Холодная ловушка

      — Скучно-скучно-скучно! Мы тут сидим уже двадцать три минуты и десять секунд и совершенно ничего не предпринимаем для освобождения! — возбужденно говорил Одиннадцатый, отмеряя шагами тесную сырую комнатушку, и изредка поглядывая вверх, в небольшое отверстие, в котором можно было разглядеть кусочек вечернего неба изумрудно-синего цвета.       — Заткнись и думай, — грубо ответил Двенадцатый, удобно устроившись на единственном жестком матрасе. — Да черт, достал мельтешить! — он резко схватил таймлорда за руку и усадил рядом с собой. — Думай, говорю.       Но он снова вскочил, не слушаясь, а старший Доктор лишь раздраженно закрыл руками лицо. Время шло к вечеру, небо наверху постепенно темнело, и из-за игры света казалось, будто оба таймлорда погружаются в воду, глубоко-глубоко. Через час Одиннадцатый прекратил своё мельтешение и тихо опустился рядом со своей следующей регенерацией. Лицо Двенадцатого было усталым и осунувшимся; он напряженно думал.       — Черт, и почему я так и не перенастроил звуковую отвертку на работу с деревом? — сокрушался старший таймлорд. И угораздило же их попасться в эту дурацкую ловушку. Они оба провалились в колодец, когда одновременно прилетели на неизвестную планету, получив загадочный сигнал о помощи. Как оказалось, не всем сигналам о помощи следует верить.       Самая ирония была в том, что прямо перед ними была дверь. Небольшая, но прочная. И повелители времени легко смогли бы ее открыть, не будь она сделана из дерева. А звуковая отвертка работала с чем угодно, но только не с деревом.       — Несмотря на всю нелепость ситуации, я рад, что мы увиделись, — нарушил продолжительное молчание Одиннадцатый. — я так мечтал увидеть следующего себя! Но, проклятье, почему ты не рыжий, Доктор?! — он вновь вскочил и принялся внимательно рассматривать свою следующую регенерацию, наверное, в сотый раз за день.       — С тем же успехом могу спросить тебя, куда ты девал свои брови? — Доктор старший саркастично хмыкнул.       — Я так много удивлялся, что они устали вздергиваться и, в конце концов, исчезли, — попытался отшутиться Одиннадцатый, сверкая улыбкой.       «Раньше я был с сумасшедшинкой…» — мелькнуло у Двенадцатого в голове. Он тут же затушил возникшую было мысль о том, что таким он себе нравился больше. Таймлорд улыбнулся и поежился. — Прохладновато становится. Есть у кого-нибудь, находящегося в этой комнате, спички?       Одиннадцатый поднял глаза. Неба уже не было видно.       — Мы пропустили закат… — задумчиво протянул он, не отвечая. Затем неугомонный Доктор снова вскочил и принялся прыгать.       Двенадцатый, глядя на него, не мог не улыбнуться; однако он тут же снова поёжился. Стало действительно холодно, а одной отверткой костра не разжечь. Внезапно ему в голову пришла гениальная мысль.       — Эй, попрыгунчик, садись ко мне. Суммарная доля выделяемого нами тепла поможет нам согреться.       — Я всегда знал, что я гениален! — воскликнул Одиннадцатый Доктор и, вновь усевшись, накрыл Двенадцатого своим твидовым пиджаком.       — Эй, нечего тут геройничать, я не сопливая спутница. За собой тоже надо следить. А если ты сейчас простудишься и регенерируешь раньше времени? Тогда цепь событий прервется и хоп! Парадокс! — Двенадцатый придвинулся поближе к своему предшественнику и накинул пиджак и на него.       Одиннадцатый покорно принял эту заботу и молча устроился вплотную к таймлорду. Четыре сердца бились в унисон, и вдруг Одиннадцатый почувствовал, что чужие (или свои?) колотятся гораздо чаще, чем его.       