Во имя нашего спасения, Цзян Чен!

      Цзян Чэн спокойно и неспешно (чуть ли не в панике) шел по территории Облачных Глубин. Не важно, что он пробирался через кусты, чтобы спутать собственные следы; не важно, что его лицо раскраснелось от недавнего бега; и совершенно не стоит обращать внимание на нервные -движения, когда Глава Цзян слышит подозрительные шорохи за своей спиной.       -” Поедем, дядя, в Гусу”, - передразнивал мужчина, оборачиваясь в очередной раз на странный шорох, - “навестим Ланей, дядя, мы так давно не виделись”, - фыркает Цзян Чен, - чертов мальчишка со своими щенячьими глазами. Чертов Ханьгуань-цзюнь со своим гребаным мужем. Чертов Вэй У Сянь с его Улыбкой Императора и шилом в одном месте! Неужели нельзя вести себя нормально, или хотя бы не впутывать в свой цирк всех остальных? Нет, нужно было именно на наш приезд подлить своему “Лань Чжаню”, -Ваньинь морщится, - алкоголь в рюмку и забыть, в какую именно.       Где-то сбоку раздается отчетливый хруст и Цзян Чен замирает, как мышь, и шепотом заканчивает:       -Чертовы Лани и их непереносимость алкоголя.       Нет, он в жизни не признает, что трусливо сбежал, когда увидел, как от выпитого раскраснелись уши и глаза у Сиченя. Это скорее было стратегическое отступление, ибо Цзян Чену ли не знать, на что способен Первый Нефрит под действием спиртного. А способен он...на многое. Собственно, если бы это произошло не в таком обширном кругу родственников и знакомых, то Ваньинь, возможно, даже не был бы против, но они были в чертовом Гусу среди множества лишних ушей, что вообще не способствовало расслаблению.       И вот знаменитый своей суровостью Глава ордена Цзян рыщет между деревьев Гусу, петляя как испуганный заяц, убегающий от охотника. В том, что его уже ищут, Цзян Чен не сомневался. И даже если это не опьяневший Сичень, то наверняка все остальные, кто хоть как-то соображает своей головой, ибо выслушивать от Ланя грозные полукрики, вопрошающие, “где лотос его души” и “что вы сделали с моим будущим мужем” никто не хочет.       Но сами эти слова уже некий позор для жесткого мужчины, не так ли? Цзян Чен не согласен. Лучше пусть остальные послушают крики, чем будут лицезреть, как Первый Нефрит Гусу засосет непоколебимого Саньду Шеншоу. Поэтому лучше голословный позор, чем инцидент непосредственно с его участием.       Собственно, именно поэтому он не обратил внимания на множество удивленных взглядов и окрик “Дядя, ты куда?”, когда заметил первые признаки надвигающейся (хорни) бури.       И кстати, Цзян Чен не сомневался, что одной рюмкой не обошлось. Ибо после первых капель алкоголя Сиченя несло, как осла на яблоки, на все остальное спиртосодержащее. Ну и на “лотоса его души”. Любвеобильно так несло. Очень. Проходили-знаем. Не то, чтобы Ваньиню не понравилось в прошлый раз... Но тогда было меньше свидетелей, а здесь еще и Вэй У Сянь, который потом еще лет триста даже после смерти будет подкалывать насчет бурной личной жизни глав двух орденов.       Откуда-то сбоку раздалось:       -А-Чэн, вернись! Цзэу-цзюнь без тебя не успокоится!! - Собственно, вспомнишь лучик — вот и солнце. У Сянь продолжил кричать. - Я знаю, ты меня слышишь, так что выходи! Лань Чжань долго его не сдержит, и тогда твой будущий муж сам пойдет тебя искать, ты уверен, что хочешь этого?!       Конечно, он не хотел. Оставался единственный вариант.       Надо было бежать из Гусу.       В Цинхэ Не например. Пока Сичень не протрезвеет.       Цзян Чэн уже прикидывал, в какой стороне направление на дружеский орден, как вдруг услышал еще несколько голосов:       -Дядя, возвращайся, пожалуйста! Иначе я спущу Фею, имей в виду! - Добрый племянничек, весь в дядю.       -Глава ордена Цзян, просим вас от лица адептов Гусу, вернитесь к Цзэу-цзюню!! - Подключились Сычжуй и Цзинь И.       