Семь слов – пуля или пластырь?Смотря от кого.

      Бой курантов.       На улице многочисленные салюты взрываются, украшая темное зимнее небо невообразимым искрами.Настроение в эту ночь волшебное у каждого встречного.В особенную атмосферу праздничной ночи не улыбнуться не может даже бездомный, наблюдая за радостью, пока что трезвой, молодежи. Улицы горят ночными огнями, большие ёлки с огоньками мерцают почти на каждом шагу, их свет падает на лица счастливых пар, встречающих новый год вместе, или же, одиноких людей, просто радующихся волшебной ночи.В маленьких районах из окон квартир везде можно увидеть как горят гирлянды, как большие семьи сидят за столами, а у кого-то дети светятся от радости, получив долгожданный подарок от волшебного дедушки. В центре города происходит хаос, Москва все-таки.       Антон считает себя одним из тех самых счастливых людей.Пока что. Он очень волновался, он искренне верил, что новогодняя ночь волшебная, и именно поэтому, сейчас, под бой курантов, его сердце отбивает бешеный ритм, он смотрит на девушку, Иру, которую пригласил в эту ночь отметить праздник, и безумно переживает.До дрожжи в пальцах переживает.       Осталось всего пару ударов Курантов, когда он все же решается. Делает глубокий вдох.       –Ир, я хотел тебе сказать давно… Куранты пробивают одиннадцатый раз. Антон подаётся вперёд.       А Ира смотрит в ответ, кажется, понимает, что он скажет, но не похоже, что она собирается отвечать, не похоже.       –Ты мне нравишься. Куранты бьют двенадцатый раз. Кажется он слышит крики соседей, но Ира молчит.Молчит и смотрит, вдруг улыбается, а во взгляде…к сожалению, Антон не смог разобрать этот взгляд, не смог разглядеть там ту самую злосчастную…жалость.Поэтому он обрадовался, искренне был рад, когда Ира подалась вперёд, и обняла.Крепко.       Тогда Антон подумал, что она просто не готова к такому шагу, как поцелуй. Как же он был не прав.       –Тош, мне домой пора, семья ждёт, я завтра к тебе приду, и мы поговорим. Она опустила взгляд.       В эту ночь он остался один. Пол ночи пил алкоголь.Когда дверь за Кузнецовой закрылась, искры волшебства начали тихонько гаснуть, Антону почему-то показался странным тот взгляд, которым она смотрела на него...Он понял. Понял его, спустя несколько часов анализа.Огонь чего-то важного начал гаснуть. Он таил надежду.Понимал, что ничего не будет, но надеялся.       Надежда рассеялась утром, когда с треском и болью в голове, он пошел открывать дверь Ире, увидев ее, в его глазах на миг мелькнула радость и ...ещё что-то. Но Кузнецова снова улыбнулась так.       –Антон, я с Окси встречаюсь, мне жаль. Семь слов. Жестоко, и несправедливо врезались в итак больную голову Антона.Он поморщился. Больно.       Семь слов причинили боль.Семь слов пронзили что-то внутри до треска.       –Рад за вас, — без той самой радости заявил Антон, и вымученно улыбнулся. Ира хотела что-то сказать, но передумала, разумно решив, что каждое ее слово сейчас может причинить только больше боли.Глубоко вздохнула, и ушла.              Просто ушла, она не хочет резать глаза своим присутствием.       Антон понял ее, но мысленно саркастично усмехнулся — резать глаза она будет всегда, они в одном направлении учатся.Но он отпустит.Он попытается.Сейчас внутри как-то пусто.До одури пусто.       В том году, семь слов сломали его.       В том году, он отдал ей сердце, но она вернула его на следующий день.

