Boogeyman

Маленькие дети всегда боятся бабаек, зомби или вампиров. Маленькие мальчики запирают на ночь шкафы, а маленькие девочки не могут спать без света. Но я никогда не боялась темноты, никогда не жаловалась на «подкроватных» монстров и никогда не включала ночью свет. Потому что это могло напугать моего друга, хотя он всегда серьезно говорил, что не боится ничего. Ночью он всегда приходил ко мне, и мы играли в прятки, а потом он катал меня на своем черном коне. Конь был не обычный, он словно состоял из черного песка, мягко шуршал, оставлял за собой легкие песчинки, которые тут же уносил ветер. Его хозяин был добрым и всегда заботился обо мне. *** Мне три года. Это — наша первая встреча. Над моей кроватью склоняется бледное лицо, этот мужчина тянет ко мне руку, ждет чего-то… и я протягиваю руку в ответ, касаясь холодной бледной ладони. Мужчина вздрагивает и исчезает. *** Мне 5 лет. Я не могу уснуть и ворочаюсь в кровати, пока не замечаю его. — Привет. — Привет, — шелестит он в ответ, — Почему ты не спишь? — Мне не спится… Давай поиграем! — Давай, а во что? — В прятки, конечно! Ты прячешься, а я ищу! Он хмурится и качает головой. — Лучше ты прячься. *** Мне 10. Родители ушли в гости, а меня оставили за старшую. Мы с моим котом Луисом гуляем по дому. Темно. Мои ноги шлепают по холодному ламинату. Он сидит на кухне и о чем-то думает, выпуская изо рта кольца дыма. — А курить нехорошо! — я наставительно поднимаю вверх указательный палец. — Маленьким девочкам не спать в такое время тоже нехорошо, — он выдыхает дым прямо мне в лицо, заставляя чихнуть. — Лучше пойдем играть. — В прятки? — Нет, в догонялки, родители сегодня ушли в гости. Он едва заметно улыбается и качает головой. — И почему ты не боишься? *** Мне 16. Я плачу, уткнувшись в подушку, и чувствую, как кто-то гладит меня по голове. Хотя, я знаю, что это он. Больше некому. Я поднимаю на него свои заплаканные глаза и вижу его грустное лицо. — Сейчас ты даже не улыбаешься, хотя бы чуть-чуть. — Ты плачешь, почему я должен улыбаться? Я утыкаюсь носом в его плечо и крепко обнимаю. Он сажает меня на свои колени и осторожно гладит по спине. — Кто же тебя обидел? — тихо шепчет он. А я, вдыхая запах ночи и холода, что принадлежит ему, тихонько рассказываю. О том, что парень, который мне нравится, смеется надо мной, о подруге, которая говорит гадости за спиной. А он лишь слушает и продолжает легко касаться моей спины. — Ложись спать. И после его слов всё, почему-то, забывается, и я засыпаю. На следующий день вижу бледных и испуганных парня и подругу. Они в ужасе смотрят на меня и, заикаясь, просят прощения. Но я больше не хочу их видеть, хоть и прощаю. *** Мне 18. Я иду домой через парк, уже темнеет. Внезапно меня окликает знакомый голос. Это мои одноклассники. По их лицам вижу, что всё будет очень плохо, но я не боюсь. Не боюсь и тогда, когда их горла стягивает теневая удавка, когда они падают на колени, кричат и плачут, а потом в ужасе разбегаются. — Спасибо, — мой тихий шепот. И я чувствую шершавое прикосновение тени на моей щеке. *** Мне 20. Другой город, другая жизнь. Родители и друзья остались где-то далеко. Но он никогда меня не оставляет. — Ты снова куришь, — не упрек, просто констатация факта. — Курю, — он глубоко затягивается. — Зачем? — я сажусь напротив него и смотрю в глубокие черные глаза. Он стряхивает пепел в стоящую рядом пепельницу. Она здесь с момента, как я поселилась тут. — Есть то, чего я боюсь, — вместо ответа тихо произносит он. Я внимательно смотрю в его глаза. Мы понимаем друг друга без слов. — Я боюсь того же. — Я знаю, — он отодвигает пепельницу в сторону, встает и идет к балкону. Холодный ветер больно бьет по голым ногам, но я подхожу к нему и обнимаю за талию, снова вдыхая мой любимый запах, его запах. — Может нам стоит перестать бояться, — я не вижу его лица, но знаю, что сейчас он нахмурился. Он поворачивается ко мне и внимательно смотрит на меня. Я касаюсь рукой его холодной бледной щеки, тянусь к волосам, но он исчезает. Я не боюсь, я знаю, что он вернется. *** Прошла неделя. Блестящая пепельница стоит на столе. Пустая. А я смотрю сквозь окно на темное небо. Тонкими пальцами вскрываю пачку с сигаретами и прикуриваю. Едва сигарета начала тлеть, сбрасываю пепел в пепельницу. Не то. Запах у них ужасный, а пепел невзрачный, неправильный. С силой сжимаю тлеющую сигарету в пальцах. Чувствую боль и закрываю глаза. — Курить нехорошо, — тихо шепчет он. — Приходить по ночам к молодым девушкам тоже нехорошо, — отвечаю я, не открывая глаз и всё сильнее сжимая в ладони сигарету. — Мне уйти? — Как хочешь. Он знает, что я не хочу, чтобы он уходил, а я знаю, что он не уйдет, даже если я захочу. Мы понимаем друг друга, даже когда не видим глаза. Холодная ладонь накрывает мою руку, длинные тонкие пальцы разжимают кулак и вытаскивают сдавленную сигарету. — Ты не умеешь курить. И не научишься… — …Потому что ты не хочешь. Он проводит пальцами по ожогам, хочет унять боль, но понимает, что у него не получается, от этого злится. — Всё хорошо, — я подхожу к нему. Он протягивает мне руки и усаживает у себя на коленях. — Я устал бояться. — Я тоже. Мои губы накрывают его. Наши языки сплетаются в нежном желанном поцелуе. Он мой, а я его. Он давно это понял, я давно это знала. — Кромешник не должен бояться, — он впервые так ярко улыбается. — Для меня ты не Кромешник, не Бугимен и не великий Ужас. Ты — мой Мин Юнги. *** Мы каждую ночь сидим вместе на кухне. Он курит, а я смотрю в его черные бездонные глаза. Только есть одно отличие от прошлых ночей. Теперь, когда я ухожу спать, я знаю, что он придет, ляжет рядом, обнимет меня и проснемся мы вместе…