Цирк в самом образцовом клане мира совершенствующихся. Цзян Чен тяжело вздохнул от осознания, что представление не прекратится, пока он действительно не выйдет. И орать они будут либо пока об этом не услышит Лань Цижень, либо пока сбежавшего любовника не найдет сам Сичень. Пораскинув перспективами, мужчина решил не прятаться, как трус (хотя он уже это сделал), а стойко идти в логово врага, даже если это его партнер.       -Я выйду, если вы затащите его в покои и не будете приближаться к ним как минимум метров на сто! А для тебя, У Сянь, все триста! - Нет, его голос не дрогнул. Всем определенно показалось.       -Хорошо, хорошо! - прокричал в ответ У Сянь. - Тогда мы с Лань Чжанем попытаемся отвести его в помещение, а ты выходи тогда!       Тяжело вздохнуть - единственное, что мог сейчас сделать Цзян Чен. Что он собственно и сделал. С одной стороны, ситуация казалась настолько бредовой, что в пору смеяться: два уважаемых заклинателя пошли затаскивать в покои одного пьяного Главу ордена, чтобы потом к нему во имя спасения всех остальных привести еще одного Главу ордена. Смешно, да не очень. По крайней мере для Цзян Чена.       Он вновь подумал о том, в каком (затраханном) состоянии будет утром. Интересно, еще не поздно сбежать?..       -Дядя, давай быстрее, они заперли его!       Вот черт.       Собрав все свое мужество в кулак, Цзян Чен все-таки пошел по направлению к голосам и орам Вэй Ина с просьбой поторопиться. Когда он наконец вышел на тропинку между редеющими деревьями, то издалека заметил группу людей, ожидающих его. Они стояли в ряд и с надеждой (даже Ванцзи, удивительно) смотрели на приближающуюся фигуру.       Поравнявшись с этой труппой цирка, мужчина лишь фыркнул и направился к покоям Главы.       -А-Чен, спасибо, что спасаешь нас! - Крикнул вдогонку Вэй Ин.       Цзян Чен не хотел думать о том, ценой чего он их спасает.       Как только он подошел к покоям, то несколько раз выдохнул и, мысленно дав себе оплеуху за страх перед собственным партнером, уверенно зашел внутрь.       Помещение встретило его темнотой, лишь где-то глубоко в комнате горели несколько свечей, отбрасывая на стены тени мрака. Пройдя вглубь, мужчина увидел эти самые свечи, они были расставлены на столе в каком-то причудливом порядке; постель Главы, что странно, была не застелена: подушки разбросаны по всей кровати; откуда-то сбоку тянулся слабый, но приятный запах благовоний. Обстановка прямо-таки скажем...немного интимная.       -Сичень? - Негромко спросил мужчина в полумрак комнаты. - Как ты себя чув-       Не успел он окончить фразу, как почувствовал железную хватку рук на своей талии и обжигающее дыхание около шеи. Вот и оно, подумал Цзян Чен. Он почувствовал легкий поцелуй у загривка, потом еще один чуть ниже, а после ему жарко выдохнули в ухо:       -Ваньинь, я по тебе соскучился, - чужие руки сжали бока мужчины и придвинули ближе к груди Ланя, - куда мой малыш пропал до этого? Брат еле уговорил меня дождаться тебя в покоях, я бы сам пошел на поиски...-чужие губы плавно перемещаются на шею и оставляют там пока что(!) лишь легкий поцелуй.       -Ты нормально себя чувствуешь? - Цзян Чэн пытается как-то отвлечь уже присосавшегося мужчину и сдавливает чужие ладони, заставляя те ослабить хватку. - Сичень, ты выпил и наверняка много, так что у тебя может...       Язык Ланя широко проводит по чужой шее, оставляя мокрый след на коже и заставляя Цзян Чена подавиться вздохом. Затем следует волна поцелуев от ставшего чувствительным уха до выреза одежды.       -Мне было так плохо, когда тебя не оказалось рядом, - в голосе слышится неподдельная грусть. - А-Чен, куда ты ушел и почему не приходил, когда я звал тебя?       Так, а вот это вопрос весьма провокационный.       -Я не знал, что ты зовешь меня, - браво, глава Цзян, вот это ложь, - как только услышал, так сразу поспешил, - мужчина опускает глаза и предпринимает попытку вырваться из цепких рук.       -Правда? - В голосе Сиченя детская радость. - А я думал, что мой прекрасный лотос решил уйти от меня, - выдохнули куда-то в ухо и тяжело вздохнули.       