейшу. — Ты всегда такой предусмотрительный, — усмехнулся Инуи и положил свою ладонь поверх руки Коко, поглаживая костяшки. — Неплохо обсудили, ха. — Если все наши обсуждения будут проходить именно так, то я готов их устраивать почаще. Сейшу ничего не ответил, лишь закрыл глаза, впервые за долгое время ощущая покой и, наверное, счастье. Он не знал, что такое счастье, но сейчас, кажется, мог ощутить именно его. Рядом с Коко мир играл новыми, яркими красками, и разлука стоила того, чтобы понять эту простую истину. — Я был так рад твоему сообщению, ну, когда ты меня поздравил, — заговорил Инуи, повернувшись к Коко. — Дракен тогда сказал, что никогда не видел, чтобы я улыбался, и очень удивился. Хаджиме тоже был несказанно рад, когда увидел ответ на сообщение, а потом и согласие на встречу. — Кстати! — вдруг оживился Коко, поднимаясь, — я же тебе принёс подарок. Лучшего подарка, чем сегодняшний день, уже быть не могло, но Сейшу покорно поднялся следом и обнял Коко сзади, целуя того в оголённое плечо.