Ожоги

      Глаза отяжелели, каменные веки тянуло вниз, как якорь тянет веревку за собой в непроницаемую тьму моря. Казалось, если он их закроет, то провалиться в могильный сон. Парень ощущал, как каждая ресничка дрожит под её сладостным дыханием. Тоненькие пальцы блондинки нежно, но с некой осторожностью поправили вьющиеся волосы Шатохина. Тепло, исходящее от неё, приятно усыпляло. В ушах Депо тихо трещала клубная мелодия, которая немного рассеивала очаровательную атмосферу, что воцарялась в комнате. Белокурые пряди девушки спадали парню на лицо и слегка щекотали кожу, наполняя дразнящим цветочным запахом каждую частичку его тела. Раздражающая мелодия телефона, что уведомляет о звонке, врезается в уши, а безмятежный сон медленно затухает. Парень открывает глаза. Сначала в глубине сознания, потом в тёмной комнате клуба. Артём лениво моргает, глядя в потолок, и водит шеей, затёкшей от неудобной позы — всё это время он лежал на бёдрах Яры, используя их вместо подушки. Шатохин принимает сидячую позу и протяжно зевает, оборачиваясь на столик, на котором лежит его сотовый. Он неспешно тянется к гаджету, ощущая на своём плече ручку, которую Яра или не успела убрать, или не захотела, что более вероятно.       — Макс? — Спрашивает парень, взлохмачивая свои волосы, и бросает затуманенный взгляд на блондинку, мирно хлопающую глазами.       — Тёмыч, Соню похитили, а Глеба ранили. Езжай на склад. — Замученным голосом сообщает Лазин и сбрасывает вызов.       

***

      Сознание медленно возвращалось. Смутные, мерклые, расплывчатые, мысли и образы возникали и исчезали, не оставляя никаких отпечатков в памяти. Мозг работал скупыми, отрывистыми «толчками», поминутно впадая в небытие. Эти мимолётные искорки нельзя было даже назвать мыслями. Это были едва намеченные ощущения, отчуждённый намёк на действия человеческого мозга. Потом периоды «мышления» стали постепенно всё более и более долговременными. Туманные, мглистые образы начали принимать реальную форму. Но эти вспышки сознания мелькали и сразу скрывались. Она всё ещё не сознавал себя и не отдавал себе никакого отчёта в этом. Её глаза были закрыты, и сквозь веки не проникало ни единого отблеска света. В ушах стояла абсолютная тишина. Она не ощущал своего тела и температуры окружающего воздуха. Времени не существовало.       И настал момент, когда она почувствовал, что просыпается от глубокого сна.       Тупая, пульсирующая, словно от удара, боль стихала, смазываясь и забиваясь по углам отзывающегося сознания. Вокруг бесконечным космосом простиралась темнота: совершенная и непроницаемая, а Соня постепенно осознавала чудовищный в своей правдивости факт: она был крепко связана. Канаты больно впились в запястья и лодыжки, все тело одеревенело и оцепенело так, что всякая попытка пошевелиться вызывала всё новые вспышки страданий. Тихонько заскулив, девушка попыталась перевести вес на другое бедро, но тут же стукнулась затылком о старый чугунный станок, нависший в паре дюймов над ней.       «Я не могу выбраться?» — Эта мысль, как спичка, вспыхнула у неё в мозгу, освещая всю безвыходность ситуации, и из её широко распахнутых глаз покатились слезы.       Память возвращалась с трудом, но основное Соня всё же удержала в голове — вечером кто-то ворвался в квартиру, подстрелив Глеба и похитив её. Боль от затянутых веревок, кажется, уже не заполняла большую часть сознания, ведь страх за Голубина перетягивал всё внимание на себя.       Невыносимая вонь бензина, сырости, мокрой штукатурки и мочи въедалась в ноздри брюнетки и, кажется, даже заставляла глаза слезится. Соня попыталась закричать, но плотный кляп не позволил ей вытеснить из себя хоть что-то разборчивое. От тряпки, затыкавшей ей рот, тоже сильно пахло, по видимому, чем-то связанным с эфиром, что по какой-то причине заставляло лёгкие сладковатые нотки оседать на языке.       Шатохина решила немного осмотреться, когда наконец смогла избавиться от расфокусировки зрения и повсеместный туман, что усиливал чувства тяжести и ватности, даруя мутную картинку перед глазами, скрылся в никуда. На деревянных хлипких стенах прорастал мох, что в углах сменялся плесенью, которая распространяла запах чего-то затхлого, вроде застоявшейся в аквариуме воды или болота, мокрых носков, грибов. На разбитых и грязных окнах сохранились занавески, пропускающие фонарное сияние из-за многочисленных дырок, а в дальнем углу стояла большая глинобитная печь, под которой валялось немалое количество коричневых осколков. На полу, среди кучи пластиковых бутылок и стеклянных банок, лежала старая перьевая подушка, а рядом с ней — полосатый матрас. Среди соломы, в изобилии лежащей на полу, брюнетка увидела довольно симпатичную фарфоровую чашку, на которой был изображён цветок, но, к сожалению, уже никому не нужную. Наверное, когда-то в этом доме бурлила жизнь, слышались детские голоса, в кошачьей плошке, что расположилась подле брюнетки, плескалось молоко, растапливалась печь, которую девушка прежде рассматривала. Скорее всего, домик находится в какой-то глухой деревне, ведь вероятность того, что девушку в ней найдут близка к нулю. Благодаря тусклому свету, мирно простирающемуся на улице, девушка может разглядеть дворик, немного повернув голову к окну. Здание напротив, тоже сколоченное из дерева, почти полностью находилось в зарослях, из которых было видно лишь часть крыши. Должно быть, это старый сарай. Часть его стен были просто разрушены, но крыша ещё стояла, она держалась на деревянных лагах. Наверное, когда-то там держали домашних животных, ну и видать, что-нибудь там хранили. Всё это вызвало у девушки загадочную тоску, что тяжёлым камнем легла на сердце.       Шатохина медленно перевела взгляд на пол. Опять дрожь. Дрожит душа и напоминает о давних событиях, которые происходили в этом домике и практически стёрлись из памяти. Маленькая куколка с кудрявыми белокурыми волосами, правда, сильно запачканными грязью, и пластиковым личиком, на котором выделяются неправдоподобно большие глаза. В детстве эта игрушка казалась ей удивительной, ведь бархатное платье, украшенное рюшами и золотой каймой, всегда отлично смотрелось во время чаепития, которое маленькая Соня устраивала для своих кукол. Она казалась ей удивительной, ведь всегда могла выслушать, когда мать была занята и отгоняла дочку подальше, чтобы не мешалась. Она была одной из самых любимых игрушек, поэтому малышка не переставала плакать, когда кукла потерялась.       Девушка делает судорожный вдох, когда её руки начинает трясти, и ещё раз оглядывает помещение. В уголках глаз скапливаются слёзы, когда ужасное осознание приходит. Наверное, будь у неё на то возможность, она бы крепко зарылась пальцами в свои волосы и громко закричала, до боли срывая голосовые связки.       