Вот оно! Вот шанс на спокойную ночь! Нужно правильно действовать, пока он прекратил всякие весьма недвусмысленные вещи.       -А-Хуань, как я могу уйти от тебя? - Цзян Чен с незаметным облегчением наконец расцепляет чужой замок и поворачивается лицом к своему партнеру. У того грустные глаза, чуть красные от выпитого, мечтательный взгляд, направленный только на одного конкретного мужчину и слегка опущенные уголки губ.       - Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю? Как ты можешь такое говорить? - Ваньинь успокаивающе проводит по чужой щеке. — Вот он я, здесь. А теперь давай пойдем в кроватку? Нам надо отдохнуть, а тебе особенно, - увидев отчего-то засиявшие глаза, мужчина быстро добавляет, - поспать, Сичень. Мы идем в кровать, чтобы поспать.       Лицо Ланя приняло прежнее выражение. А после он сказал:       -Пойду спать, если поцелуешь меня, - руки снова обвивают талию, но уже гораздо мягче.       Цзян Чен чуть приподнимается и оставляет поцелуй на чужой щеке. А после видит смеющийся взгляд и немного укоризненное:       -В губы, малыш.       Чертов Лань.       Невольно покраснев, мужчина приподнимается снова и на этот раз мягко целует чужие чуть приоткрытые губы. И почти сразу же понимает, что попался в ловушку, ибо руки на талии мгновенно, чуть ли не до боли сжимают, а секунду назад безучастные губы теперь в страстном поцелуе сминают его собственные. Вот же ж блять.       Настойчивые пальцы спешно хватают за фиолетовый пояс верхней одежды, цепляются за складки ханьфу, перебирают ребра настойчивым поглаживанием и снова возвращаются к поясу. Сичень коротко стонет в поцелуй, когда прижимает тело к себе и невольно трется о чужое бедро. Цзян Чен же лишь пытается дышать под таким напором и неловко кусает чужой язык у себя во рту, одновременно пытаясь спасти свой несчастный пояс. Но что выдержит силу рук главы Лань? Сичень тоже думает об этом, когда, явно разозленный неподатливостью какой-то тряпки, попросту рвет пояс пополам и быстро пробирается руками под верхний слой одежды, где все ощущается гораздо жарче и отчетливее, отчего еле слышно стонет уже сам Ваньинь.       Все-таки желание этого мужчины всегда будет чем-то неумолимым для Цзян Чена, оно заставляет хотеть тоже, целовать так же головокружительно, прижиматься так же тесно и так же горячо шептать.       В последнюю свою попытку остановить разврат (который ему нравился, на минуточку) мужчина с силой отстранился и, зажав чужой рот ладоням, негромко произнес:       -Сичень, тебе нужно лечь спать, иначе завтра ты не встанешь, что о тебе подумают люди, м? Глава Ордена и нарушает собственные правила? Где это, по-твоему, видано?       Сначала мужчина напротив замер и чуть более осознанно посмотрел в ответ, затем его взгляд переместился на чужую ладонь у своего рта. Сичень нахмурился. Недовольно так нахмурился. А после влажно прошелся по этой самой ладони языком, отчего у Ваньиня побежали мурашки по позвоночнику прямиком вниз.       Осознанность в чужом взгляде тут же ушла, место заполнило тягучее желание и похоть. Язык плавно прошел по всей ладони, потом мягко переместился на пальцы и принялся обводить каждый. Глава Лань громко причмокивал, размазывал вязкую слюну и, не отрываясь смотрел на замершего партнера, у которого сбилось дыхание, заалели уши и явственно начала мешаться одежда на ногах. Язык в последний раз провел между пальцев и мягко облизал подушечки, две из которых были втянуты в рот и мягко обсосаны. У Цзян Чэна закружилась голова: к черту правила, к черту статус, ведь если Сичень продолжит в том же духе (а он продолжит, Цзян Чен уверен), то вся выдержка полетит к чертям собачьим. Впрочем, кажется, он уже на грани.       Видя усердное бездействие Ваньиня, Сичень лишь хмыкнул и, сверкнув глазами, выпустил пальцы изо рта. Цзян Чен ошалело проморгался и несколько удивленно воззрился на остановившегося мужчину, который нарочито медленно теперь развязывал свой собственный пояс. Когда тряпка была снята, то мужчина распахнул верхнее ханьфу, под которым было заметно, как мышцы натягивают ткань еще одного слоя одежды. Цзян Чен осознает свой проигрыш и сглатывает.       -Мой лотос поможет мне раздеться? - На чужих губах легкая полуулыбка, а в глазах жгучее томление. - Потом мы могли бы с тобой заняться кое-чем более интересным, чем облизывание пальцев.       Вот он, пьяный Сичень, во всей красе. Наглый, необузданный, стремящийся к желанному.       И, конечно же, Цзян Чен не может этому противиться. Хотя бы из-за собственных реакций.       Он делает несколько шагов вперед, чтобы оказаться впритык к чужому телу, и чуть дрожащими руками кладет ладони на широкие (боги, какие же широкие) плечи. Тянет с них светлую ткань, она скользит вдоль тела на пол, затем пальцы распахивают нижнее одеяние, скрывающее несомненно божественное тело. Ваньинь сглатывает еще раз и тянется к штанам, но его ловят чужие руки и мягко поднимают.       -Сними сначала ленту, малыш, - чужая рука скользит по коже и тянет ее к голове, на которой красуется упомянутая лента. Цзян Чен хмурится и кидает взгляд на чужое лицо, которое излучает сплошное довольство.       Мужчина знает, чем потом это кончится. Очень хорошо знает. А еще он знает, что если он скажет твердое “нет”, то весь этот концерт тут же кончится, ведь все-таки Сичень не тот человек, кто будет принуждать по собственной прихоти. Пока Ваньинь дает свое, хоть и молчаливое, согласие, то можно.       Вот и сейчас даже в плену пьяных паров чужие глаза смотрят не только с сильным желанием, но и всевозможной внимательностью. Если Цзян Чен отнимет руки и не коснется ленты, то придется попридержать свои страстные порывы и провести некоторое время в отхожем месте.       Мужчина в фиолетовом кидает еще один хмурый взгляд.       А после приподнимается и аккуратно стягивает белоснежную ленту.       Как ошейник с пса.       “Пес” тут же кидается на чужие губы, вырывая ленту. Руки обхватывают талию, пальцы впиваются через ткань в кожу, сжимая мужчину в стальных объятиях. Чужой напор заставляет пятиться назад и рвано выдыхать в рот, цепляться за нижнюю одежду на плечах и терять опору под ногами. Как только колени мужчины подкосились от переизбытка чувств, то он почувствовал, как сильные руки быстро перемещаются с талии на бедра, и его выдергивают куда-то вверх.       В поисках равновесия Цзян Чен хватается уже за шею и временно разрывает поцелуй, чтобы перевести дыхание. Но Сичень явно времени терять не хочет: он спускается губами ниже к подбородку и шее, несильно кусает за кадык и тут же широко и влажно мажет языком. Он проделывает это несколько раз, а после снизу вверх смотрит на уже поплывшего Цзян Чена у него на руках. Тот же кусает губы, чтобы сдерживать стоны и сохранить на этот вечер хоть какие-то остатки гордости (хотя стоит признать, что он лишился и этого, как только зашел внутрь).       Лань чуть хмурится и зарывается в чужие ключицы, которые слишком кокетливо, как ему кажется, выглядывают из ворота растрепавшейся одежды. Он облизывает их, оставляет поцелуи и нередко пускает в ход зубы, но кусает не слишком сильно, тут же вылизывая покрасневшую кожу.       Ваньинь сильнее сжимает чужую шею, в попытках вернуться в реальность. Ему начинает надоедать это статическая поза, и он, приподнимая чужую голову, тянет на себя и хрипло выдыхает:       -Мы дойдем сегодня до кровати или нет?       Одни высшие силы знают, что там взорвалось у Ланя в голове, но его взгляд стал менее осознанным, руки сильнее сжали чужие ягодицы, на которых потом наверняка останутся следы от пальцев, сделав несколько шагов, он остановился. А потом мир Цзян Чена перевернулся.       До кровати они так и не дошли.       Только спустя несколько долгих секунд, в течении которых на Цзян Чене уже успели раскрыть нижнюю одежду, оставив ее висеть лишь на плечах. Пояс улетел в какие-то далекие дали, штаны оказались вовсе стянуты с ног, и эти самые ноги сейчас любовно оглаживались Главой Ордена Лань. Одну конечность он закинул себе на плечо, вторую же принялся мягко растирать и гладить. Ласковые движения сейчас контрастировали с довольно страстными поцелуями чуть ранее, что давало весьма насторожено перевести дух.       