***

      Спустя год, Антон растерял окончательно свою любовь к ней. Было сложно? Не очень, было больно? Да. Было долго? не помнит,но он смог.       Подавил глупую симпатию, и научился чувствовать заново, по-другому.По-новому. Он понял, что это чувство ему нравится больше.              Сейчас Антон готов отдать свое сердце снова, только в другие руки, не в тонкие женские аккуратные с ярким маникюром, он хочет отдать его в теплые, домашние, немного шершавые, и бережные ладони. Уютные.       Именно поэтому, глаза Антона снова блестят и светятся, именно поэтому, он мчится сейчас через улицы и сугробы,где все в новогодней атмосфере, парочки счастливо гуляют по паркам, семьи сидят в комфортном кругу,а он летит,мчится, чуть ли не сбивая этих счастливых людей.       Поэтому он сейчас почти бежит на красный, а родители с детьми странно на него косятся.       Он стоит у подъезда, мнется, но встряхивает голову, не зря же он летел на всех парусах, как угорелый, залетает по лестничной площадке, что ведет к лифту, судорожно нажимает на 11 этаж.       Смотрится в зеркало в лифте. Он весь красный, запыхавшийся и растрёпанный, но с блеском в глазах. Снова. С волшебным. С нереальным. Лифт пикает, и оповещает о том, что он прибыл на нужный этаж.Он выходит из лифта, направляется к нужной квартире.       Антон мнется у двери, а потом нажимает на звонок. Ручка двери поворачиваеся. Он с замиранием сердца смотрит на того, кто ее открывает...       Арсений Сергеевич, в широкой футболке и штанах, выглядывает и осматривает того, кто решил пожаловать в столь поздний час, когда семьи уже спешно собираются за накрытым столом.       Узнав своего ученика, улыбается, совсем по доброму, по домашнему, смотрит своими океанами, и говорит:       –Не замёрз, Тош?       Не спрашивает, почему к нему приехал, не спрашивает, какого черта он вообще в новогоднюю ночь забыл у своего преподавателя в дверном проёме, не спрашивает, почему Антон такой запыхавшийся, будто бежал на свое первое и лучшее свидание. Просто: Не замёрз?       Антон рассматривает уютного Арсения, такого…до бабочек в животе. Тонет в добрых океанах, там нет шторма, там снег, приятный мороз и солнце.       Как там писал Пушкин?       Мороз и солнце, день чудесный.       Ещё ты дремлешь, друг прелестный...       Антон задумался, задумался так, что забыл, где стоит,а именно – на пороге своего любимого во всех смыслах преподавателя по литературе. Арсений вдруг усмехается:       –Проходи уже, принц.       Принц? Антон неожиданно для себя краснеет. Проходит в квартиру, а потом, опомнившись, запоздало говорит:       –Здравс...Здарсте, Арсений Сергеевич, а я это... – Он неловко стоит в прихожей, пока Арсений закрывает за ним дверь, и становится напротив него, стряхивая с куртки и волос снег — я ващет пришел как бы, эм, поздравить вас, ну… – и вдруг порывается спросить, - А почему я прин..       Арсений неожиданно перебивает его:       –Шастун! В такой мороз и без шапки, ну как ребенок, ей богу, отшлепать тебя как маленького что ли?       Антон думает, что сразу тепло становится, нет, не потому что он в квартире после мороза, потому что Арсений такой, ну…теплый.А ещё Антон думает, что не против, чтоб Арсений его отшлепал, но вовремя мысленно даёт себе пощечину.       –Ну Арсееений Сергеевиииииич, — уже улыбаясь, растягивает он имя хозяина квартиры.       С Арсением спокойно, с ним комфортно, не нужно подстраиваться друг по друга, Антон просто любит перечить ему, он просто любит разговаривать с ним, просто любит изучать литературу вместе с ним, просто любит залипать на него, просто любит слушать его, просто любит находится рядом с ним.Просто любит.       –Не Сергеевичай мне, а ну марш мыть руки, и за стол, новый год скоро, а ты простуду ловишь по улицам, ну в самом деле, Антош, береги себя уже. Антон дуется.       –Вообще-то, это я к вам так спешил, шапку забыл надеть, честно!       Арсеньевый взгляд смягчается, он не спрашивает, почему Антон спешил к нему, просто понимающе кивает, и улыбается, а потом, будто вспомнив что-то, восклицает:       –Действительно, что это я! Гость дома, а я негостеприимный такой, допрашиваю с порога, ай-ай-ай накажите Арсения Сергеевича, — и сам смеётся над своей же шуткой, стягивая с Антона куртку, и вешая ее на крючок.Антон залипает на лицо смеющегося Арсения, светлого, он готов поклясться, что видит как этот человек сияет, вы не видите что ли? Да вон же! Искрится, как солнце, честно-честно!       Шастун одергивает себя, потому что открыто пялиться нехорошо.Да и Арсений Сергеевич ухмыляется уже.