Flashback

      — Тёма, я не могу её найти! — Девочка захныкала от досады и прикрыла глаза, продолжая бегать по домику, осматривая все углы, чтобы найти Лили.       — Нужно покушать и ехать домой. — Артём ласково берёт сестру на руки, и усаживает на стульчик, попутно застёгивая свою рубашку и взъерошивая волосы.       — Я никуда не поеду без Ли! — Выкрикивает малышка, отодвигая от себя тарелку кукурузных хлопьев и стакан кефира.       — Где ты была, не считая дома? — Спрашивает Шатохин и вытаскивает пачку сигарет, ранее припрятанную за батареей.       У Шатохиных есть дача и каждое лето они все вместе туда уезжали. Иногда к ним присоединялась семья Голубиных, с которой они уже давно дружат, и тогда было интереснее всего. Дети вместе шли гулять и купаться на речку, играя в мяч с соседскими ребятами. Этим летом было больше всего приключений. Однажды они нашли маленького щенка возле мусорного контейнера и принесли его предкам, но в итоге щенка пришлось отдать сторожу. Потом все вместе ходили и ловили ящериц, строили шалаши, иногда вечером со взрослыми пекли картошку на костре и рассказывали разные интересные истории. А ещё парни тогда видели жуков, которыми пугали маленькую Соню, и семью ежей. А как-то раз, пока Артём пытался незаметно стащить алкоголь с родительского стола, Глеб решил подшутить над Шатохиной, соврав о том, что в старом заброшенном доме, который находится неподалёку от реки, водятся призраки. Вечером место выглядело весьма жутко, особенно для ребёнка, из-за чего малышка решила самостоятельно проверить существование выходцев с того света.       — В заброшенном сарае. — Ответила девочка, когда её слегка передёрнуло от страшных воспоминаний.       — Чего ты там одна забыла? — Спросил парень, подкурив сигарету, и почувствовал дым, что приятно осел на лёгких.       — Решила проверить мою историю? — Спросил блондин, неожиданно ворвавшийся в помещение, и перевёл взгляд на Депо, чтобы всё ему объяснить, ведь увидел на его лице недопонимание. — Про него очень много легенд ходит, типа там раньше жила ведьма, которая сейчас крадёт девственниц и приносит их в жертвоприношения.       — Ты такой дебил. — Заключает Шатохин, нехотя отдавая Сименсу сигарету, к которой тот тянется.       — Чувак, ну сходи сам проверь. — Нагло юлит Глеб, подпрыгивая садясь на подоконник, чтобы быть ближе к открытому окошку.       — Нет, спасибо. — С язвительной ухмылкой отказывается шатен, садясь за стол, и закидывает ноги на соседний стул.       — Боишься того, что тебя тоже в жертву принесут? — Голубин вновь делает тягу. Сигарета уже горчит, и парень тушит её о стеклянное дно пепельницы, стоявшей рядом. — Ведь история про то, как ты Перфилову натягивал — ложь, я прав? — Усмехается Глеб, уворачиваясь от подушки, которую успел кинуть его друг.       — За куклой мы не пойдём. — Заключает депо, повернувшись к сестре.       

End flashback

      Кашляя, и едва сдерживая рвоту, девушка прислушалась — дали ли её усилия хоть какой-то результат, и уже через секунду её пульс подскочил, а сердце забилось чаще — снаружи что-то явно происходило. Она мечтала получить хоть какой-то знак на спасение; получить надежду, и ощутить легкость в своём безутешном положении.       — Очнулась, наконец. — Произнес чей-то холодный и до ужаса спокойный голос. Ветхая дверь заброшенного дома начала открываться, когда над правым ухом девушки тихо щёлкнул замок.       В следующую секунду, темный человек, неразличимый в тёмном пространстве, протянул руку и за волосы, одним движением, словно тряпичную куклу, откатил Соню подальше.