Играется. Покорно трется о ноги и изображает послушание и кротость.       Как хитрый зверь с жертвой.       Не успел Цзян Чен додумать мысль, как чужие руки поднялись выше, уже поглаживая коленку и плавно перетекая на бедро. Вторая рука заняла ту же позицию на второй ноге. Ласковые движения и задумчивый взгляд напротив путали мысли, заставляли полностью отдаться ощущениям. Ваньинь в забытье прикрыл глаза, но тут же широко раскрыл вновь.       Его ноги, которые несколько секунд назад ласково поглаживали, сейчас довольно резко оказались разведены, а уважаемый Глава Клана наклонился ниже, прямо к уже почти полностью вставшему члену. Он молча посмотрел секунды три, а потом кинул вопросительный взгляд на лицо партнера, мол, “почему еще не все?”       Цзян Чен раздраженно нахмурился и, смущаясь, пробурчал:       -Я выпил немного перед тем, как прийти. Вот видимо алкоголь и дал о себе..-Он поперхнулся словами, когда почувствовал прикосновение губ к чувствительному органу.- Сичень, что ты?!..       -Раз мой лотос еще не готов, то я просто обязан сделать это и полностью позаботится о нем, - на чужих губах расцвела хитрая улыбка, мужчина приблизился к лицу пылающего Ваньиня и выдохнул в губы, - не так ли, малыш?       Не сдержавшись, Цзян Чен первым вовлек его в поцелуй. Прижал к себе, обняв за шею, и принялся выцеловывать чужой рот, просовывая язык, тяжело дыша, сталкиваясь с таким же горячим другим языком, получая не меньший силы ответ, легкое покусывание и посасывание нижней губы. Он так увлекся чужим горячим ртом, что не заметил, как чьи-то весьма необузданные руки нырнули к его нижней части тела.       Только спустя время, когда обоим понадобилось восстановить дыхание, Цзян Чен весьма смутно ощутил, что что-то не так, стоило посмотреть на довольное лицо напротив. А окончательно понял он, что именно что-то не так, лишь опустив взгляд вниз и обнаружив у себя на члене весьма знакомую белую ленту.       В такое...они еще не играли.       -Хуань, что за...       -Я хочу, чтобы ты кончил с ней.       …что он там пил, говорите.       -Сичень, это же буквально твоя честь и гордость, ее могут касаться только самые близкие или родные, - попытался отговорить пьяного партнера Ваньинь. Нет, идея, конечно, весьма привлекала и возбуждала, заставляла внутри что-то горячо подниматься, но... Этот мужчина уверен в том, что творит?       Сичень замер, переваривая услышанное. А после резко встал, потянув за собой разомлевшего партнера, чем вызвал немалое удивление последнего. Лань помог ему встать, только чтобы в следующую секунду развернуть к себе спиной и снова повалить на многострадальный стол, следом придавив еще своим весом и задрав нижнее ханьфу.       Член несильно потерся о край стола, да еще и о ленту, что заставило Цзян Чена еле слышно выдохнуть и сжать кулаки во имя собственного достоинства. Но после прозвучавшего горячего шепота прямо в его ухо, что-то внутри явно сильно порывалось закончить цирк с ясным разумом и наконец заняться тем, для чего он, собственно, сюда и пришел.       -Ваньинь, почему ты до сих пор считаешь, что не можешь полноправно пользоваться моей лентой? - Чужие руки снова сжали талию, пальцы мягко провели по прижатому к столу животу, заставляя тот невольно сократиться от внезапного прикосновения. - Ты не причисляешь себя к числу тех, кто близок ко мне, мой упрямый лотос? - Руки спустились вниз к двум моментально напрягшимся половинкам, которые начали медленно мять и гладить, немного разводя в сторону. Сичень же продолжил с чуть мурлыкающими интонациями. - А как же все те чувства и слова между нами? Хочешь сказать, что воспринимаешь все это, как что-то несерьезное, что не делает тебя достойным принять этот чертов кусок ткани на моем лбу? - В следующий миг Лань плотно прижался к телу под ним и несколько раз явственно прошелся своим пахом по местечку между разведенными половинками.       