Он удивленно заглянул в глаза своего соседа и увидел в них плохоскрываемый интерес. Двенадцатый ухмыльнулся:       — Ты чего так смотришь? Трахнуть меня хочешь?       Одинадцатый чуть покраснел, улыбнулся и отвел взгляд.       Снова потянулись минуты в полном молчании.       Обоим Докторам казалось, что время тянется так медленно, как оно шло на закате Вселенной — замедлялось, чтобы застыть навсегда.       Становилось очень холодно, и Одиннадцатый плотней прижался к Двенадцатому, стараясь не упустить ни малейшей частички тепла.       — Доктор… — тихо произнес Одиннадцатый.       — Что, Доктор? — откликнулся тот.       — Ты не помнишь, что с нами произошло?       Двенадцатый, потирая замерзший нос, озадаченно протянул:       — Я силился вспомнить, но не вышло. Очередной парадокс, очевидно. Иначе мы бы не встретились.       Снова замолчали.       Вдруг, голос Одиннадцатого опять прорезал тишину холодной темницы:       — А…Почему нет, Доктор?       — Что?       Двенадцатый в изумлении воззрился на предшественника; тот, дрожа от холода, ухмылялся.       — Ты предложил трахнуться. Протянем подольше с такой отдачей энергии, ведь так?       — Ты это серьезно? — Двенадцатый в шоке отпрянул от своей регенерации.       — Почему нет? — Доктор в бабочке лукаво улыбнулся, вновь сокращая дистанцию. — Тебе ведь холодно?       — Знаешь, я все же не думаю, что это разумная мысль, — двенадцатый опять отодвинулся и уперся спиной в стену. Отступать было некуда.       Младший таймлорд приблизился к нему вплотную.       Двенадцатый почувствовал, как несмотря на ледяной холод, у него теплеет внизу живота.       «Ничто не бывает лишним в моей бесконечной жизни…» только и успел подумать он, и отбросил последние крохи сознания, отвечая на яростный поцелуй самого себя.       Одиннадцатый целовал настойчиво, сильно кусая и его и свои губы, так что Двенадцатый вскоре почувствовал вкус крови.       Мысли хаотично метались в голове, кружась в странном танце. Старший таймлорд понимал, что-то, что он делает, неправильно, но не собирался останавливаться. Мысли о морали временно отошли на второй план. Сейчас он мог думать только об этих губах… Доктора начали срывать друг с друга одежду, не слишком беспокоясь о ее сохранности.       Первым был отброшен ставший никому не нужным твидовый пиджак. Двенадцатый потянулся было к бабочке, но одиннадцатый шутливо пригрозил пальцем и показал на свою рубашку.       Пуговицы никак не хотели поддаваться непослушным пальцам таймлордов, но вскоре и эта преграда была отброшена на холодный пол колодца. Со штанами проблем не возникло, и оба Доктора, уже ничуть не смущаясь, принялись ласкать друг друга; в голове Двенадцатого пронеслось: «А так значительно теплей…»

* * *

      Два таймлорда лежали, обнявшись, на слегка потертом твидовом пиджаке и, накрывшись белой рубашкой, тяжело дышали. Двенадцатому казалось, что температура на дне колодца поднялась как минимум на десять градусов. Он, чуть улыбнувшись, погладил свою бывшую регенерацию по растрепанным волосам. Одиннадцатый удовлетворенно хмыкнул и посильнее прижался к сокамернику.       Внезапно за дверью послышалось странное шебуршание, заскрипел, отодвигаясь, засов, и на холодный пол ступила женская ножка, обутая в темно-серые сапожки на невысоком каблуке. Двенадцатый перевел взгляд чуть выше и увидел сначала черное блестящее платье до колен, затем копну золотистых кудрявых волос на голове.       — Привет сладенький! — воскликнула Ривер Сонг и в шоке застыла на месте, заметив двух голых обнимающихся таймлордов.       — Эм… — замялся Одиннадцатый, — Ривер, логически, это ведь не может быть изменой, верно?