Антон не понимает этой ухмылки, да он вообще часто Арсения не понимает, Попов он…загадочный слишком.Слишком.        — Тош, пошли, а то и вправду неловко, что ты все ещё в прихожей стоишь.       Арсений по-доброму улыбается, и второй раз говорит Шасту руки мыть, а сам на кухню уходит, видимо, стол накрывать.       Антон проходит на кухню, и остаётся в проёме, по свойски облокачиваясь о дверной косяк.Арсений на стол салаты ставит, фрукты всякие, а потом берет фужеры,бутылку шампанского и замирает.       Хитрый взгляд на Шастуна кидает, и под непонимающий взор гостя, ставит шампанское на стол, а сам до верхней полки тянется.Футболка приподнимается, оголяя нижнюю часть спины, которая открывается прямо для Антона, он уже хотел начать лихорадочно пытаться контролировать взгляд, как Арсений с громким хлопком закрыл полку, и вильнул бутылкой в руках.       Антон распознал в этой бутылке… Детское шампанское?!       –Мне давно есть восемнадцать, Арсений Сергеевич! Арсений только усмехается на протест Шастуна.       –Молодой человек, а паспорт с собой есть? Словам нынче никто не верит, — он хитро ухмыляется, зная, что Антон никогда с собой паспорт не таскает, засчёт роста ему почти во всех магазинах поверят, что 18 исполнилось уже.       Шастун бызысходно вздыхает и проходит на кухню, бесцеремонно плюхаясь на стул. Неловкость рядом с Арсением? Нет, не слышали, он не впервые тут, он и до этого был у Арсения, ну, знаете, литературу подтянуть — читать как: позалипать на Арсения.       Нет, литературу Шастун конечно слушал, но не залипать на Попова, когда на это есть полный ряд возможностей, это что-то из ряда вон выходящее.       Заметив, что Антон снова не здесь и не сейчас, Арсений вытер руки рядом лежащим полотенцем, подошёл к Антону и сел перед ним на корточки, обхватывая его лицо двумя ладонями.Сердце Антона пропустило удар.       –Тош, ты часто выпадать из реальности стал, мне аж тревожно становится, ты это, если тебя что-то волнует, говори пожалуйста, а то мало ли что, в твоей-то головушке может зародиться, то ещё и плохого надумать можешь.Вот за сегодня уже два раза стеклянными глазами смотришь сквозь, и так очень часто случается.Антош, я волнуюсь.       Арсений говорит, а Шастун почти не слышит, Антону снова хочется пропасть, пропасть от таких ласковых «Тош» и «Антош», от рук, покоящихся на его лице, от взгляда глубоких голубых глаз, которые выдают волнение.       –Все хорошо, Арсений Сергеевич, просто учеба и все такое, ну вы знаете это все… Арсений в ответ качает головой, и убирает руки, положив их предплечьями на свои бедра, все ещё сидя на корточках, и с прищуром вглядываясь в лицо Антона.       –Не знаю, Тош, не знаю я, но если о плохом думать будешь, то…       –То что, Арсений Сергеевич? — вдруг загорается и улыбается Антон.       –А вот когда пойму, какая дурь твою голову забивает, тогда и узнаешь, что будет, — и неопределенно улыбается, встав в полный рост.       Антон не выдерживает, и улыбается в ответ, потому что хочется, потому что так нужно, потому что так кажется правильным.       Арсений смотрит на время, и глаза удивлённо распахивает, без двух минут полночь, вот уж заговорились с Антоном.Он спешно включает телевизор, конечно, как же без боя курантов! Под волнительным взглядом Антона, Арсений выключает свет на кухне, вставляет электрическую вилку в розетку, и комната освещается красивыми разноцветными огнями, которые медленно мигают, сменяя друг друга.       Он быстрым шагом покидает кухню и спустя пол минуты приходит с каким-то пакетом.       Антон не обращает внимания на это, он просто смотрит на телевизор, и снова начинает безумно волноваться.На этот раз сильнее.Намного сильнее.Он смотрит, как Арсений изящными движениями разливает им обычное шампанское, наплевав на шутку про детское.Антон залипает, и слышит речь Путина.       Вот он,снова новый год.       Антон в этом году много понял,много осознал.       Арсений снова замечает, что Антон пропал в мыслях, но только вздыхает, и садится напротив.Лицо Арсения освещают гирлянды с фонариками, которые он сам наверное и развесил, а Антон пытается смыть пелену воспоминаний, и сосредоточиться на Арсении, чтобы встречать новый год не в своих мыслях.       Нет, он не будет так делать, он уже решил.       Решил, что признается. Пара зелёных глаз Антона устремляются в Арсения, решительно и без мутных сомнений. Арсений смотрит в ответ, и кажется, улыбается, смотря на Антона.Шастун не может понять, он правда улыбается, или это свет так падает.       –С Наступающим 2022 годом! Слышиться из телевизора, Арсений и Антон чокаются бокалами, поднося шампанское к губам.