Цзян Чен сначала почувствовал лишь шероховатость ткани чужих штанов, но тут же подавился воздухом, когда что-то явно большое и горячее даже через ткань прижалось прямо ко входу. Сичень замер, ясно давая партнеру оценить степень возбужденности, а потом, снова близко наклонившись к абсолютно красному уху, негромко произнес:       -Думаешь, “это” можно считать за признак близости между нами, Ваньинь? Ты единственный, кто заставляет меня так себя чувствовать, я каждый раз словно с ума схожу, когда мы занимаемся сексом почти всю ночь, а после ты с явно смущенным видом надеваешь мне ленту на лоб, - мужчина издал приглушенное рычание и полез куда-то в ящички стола, на котором они расположились, - пойми уже и прими наконец, что ты вообще единственный, кто будет этой ленты касаться.       Повисло молчание. Лань наконец нашел, что искал, и вопросительно уставился на чужой затылок.       -Малыш?..       -Да сделай уже что-нибудь! - Цзян Чен не выдержал. - Плевать мне уже, что ты там на меня повязал, но ты так елозишь по мне и этому чертову столу, что твоя лента уже насквозь мокрая и явно не от спермы! Если ты не заткнешься и не сделаешь что-нибудь, А-Хуань, то я сам так повяжу ее на тебе, что ты еще неделю будешь ее замачивать, чтобы отмыть!!       Явно утомленный гневной отповедью, мужчина устало сложил голову в ладони и громко вздохнул. Со стыда. И ведь не врал же: от постоянный мелких движений, член то и дело терся о край стола, смущающие слова лишь еще больше подгоняли кровь, а мысли о ленте у себя там, внизу, явно не способствовали успокоению.       Снова повисла тишина. Цзян Чен снова вздохнул и уже было открыл рот, чтобы выдать еще порцию недовольства, как почувствовал чужие пальцы, начинающие разминать его дырочку.       -Сичень? Ты скажешь что-ни-       -Нет, так определенно все пойдет медленно, - не успел Ваньинь ничего спросить, как вместо пальцев почувствовал язык!       -Хуань, что ты творишь? - Гневно прошипел Глава Цзян и попробовал было дернуться, но чужая хватка на бедрах лишала всякой возможности двинуться. Язык постепенно пробирался глубже, раздвигая податливые стенки и смачивая все слюной, мужчине оставалось лишь стонать и слабо дергаться от ощущений чужого юркого и ловкого языка внутри.       В глазах уже плясали звезды, когда вместо языка появились вновь знакомые пальцы, которые точными движениями разминали уже слабо сжимающееся колечко мышц и медленно пробирались к тому самому месту.       Цзян Чен потерял счет времени, пока чужие пальцы уверенно ласкали его изнутри, добравшись до простаты. Мужчина слабо стонал и еле держался на дрожащих ногах, стараясь не повиснуть на столе и иметь хоть какую-то опору. На один вздох приходился один стон, вздох - стон, вздох - стон... Так продолжалось до тех пор, пока Ваньинь не услышал шепот на ухо:       -Я могу войти, мой лотос? - Мягкий поцелуй в волосы.       Разомлевший вид партнера все явно говорил Ланю, но из-за упрямости, подкрепленной алкоголем, мужчина хотел услышать это от самого Цзян Чена.       -Я не слышу, малыш, - Сичень стянул штаны и показательно прижался к чужой заднице уже давно вставшим членом, - я хочу, чтобы ты сказал, как надо.       Цзян Чен думал о гордости. Точнее, о том, что осталось от нее в тот день, когда он впервые сказал это. Мужчина полагает, что ничего там не осталось.       А еще он думал о члене, что так тесно прижимается к его заднице. Эта мысль была сильнее.       Чуть отодвинувшись назад, он потерся о горячий половой орган и негромко произнес:       -А-Хуань, войди...       -Что, что? Ваньинь, скажи громче, - ухо снова обдало дыханием, из-за чего по коже Цзян Чена пробежал табун мурашек, - ты ведь знаешь, что надо сказать?       Последняя мысль о гордости отправилась прямиком туда, где сейчас была налобная лента Главы Клана Лань.       -Пожалуйста, войди... Гэгэ.       В следующий момент мужчина почувствовал, как горячий член уткнулся ему в растянутую дырочку и чуть протолкнулся внутрь, заставляя нервно прикусить губу и сжать кулаки. Сделав еще пару не слишком широких движений бедрами, Лань медленно продвинулся глубже, пока одним более резким толчком не задел простату. Цзян Чен тут же выгнулся, прикрыв глаза от прокатившей волны тепла по телу. Сичень же наклонился и, упершись руками по обеим сторонам от чужого тела, негромко выдохнул:       -Мой лотос, ты готов? - На пробу был совершен еще один толчок прямо в заветное местечко.       -А-Хуань...-Мужчина подавился воздухом, а после нетерпеливо ответил. - Да сделай ты уже что-нибудь! - Он в раздражении сам двинулся назад, насаживаясь глубже.       Сичень прикрыл глаза. Что ж, теперь Лань может со спокойной совестью слететь с катушек в омут сексуальных удовольствий.       Следующий толчок оказался более сильным и глубоким, он заставил проелозить по столу и чуть не выбил из Цзян Чена дух, когда тот все-таки потерял опору под ногами, оставляя ноги в невесомости, а член в полном распоряжении края стола. Хоть это не было больно, так как лента смягчала трение, но как раз таки из-за нее у мужчины поджимались пальцы, когда он в очередной толчок немного проезжал по поверхности, подвергая свой половой орган мягкому трению о твердую поверхность через обмотанную ткань.       Одно это уже заставляло практически видеть звезды в глазах, так еще в нем двигался его любимый мужчина, каждый раз будто нарочно (конечно же), попадая по простате. Сичень кусал мужчину снизу за загривок, целовал в шею и прикусывал кожу на лопатках, не переставая двигаться. Цзян Чен слышал, что он шептал какую-то бессмыслицу, что-то о лотосах и вине, грозе и кроликах (хотя где-то на задворках сознания Ваньинь спросил себя: при чем тут кролики?).       В комнате было душно и жарко, или жарко было лишь двум мужчинам, что нещадно раскачивали стол, были слышны громкие шлепки бедер друг о друга, член скользил по чужой дырочке туда-сюда вместе с хлюпающим звуком, что невольно заставлял краснеть. Ничего не соображающий от переизбытка чувств Цзян Чен уже стонал в голос на каждом толчке, пытался подмахивать бедрами, как мог, и каждый раз звал Сиченя:       -Да... Сильнее, А-Хуань... Черт тебя дери, сильнее! Да, вот так..- Даже в подобном состоянии он умудрялся раздавать приказы и выражать свое недовольство. Однако Ланя подобное полностью устраивало, он всецело прислушивался к словам партнера и...двигался сильнее.       -Хуань, я кажется скоро... Ммм, гэгэ..       Почувствовав, как тело под ним начинает мелко подрагивать от приближающегося оргазма, Сичень опустил одну руку под их тела и взял в ладонь чужой член в белой ткани. Неожиданное чувство теплоты на возбужденном органе заставило вздрогнуть и сильнее сжаться, из-за чего сразу же последовал приглушенный стон сверху, а после шепот на ухо:       -Давай, Ваньинь, я помогу, - мужчина провел своей широкой ладонью вдоль всей длины и потер большим пальцем головку сквозь ткань, - кончишь так для меня?       Цзян Чен лишь сжался еще раз и сильнее насадился, одновременно Лань принялся надрачивать своему обожаемому лотосу. Их дыхания сбивались, стоны сливались воедино, когда по телам обоих пробегали мягкие волны тепла, что заставляли одного поджимать пальцы на ногах, а второго приглушенно рычать. Спустя время таких буквально крышесносящих движений оба почувствовали, как подходят к концу.       Первым кончил с приглушенным стоном Цзян Чен, он снова поджал пальцы, напрягся всем телом и закатил от удовольствия глаза, излившись в чужую руку и насквозь промокшую ткань. Сделав еще пару толчков в уже расслабленное нутро, с хриплым стоном кончил уже Сичень, опираясь на край стола.       