Не бойся

      — Не бойся, — прошептал Картал хрипло, — не бойся.       По иронии судьбы, это были первые слова, сказанные им будущей жене, когда он пару недель назад тайком забрался в её машину, и с этими же словами он скрёбся сейчас под дверью её комнаты в доме многочисленного семейства Чака.       Пышная свадьба уже отгремела, хотя захмелевшие гости ещё постреливали в небо из разнокалиберного оружия, однако с каждой минутой делали это всё реже и реже. Молодых отпустили с празднования по их неотложным и важным делам, и вот новоиспечённая жёнушка Картала заперлась в своей спальне, боясь и нос высунуть наружу.       — Госпожа Бахар? — он чуть повысил голос, но так, чтобы снаружи его не услышали. — Не бойся, открой дверь. Не бойся.       — Почему я должна бояться? — послышался недовольный шёпот по ту сторону двери. — Чего тебе? Зачем пришёл?       Ох уж это её «зачем пришёл»! Более гостеприимной женщины Картал не встречал за всю свою жизнь: то перцовый баллончик в глаза распылит, то за воротник пальто схватит… Он закатил глаза, пытаясь придать голосу привычную непринуждённость:       — Стреляют же… Тётя переживает… А ещё, вдруг ты ночью захочешь пить? Я принёс графин с водой и стакан, на всякий случай. Открой, госпожа Бахар, что я тут до утра буду стоять?       Щёлкнул замок, дверь приоткрылась ровно на сантиметр, и в образовавшемся проёме сверкнул недовольством тёмный глаз.       — Передай тёте, что со мной всё в порядке, вода не нужна, спасибо! Да и тебе тут до утра стоять нет необходимости, вся семья и так в курсе статуса нашего брака, уж насладились бутафорией сполна… Так что спокойно возвращайся к своим и продолжай праздновать, а я, если ты не возражаешь, хочу лечь спать. Очень устала!       — Совсем не возражаю, — заверил её Картал с присущим ему пылким оптимизмом. — Ложись, цветочек мой! Но графин всё же возьми, вот, протяни руку. Я заходить не буду. И даже отвернусь, если пожелаешь.       Эх, придётся провести эту ночь на коврике у её дверей, подумал Картал. Неудобно, конечно, и спина потом будет ныть двое суток…       Бахар фыркнула, приоткрыла дверь, выставила руку, чтобы забрать графин. Картал, конечно, отвернулся, как и обещал, но всё же краем глаза успел разглядеть, что жена одета в чёрный атласный халат, так выигрышно оттенявший цвет её кожи. Ох уж эти будуарные наряды госпожи! То леопардовая ночнушка, то бордовый пеньюар… За то время, пока она жила в его доме до свадьбы, Картал успел довольно хорошо ознакомиться с её гардеробом. Одежда Бахар, пошитая исключительно из дорогих материалов благородных оттенков, так волнующе пахла смесью аромата изысканных духов и какой-то слабоуловимой отдушки средства для стирки. Изредка, находясь рядом, он позволял себе вдохнуть этот запах, запах другого мира, в который ему никогда и ни при каких обстоятельствах не суждено было попасть.       — Картал! Картал! Ты слышишь меня?       Он стряхнул с себя задумчивое оцепенение и поднял на неё глаза.       — Что ты говоришь, розочка?       — Говорю, хватит тут стоять, иди по своим делам! Графин я взяла, теперь ложусь спать.       — Конечно-конечно, — кивнул Картал. — Уже ухожу.       И попятился боком назад, словно контуженный краб.       — Вот ты опять… — недовольно протянула Бахар, закатив глаза, и захлопнула дверь.       Он уже не первый раз замечал, что она присваивает себе его словечки и фразочки, произнося их ему в лицо и проверяя реакцию. Картал поначалу недоумевал, думая, что за этим скрывается какая-то издёвка, но потом вдруг осознал, что ему это нравится. Нравится, как звучит его речь из уст дочери господина Незиха. Словно, опускаясь до его уровня, она немного приподнимала Картала до уровня своего.       Зайдя за угол и подождав там несколько минут, он вернулся к двери спальни и опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Всё было хорошо ещё каких-нибудь полчаса назад: район спокойно отмечал свадьбу, молодые веселились на камеру от души, гости — мало того, что упражнялись в стрельбе, — некоторые танцевали даже на столах, а иные задирали пластиковые стулья над головой ножками кверху и, накрытые такой странной мебельной композицией, горланили цыганские песни.       