Куранты бьют первый раз.

Антон зажмуривается, и отставляет бокал, просто прожигает Арсения взглядом.

Второй.

Всё ещё смотрит, а Арсений отвечает спокойным взглядом, будто все знает. А может и не будто.

Третий.

Антон встаёт со стула.Обходит стол, остановившись рядом с Арсением.

Четвертый.

Арсений разворачивается к Антону, поднимает взгляд, до чёртиков понимающий, все ещё добрый, спокойный, темный, синий.

Пятый.

Антон просто смотрит.Антон сглатывает.

Шестой удар.

Воздуха в лёгких предательски мало.

Седьмой.

Уже хочет сказать что-то, но неожиданно Арсений тоже встаёт, напротив него, и чуть-чуть поднимает голову, потому что он ниже.Это заставляет Антона улыбнуться.

Восьмой

Антон начинает думать, много думать, слишком, но времени нет. В прошлом году, он отдал свое сердце ей, но на следующий день, она вернула его обратно, в этом году…

Девятый.

…Антон отдаст его, кому-то очень особенному. Он уже хочет сказать, что Арсений ему нравится, но осознает, что принял симпатию уже пол года назад, а сейчас он готов сказать, что…

Десятый.

      –Я люблю вас, Арсений Сергеевич. Антон готовится ко всему, готов быть отвергнутым, потому что слишком сложно.       Он парень, любит мужчину, своего преподавателя, очень сложно, но…       Арсений улыбается. Нет, не как Ира в прошлом году, он счастливо улыбается.Тепло и счастливо.Антон хмурится, он не понимает, он не может понять этой улыбки, Арсений слишком загадочный, поэтому он говорит.

Одиннадцатый удар курантов.

      –Ну.скажите что-нибудь, я вам…ээ не нравлюсь или типа…я не…эээ, вообще так нелепо я это сейчас спросил, извинитепроститебожечтоянесу… Пока он пытался что-то внятно протараторить, Арсений хрипло рассмеялся, и внезапно обнял Антона.Вот оно. Снова обьятия. – Ира тогда сделала также, – уже начинает думать Антон, как вдруг...Арсений чуть наклоняет его, чтобы на ухо сказать то, чего Антон не ожидал услышать.

Куранты бьют последний раз.