Выйдя из чуть подёргивающегося после оргазма тела, мужчина окинул взглядом представшую картину и чуть не поперхнулся: на столе с разведенными бедрами расслаблено лежал Цзян Чен, его спина была в укусах и засосах (когда Лань только успел), из покрасневшей дырочки вытекала смазка и чужая сперма, она прокладывала дорожку вниз по сильным бедрам, на которых красовались красные отметины от ладоней.       Зрелище более чем... Возбуждающее.       Почувствовав сильные руки поперек груди, мужчина сначала слабо трепыхнулся, но поняв, что его всего лишь поднимают, расслабился. Сичень донес разомлевшего Ваньиня до кровати, усадил его и сам присел на корточки между разведенными им самим же коленями. Цзян Чен вопросительно посмотрел в родные глаза, перевел взгляд на руки, что нежно поглаживали пока что его коленки и понял, что это засада. Самая настоящая засада.       Лань медленно наклонился и мягко поцеловал внутреннюю сторону бедра, прикусил нежную кожу и тут же зализал - и все это смотря прямо в темно-фиолетовые глаза.       -А-Хуань, а может все-таки спать? - Предпринял попытку Цзян Чен.       В ответ чужая рука мягко обхватила его член и медленно стянула потяжелевшую ткань, что вызвало новый табун мурашек. Только что мирно покоившийся после бурного секса половой орган чуть приподнялся, чем вызвал удовлетворенную усмешку на чужих губах.       Цзян Чен закусил губу. Вот же ж зараза.       Все так же поглаживая уже бедра (!) Ваньиня, Лань наклонился к члену партнера и взглянул на него снизу вверх, медленно проводя языком по еще мягкой плоти. Собственно, судя по лицу Главы клана Цзян, мягкой ей осталось быть недолго.       Сичень еще несколько раз облизнул начавший снова подниматься член, прежде чем взять его в рот. Ваньинь тут же вцепился в темные волосы и, слабо потянув, принялся шипеть:       -Что ты творишь, я же только недавно... - Речь прервал еле слышный стон. - Там же грязно...       Не то, чтобы этот факт как-то беспокоил уже протрезвевшего Сиченя.       Его взгляд полностью был сосредоточен на чужом лице, улавливал каждую эмоцию, выражение, старался запечатлеть подобные моменты навсегда.       Подвигав головой, языком и начавшими гореть от трения губами, Лань все же добился своего. Горячая плоть в его рту снова стала твердой, взгляд напротив затуманился дымкой желания, а чужие ноги непроизвольно раздвинулись еще шире. Сичень обожал такого Цзян Чена.       Освободив рот, мужчина поднялся и, уткнувшись куда-то в чужую шею, негромко сказал:       -Я люблю тебя, А-Чен.       До Ваньиня дошло не сразу. А после, завалившись на спину и утянув за собой нависающего Ланя, он негромко ответил:       -Я тоже люблю тебя, Хуань.       Несколько секунд они смотрели друг друга в глаза, пока Сичень нежно не поцеловал его. Однако Цзян Чен знал, что это обманка. О его бедро весьма недвусмысленно терлось настоящее чувство этого гребанного демона секса. Мысленно вздохнув и подумав, что разберется со всем утром, мужчина ответил на поцелуй и позволил утянуть себя в омут жаркой ночи.                                            ***       Цзян Чен с самым угрюмым видом смотрел на несколько кувшинов вина и парочку целебных мазей, которые он обнаружил перед покоями Ланя, когда вышел ранним утром подышать воздухом. Если бы он не был измотан за ночь, то наверняка смотрел яростно или даже бешено, но он устал за ночь. Слишком устал. Поэтому мужчина попросту забрал мази, пообещав позже воткнуть их брату в одно явно растянутое шилом и не только место, а кувшины отнес как можно дальше с поля зрения, проклиная на ходу Вэй Ина. Вторую такую ночь подряд он не переживет.       Вернувшись в покои, Ваньинь задумчиво осмотрел беспорядок в комнате, а затем перевел взгляд на мужчину на кровати, что несколько обеспокоенно и сонно шарил рукой по кровати в поисках теплого тела партнера. Нырнув в постель, Ваньинь прижал чужую руку, что тут же переместилась на его талию, чуть сжав. Мужчина напротив успокоился и продолжил спать. Цзян Чен устало прикрыл глаза и провалился в сон, слушая умиротворяющее дыхание рядом.