Но затем случилось необъяснимое и оттого страшное. По плечу Картала постучал местный парнишка лет десяти — Селим — и сказал, что «дядя велел передать это жениху». «Этим» оказался пухлый запечатанный конверт без надписей, куда была вложена чёрная пожухлая роза и бумажка с единственным словом «отрекаюсь»… Кто ещё мог любить столь театральные, напыщенные жесты, как не его новоиспечённый тесть? Кровь ударила Карталу в голову, страх заставил вскочить на ноги. Если это не предупреждение, то что? Неужели Незих Йондель отрёкся сейчас от единственной дочери и от собственного слова, данного ей, гарантирующего безопасность лично Бахар. Неужели за брак с цыганом он всё-таки решил её убить?       Картал отвёл пацана-курьера к матери, дал знак Шесу — тот выстроил людей по периметру, они взяли под наблюдение въезд в квартал и все основные улицы. Однако та лёгкость, с которой «дядя» передал своё послание, заставило тело Картала содрогнуться от ужаса.       — Отрекается он, видите ли, — ворчал он себе под нос, пока, спотыкаясь, торопился к дому. — От кого ты отрекаешься, бесчестный? Да я тебя и твоё отречение…       Из нижнего ящика комода Картал достал пистолет с рукоятью из слоновой кости с выгравированным на ней изображением орла. Да уж, любви к эффектным штучкам и пафосу у него было не отнять. Затем схватил на кухне графин и под этим смехотворным предлогом стал ломиться в спальню к жене. Нельзя было допустить, чтобы с Бахар что-то произошло. Нет. Только не это.       Пальба на улице окончательно стихла, и Картал начал клевать носом. Он решил размять ноги и прогуляться наружу, к окну в её комнату, но не успел встать, как дверь спальни распахнулась — теперь уже во всю ширь.       — Так я и знала, ненормальный! — зашипела на него жёнушка, запахивая полы халата поплотнее. — Чего ты тут расселся, маньяк? Что тебе нужно?!       — Да не ори ты так громко, госпожа Бахар! — шикнул на неё Картал, сверкнув недовольным взглядом снизу вверх. — Сейчас не только весь район, но и за пределами Турции услышат, что у нас тут происходит!       — А что у нас тут происходит, господин Картал? — она наклонилась и, вцепившись тонкими руками в лацканы его нарядного жениховского пиджака, рывком подняла (не без его подмоги) мужа на ноги.       — Не кричи на весь дом, — угрожающим шёпотом прорычал Картал. Ему было страшно подумать, что случится, если тётя, Лейла, Халиде и остальные узнают, какая опасность в данную минуту может грозить всему Чынгыраклы. — Ничего не происходит, цветочек. Мне просто надо побыть тут, понимаешь? Я тебя не трогаю, пальцем не касаюсь, даже вот не смотрю!       Он демонстративно отвернул нос к противоположной стене.       — Видишь, видишь? Но делать это всё мне необходимо именно здесь.       — Именно здесь не касаться, не трогать, не смотреть? — с притворным смирением уточнила Бахар.       — Ага… — радостно попался на удочку Картал.       — А ну-ка иди сюда! — не отрывая рук от его пиджака, она втащила муженька в спальню и захлопнула дверь.       Волей-неволей ему пришлось бросить на неё взгляд: румяная от злости, с растрёпанными волосами, Бахар была чудо как хороша в этом своём халатике.       — Рассказывай, что случилось, — она подняла указательный палец вверх, чуть ли не касаясь его усов, — и не вздумай врать и выкручиваться! Выкладывай всю правду!       Картал позволил себе протяжный страдальческий вздох, затем поднял глаза к потолку, ещё раз вздохнул и вдруг понял, что если тотчас не заговорит, то эти тонкие пальцы без всякого сожаления придушат его тут же на месте.       — Роза моя, — нежно протянул он, — день был тяжёлый. Длинный такой день был… Позволь мне присесть сюда, в это кресло?       Бахар разжала пальцы и величественно кивнула. Картал, пользуясь короткой передышкой в допросе, судорожно раздумывал, что же сказать и как вести себя с ней дальше. Ему было необходимо остаться в этой комнате на любых условиях, ему нужно было этой ночью не сводить глаз с жены. Он чувствовал, что только так его душа найдёт успокоение на это тёмное время суток.       — Я жду, — напомнила Бахар о себе.       — Это всё из-за… этого… — мозг Картала работал на полную, но этих мощностей всё равно не хватало, чтобы выдать правдоподобную версию, которую бы интеллект жены мгновенно не разбил вдребезги. — Это чёртов брат Илькер виноват!       — Кто-о? — опешила она.       — Да, — сам себе кивнул он. — Брат Илькер. Напился до поросячьего визга и начал твердить, что невесту непременно нужно украсть.       — В смысле? — недоверчиво подняла бровь Бахар.       — Украсть. Похитить. Слямзить. Стырить…       — Да знаю я, что значит украсть! — вспылила она. — Но зачем?       — Вот и я не знаю, — Картал беспомощно вскинул руки, взывая то ли к небу, то ли к здравому смыслу. — Вроде есть такая традиция, воровать невесту. Брат Илькер несколько лет странствовал по Европе и там нахватался этой дикости. Но самое страшное, ты не знаешь этого человека! Уж если что надумает, то его в жизни не свернёшь с намеченного пути. Проще убить!       — Бред, — подытожила Бахар и с подозрением покосилась на муженька. — И ты хочешь сказать, что сидишь тут полночи и караулишь всего лишь для того, чтобы меня не украл какой-то ненормальный гость?       Её губы дрогнули в улыбке на этом вопросе.       — Что смешного? Ты думаешь, как украдут, то повезут в пятизвёздочный отель? Будешь полночи сидеть в сарае на потеху пьяной публике, а мы с Шесу будем с вытаращенными глазами искать тебя по закоулкам и пытаться подкупить брата Илькера ящиком коньяка…       — Клянусь, ты так всё живо это описал, что до ужаса захотелось, чтобы меня украли.       — Ай, не неси чушь, госпожа Бахар! — внезапно выйдя из себя, Картал сделал раздражённый жест рукой. — Мою жену нельзя воровать! И точка! Чью угодно можно, мою — нет.       Бахар внезапно притихла, с интересом разглядывая его лицо. Он и сам понял, что слишком разошёлся в этом неожиданном припадке собственничества, заладил «моя» да «моя». Ну какая она «его», смех один, да и только.       — И что ты планируешь делать? — тихо поинтересовалась Бахар.       — Если, — протянул Картал, — подчёркиваю, если мне бы позволили, то я бы сел в это кресло, вот так…       Он поудобнее устроился на гладком, лоснящемся от старости кожаном сидении.       — А ты бы пошла и легла на свою постель, как собиралась ранее…       На этих словах Бахар сделала несколько шагов назад и медленно опустилась на край разобранной кровати.       — И я бы всю ночь провёл здесь, не сводя с тебя глаз, и охранял бы твой сон.       — А если ты сам заснёшь? — поинтересовалась она, забираясь с ногами на постель.       — Буду громко храпеть, кинь в меня чем-то, только не слишком тяжёлым. Подушкой, например…       — Охранник выискался, — презрительно фыркнула Бахар. — А если тебя самого украдут? Я видела, как одна женщина всю свадьбу сверлила тебя взглядом, причём не самым миролюбивым! Кто она? Что ей от тебя нужно?       Бровь Картала непроизвольно дёрнулась:       — Вот ты опять, — протянул он, напрасно пытаясь скрыть звенящее торжество в голосе. — Она никто, цветочек мой, абсолютно никто.       — Заладил тоже, цветочек, розочка, — ворчала Бахар, укладываясь на постели. — Ты выдаёшь этим своё враньё, господин Картал! Не пытайся меня задобрить глупыми нежностями, на меня они абсолютно не действуют!       — Если бы я не знал тебя, госпожа Бахар, решил бы, что дело пахнет ревностью, — предвидя, что в него может полететь нечто реально увесистое, Картал предупредительно вскинул руки. — Не обижайся, я знаю, что это невозможно, но подобные вопросы…       — Замолчи уже, ты мешаешь мне спать!       Он закусил губу, чтобы не рассмеяться от удовольствия. Ну и норовистая же жена ему попалась, мало того, что своенравная, упрямая, избалованная, так ещё и ревнивая… Картал приложил руку к груди, чтобы немного унять быстро колотящееся сердце. Как же волновала его эта женщина! Она будила в нём новые, доселе неведомые ощущения и дикий азарт, схожий с азартом укротителя диких животных.       