      –Знаешь, Тош, не нравишься, люблю я тебя. Семь слов. Внутри Антона что-то взрывается. Или это салюты с улицы выстреливают? Он не различает, он ничего не понимает, он просто пытается дышать, но плохо получается.Он неверяще нащупывает на себе руки Арсения Сергеевича, берет их в свои, и отстраняет, разглядывая лицо       –Ты…то есть, вы… серьезно сейчас, — пытается говорить спокойно, а внутри взрывы …бабочек? Он не знает, он точно знает, что ему нравится.       –Ну куда серьезнее, Тош, — смотрит и теперь, теперь Антон видит.Видит, что взгляд любовью пропитан, любовью заботой, теплотой, уютом… Он почти физически ощущает, как все пазлы со взглядами складываются, и кажется, что до этого будто слеп был, видел только доброту чистого сердца, а сейчас… Он готов взлететь.От чувств Антона ужасно распирает.       — Антош, ты чего пропадаешь?       –Арс...ений Сергеевич, — Антон кладет руки на плечи преподавателя, — я кажется... — Антон не замечает, как влага собирается в уголках глаз.       –Тош, ну ты чего, — Арсений, тёплыми ладонями касается лица и наклоняет, — ты из-за меня такой пропавший был что ли? Вот дурень, даже знать страшно, что ты надумать мог, вот дурашка! — он шутливо ругает Антона, а тот успокоиться пытается, да что ж Арсений делает с ним, Шастун вообще тип холодный, а сейчас стоит, растаять готов на этой кухне, в этой квартире, в этом городе, в этих руках.       –Арсений Сергеевич, а как же… — он хочет спросить, про статус, про отношение общества, про проблемы в отношениях преподавателя и студента, но замолкает, потому что Арсений перебивает.       –Вне стен аудитории, называй просто Арс, а ещё, если ты хотел сморозить какую то хрень про общество, я тебя укушу. — совершенно серьезно заявляет Арсений, а Антон неожиданно искренне смеётся, утыкается лбом в плечо Арсен… Арса.Арс.Звучит…невьебически-ахуенно!       –А-арс, я не верю. – Устало выдыхает он, смотря куда-то в шею.       Арсений хмыкает, поднимает голову Шастуна рукой и держит на уровне своего лица. Сначала рассматривает, кажется, будто утягивает в глубину своего океана, а потом...Целует.        Целует сначала в щеку, потом в уголок глаза, потом смешно чмокает в носик, потом спускается, целуя в уголок губ, а потом…замирает у приоткрытых и искусанных, видимо от волнения, губ.       Смотрит на Антона.       Антон стоит завороженно, боясь сделать лишний вздох, это все так…атмосферно.       Он не думал, что в его жизни будет когда-то, что-то такое, как Арсений, такое волшебное и нереальное.       Волшебная новогодняя ночь.       Антон верил в нее в прошлом году.       Веру Антона разбили.       Арсений собрал любовь Антона по осколкам, и забрал его склеенное сердце, добросовестно, отдавая свое целое в ответ.       –Тош, если ты не готов сейча... Антон понимает, что поцелуй в губы с Арсением это что-то важное, именно поэтому, в эту самую волшебную праздничную ночь, он не даёт Арсу договорить, он просто утягивает в поцелуй, аккуратно, неумело, но Арсений быстро берет инициативу в свои руки.Из лёгкого нежного поцелуя, он превращает его в чувственный, почти страстный, но не тот, что возбудит, а тот, что возродит чувства из пепла, тот, что подарит надежду, тот, что заставит верить в любовь.Арсений проводит языком по нижней губе Антона, тот рвано выдыхает, и приоткрывает их, впуская Арса исследовать его дальше.Попов не жаден на ласки, он обхватывает Антона за поясницу, запускает руки под футболку, проводя тёплыми руками по оголенной коже, вызывая лёгкую дрожь в коленях у Шастуна.Арсений покусывает припухшие от поцелуев губы Антона, тот шумно дышит, не зная куда деть руки, а потом просто зарывается в волосы Арса, тоже отдаваясь процессу.Его впервые так целуют.Его впринципе впервые целуют.Он пытается быть равным в ласках, но не может, Арсений слишком умелый, слишком хороший, Антон не может понять, как он, блять, заслужил его, каким боком… Он счастлив, безумно счастлив, поэтому когда они отстраняются, Антон смотрит на него, и Арсений удивлённо разгадывает этот взгляд… Взгляд волшебный, доверчивый, в который вложена вся любовь, он же добрый, страстный и…сияющий.Будто Арс поделился своим сиянием с Антоном, будто в новый год действительно произошло чудо и Антон почувствовал это чудо.       –Тош, ты смотришь… — Арсений пытается подобрать слово, – Невероятно.       –Арс, ты всегда невероятен. И улыбается.Улыбкой, которую в жизни никому не дарил, а ему подарит.Подарит, потому что Арсений это… Арсений.       –Точно! Арсений вдруг отстраняется, и достает пакет, на который Антон до этого не обращал внимания.       –Знаешь, может это банально, но я будто чувствовал, что ты приедешь, поэтому подарок заранее приготовил, в общем, не буду томить, держи. — Арсений вручает Антону конверт.Антон сначала не понимает, а потом… Билет. В Питер. О боги. Антон почти бросается на шею Арсу, и сразу говорит то, что его волнует:       –Знаешь, если ты купил билет мне одному, даже не думай, что я полечу без тебя. — абсолютно серьезно заявляет он.       –Я подозревал, что ты подобное скажешь, поэтому, взял два билета. Антон снова улыбается, улыбается так счастливо, как в жизни не улыбался.Он в радостях, почти забывает, что сам пришел не с пустыми руками, а потом вспоминает:       –Арс, точно, блин, я сейчас, подожди сек! Он идёт в прихожую, где забыл свою сумку, достает оттуда свернутый лист формата А3.       Да, Антон умеет рисовать, а особенно он любит рисовать Арса.       Он возвращается с листом в руках, и протягивает его Арсению. Попов разворачивает лист и замирает.Он пытается подобрать слово, выражающее точность нарисованного, и вспоминает только слово:       –Великолепно.Тош, это… Он смотрит распахнутыми глазами на работу, и переводит восторженный взгляд на Шастуна. –Да ладно ва....тебе, пустяки Антон понимает, что ужасно смущён, но вспомнив,добавляет — там ещё сзади… – Он неопределенно ведёт плечом, и неловко чешет затылок.Волнуется. Арсений сразу переворачивает лист, а глаза с интересом начинают бегать по строчкам…:

