Доверься и не дай слабину

      Открытое окно пропускало звуки снаружи; машин, некоторых шумных людей, шуршание листвы березки, что росла под окном пятиэтажки, доставая почти до самого высокого этажа. Было раннее утро, но свет уже вовсю пробивался сквозь легкие светлые зашторенные занавески, оседая на полу россыпью лучиков. При всей этой атмосфере, напряжение комом стояло в помещении, не давая сделать и вдоха. Запах меда и мяты смешались с металлом и морозной погоды, оседая на языке и прилипая к легким. Дышать получалось лишь через раз, что бы лишний раз не мучить себя. -Чарли, потерпи, солнце… — слышится глубокий, до мурашек, голос прям над покрасневшим ушком.        Это Риккардо, альфа, что сейчас со своим омегой, который первый раз в своей жизни испытал течку. Такой неопытный, такой юный, всего 16 лет. Эта невинность еще хуже действует на сильно возбужденного альфу. «Бери» кричат инстинкты альфы. Но он держится. Очень больно, очень хочется, но он терпит, альфа внутри скулит и мечется, и все, что бы не причинить боль своему любимому.

***

-Я не хочу… — отвечал Чарли, когда, они заводили разговоры про секс. На самом деле, он хотел, жутко хотел. Когда видел это тело, когда они вдвоем сидели в горячей ванне, его обнимали, он прислонялся хрупкой спиной к сильной груди, что тяжело поднималась. -Не хочешь или боишься? — Риккардо, как всегда, все понимает, чувствует свою пару как никто другой, на самых дальних расстояниях или здесь и сейчас. Он чутко улавливает смену запаха, что означает смену настроения. Когда мята сильно душит, что ты задыхаешься — это художник негодует, обижен или у него что-то не получается. Когда мед сластит так, что кажется, что во рту вяжет от этой приторности — это сильнейшее возбуждение, но Декарли так любит, то, как легкие, будто в сахаре от этого запаха. Когда мята пахучая, сладкая, но отдает резкостью, что заставляет зажмурить глаза и откашлять эту резкость — это означает довольно большой негативный спектр эмоций; он зол, расстроен до слез, растерян, напуган… Он так хорошо это улавливает. Вот и сейчас этот резкий растерянный запах мяты… -Я…боюсь… — он бессильно откидывается головой на плече любимого, его сразу заворачивают в кокон из рук, в котором он чувствует себя в бесконечной безопасности. -Значит еще не время — заключает мафиозник, он поглаживает младшего по молочным плечам, выше, зарывается в блондинистые волосы, легенько оттягивая и утыкаясь в них, вдыхая полной грудью успокоившейся запах меда — Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется…

***

      Так он сказал тогда, в вполне спокойной ситуации, но сейчас не то, сейчас у его пары течка, сейчас его хочется настолько сильно…хочется забыть те слова, взять и дать то, чего так страстно желает альфа внутри. Но он держится, ломает себя, но держится, подавляет себя, грызет изнутри щеку, лишь бы не уходить в пучины тумана.       Чарли стонет, извивается, выгибается, чуть ли не ломая спину, открывает рот в немом крике. Первая течка всегда больно, что-то закручивает изнутри, давит и так пусто внутри…так много влаги, так хочется прикоснуться, но он боится убирать руки от шеи своего парня, он чувствует себя в безопасности, будто тот его закрывает от всего мира. Метка ноет, горит пожаром, хотя ей уже год.       Большинство омег в течку чувствуют себя максимально не безопасно, а если у них есть пара и она рядом, то их окутывает их запах, чувство безопасности и надежности. Отдаться альфе это большая эмоциональная нагрузка для омеги, это важно, они чувствуют связь, что могут понять только они. И если альфы чувствуют свою пару по запаху, то омеги, словно ниточкой связаны со своей парой и их сущность полностью утопает в ней, внутренняя омега готова создать семью, связать себя, сделать ниточку канатом, крепче, ближе…       Сейчас, крепко прижимаясь к Риккардо, художник, сидя у него на коленях, лишь тихо скулил, терся о старшего и что-то бездумно бубнил. Тот тяжело дышал, впитывая в себя засахаренный мед и сладкую мяту, держался и терпел. Безумно, до застывшей крови в жилах.       Ему уже 22. У него есть омега, но нельзя! Он обещал себе. Он будет ждать, терпеть, но не будет так бездумно пользоваться течкой, еще и первой… Да, он просит, но это омега в нем, что истекает, томится и не может понять, почему ей не могут дать, то, что так близко. Он справится. Он знает, что для Чарли это важно и если он сейчас сорвется, потеряется та самая нить доверия и всепонимания… Он этого не допустит. Он бы мог уйти, что бы себя не искушать, но тогда омега будет боятся и сильно растеряется… В такие периоды их ни в коем случае нельзя бросать. И он не бросит.       Де-Карли гладит, целует лицо, губы, шею, острый носик, закрытые подрагивающие веки, успокаивает, дает понять, что вот он, рядом, защищает и окутывает собой.       Течка проходит три дня. Все это время Риккардо рядом с блондином, ни уходит ни на шаг. Только когда он засыпает от усталости, приносит еду или готовит ее, хотя очень редко получается, приносит жаропонижающие, потому что кажется еще чуть-чуть и он сам будет плавиться от этого жара родного тела. И если выдаются лишнее пол часа, уходит в ванную, не снимать то напряжение, что так сильно из-за этого меда, невозможно… -Риккардо…? — спрашивает спокойный художник спустя два дня после отхождения от течки. Они лежат на диване, близко, но Чарли слишком неловко придвинутся ближе, ему очень стыдно, он хочет объясниться, поэтому ждет ответа, что его слушают. -М…? — в ответ ему не понятно мычат, Риккардо очень хочет спать, он без такого важного ресурса как сон, уже четыре дня, он только-только коснулся подушки, мозг постепенно отключается, эти дни были очень выматывающими и эмоциональными. -Спасибо, ты так заботился обо мне…и что сдержал слово, я был правда еще не готов и то, что творилось со мной в эти дни… — он зажимается, ему стыдно говорить такие вещи, он был слишком развязным, это был не он, но его чуткий альфа уже заплетающимся языком, иногда даже не договаривая слова, говорит: -Это был не ты, я знаю, это была твоя внутренняя омега — Чарли выдыхает, словно камень с плеч. Его парень его прекрасно понял. И он уже готов спать со спокойной душой и маленьким осадком от первого опыта течки, как тот продолжает еще более бессвязно -Я бы никогда не сделал что-то против твоей воли — Он приваливается ближе, заключая в свои крепкие объятия, укладывая свою голову на душистую мятную макушку. — Я люблю тебя… — И он, не слыша ответа, проваливается в сон, полностью расслабляя тело. Он и так знает, что в ответ ему сказали «И я тебя люблю» и в бонус поцеловали в нос. Чарли уснул со слезами счастья на глазах. Он счастлив…