Несколько минут Бахар ещё возилась на ворохе подушек и одеял, стараясь устроиться поудобнее, а затем притихла и мирно засопела. Неужели и вправду уснула? Картал вытянул шею, всматриваясь в темноту, почти поглотившую кровать вместе с его женой. Да не… наверняка притворяется, намереваясь проверить, не встанет ли он, не начнёт ли ходить по комнате и заглядывать к ней под одеяло. Нет уж! Лучше он посидит без движения каких-нибудь тридцать-сорок минут, пока она окончательно не уснёт, чем получит по лицу ни за что ни про что. Как же хорошо ей, наверное, лежится на мягкой постельке, а ему, при полном параде, в сорочке, жилете, пиджаке и галстуке с орлиной брошью, приходится корчиться здесь, на неудобной скользкой коже кресла, которая то и дело норовила его сбросить на пол. Ах, до чего же ты бессердечная, госпожа Бахар…       Устав смотреть в темноту, Картал прикрыл глаза, но даже сквозь сомкнутые веки он увидел вспышку, прорезавшую пространство вокруг него. Натянутые как струны нервы подвели, он вздрогнул всем телом и, вскочив на ноги, бросился к окну. Следом раздался ужасающий грохот.       — Картал! — испуганно вскрикнула Бахар, за секунду оказываясь около него. — Картал, что это?       — Не бойся, — он обнял её одной рукой и крепко прижал к себе, второй же осторожно отодвинул плотную штору и выглянул во двор. — Не бойся, розочка, это всего лишь гроза.       Женщины в длинных вечерних платьях в суматохе убирали ещё не съеденное со столов прямо вместе со скатертями, подвыпившие мужчины подставляли яростным струям ливня бородатые лица, Коньялы с раскрытым зонтиком бегал за тётей Нериман, пока та поднимала из-под столов каких-то почтенных господ. Взгляд Картала скользнул дальше, он увидел у ворот Шесу, тот сделал ему знак, мол, всё окей…       — Я так испугалась, Картал, — прошептала Бахар, обхватывая его руками. — Откуда взялась эта гроза? Было же чистое небо…       — Так иногда бывает, — задумчиво протянул он, задёргивая штору. — Ясное звёздное небо заволакивает чёрными тучами, и начинается буря. Но не переживай, ярость грозы не вечна. Скоро всё закончится, и небо снова прояснится. Иди ложись.       — Нет, я теперь не усну, — она вся съёжилась в его руках, словно уменьшилась ещё вдвое. Такая маленькая, хрупкая… Обманчивое впечатление.       — Не бойся, — в который раз повторил Картал. — Я же здесь, с тобой. Тебе не нужно бояться.       — Тогда пойдём… со мной… — Бахар кивнула головой в сторону кровати.       За окном вновь сверкнуло, и раскат грома не заставил себя долго ждать. Картал застыл на месте, как вкопанный. Нет-нет, ему надо быть начеку, бодрствовать, а не, разомлев в тёплой постельке, храпеть на плече у милой жёнушки. Хотя, перспектива, конечно, была весьма заманчива…       — Нет, цветочек, ты ложись. Я тут ещё постою.       — Что такое, господин Картал? — в голосе Бахар прорезались привычные командные нотки. — Нет, я действительно не понимаю. Говоришь, что будешь всю ночь охранять меня и мой сон, и тут же идёшь на попятную! Давай. В постели делать это будет гораздо проще. Раздевайся.       Она принялась стягивать с него пиджак, затем ослабила галстук. Лишившись и жилета, Картал еле-еле успел вытащить из-за пояса брюк пистолет и сунуть его под матрас, пока жена относила одежду на кресло.       — Вот так, — она удовлетворённо окинула его взглядом, — теперь разувайся и ложись.       Картал послушно выполнил всё, что ему говорили, забрался на свою сторону кровати и с блаженством растянулся во весь рост. Бахар быстро юркнула под одеяло на своей половине, но уже следующий раскат грома привёл к тому, что она вместе с одеялом навалилась на мужа сверху, прижимаясь к его груди. Усмехнувшись, Картал положил руку ей на спину и нежно погладил.       — А ты трусиха, оказывается…       — Это всё ваша железная крыша, по ней барабанит — как будто из миномёта обстреливает! И молнии сверкают так близко. Я ещё никогда не пережидала грозу в одноэтажном доме.       — Всё бывает впервые, госпожа Бахар — хмыкнул Картал и закрыл глаза, наслаждаясь шумом дождя и близостью жены. — Спи.       Сквозь свёрток из одеял ему показалось, что Бахар пожала плечами. Он перестал поглаживать её, а просто накрыл рукой и упёрся щетинистым подбородком ей в макушку. Через несколько минут послышалось ровное дыхание, и по отяжелевшему телу Картал понял, что на этот раз она действительно уснула. Не будили её больше ни раскаты грома, ни близко сверкающие молнии, ни барабанящий по крыше дождь, ни весёлый гвалт за окном. Бахар спала крепким, здоровым сном.       — Спи, цветочек мой, спи, — прошептал Картал и, не удержавшись, поцеловал её в лоб. — И, пока я с тобой, ничего не бойся.