Пол года назад, я увидел глаза,

Мне тогда показалось, там вьюга была.

Узнав тебя лучше, я осознал,

Что в тот же миг, любовь ту познал,

Которая током по венам бежит,

В сердце врывается, чувства теплит.

Глаза перестали мне вьюгой казаться,

В тебя безвозвратно сильнее влюблялся.

А ты мне казался непостижим –

Хорош, идеален и неотразим.

Арсений дочитывает сие чудо. По другому назвать это - язык не поворачивается.Он смотрит на Антона долго, задумчиво, а потом хрипло произносит:       –Тош, ты про мои глаза так много пишешь, но тебе никогда не говорили, что у тебя глаза очень глубокие, умные, волшебные, зелёные, ты сейчас так смотришь, в твоём взгляде укутаться хочеться, зелень успокаивает, дарит уют, и если у кого-то зелёные глаза похожи на пустую глушь, то у тебя они живые, красочные, загадочные.Как ты.       Антон не находит слов, чтобы что-то сказать, он выхватывает лист из рук Арсения, кладет его на стул, а Арса стискивает в объятиях.А самых крепких. Антон любит. Арсений любит. Все будет хорошо. Где то прогремел салют. А может это все же бабочки в животе Антона устроили праздник.

Этой ночью Антон спит с Арсением.

Этой ночью он абсолютно счастлив.

      В прошлом году, он отдал свое сердце, на следующий день, его вернули разбитым.       В прошлом году, ровно семь слов разбили его.       В этом новом году, он отдал свое сердце кому-то безумно особенному, и получил взамен такое же, что будет беречь ценой жизни.       В этом новом году, ровно семь слов вдохнули в него жизнь.