Слуга со стальными веерами

В самом богатом доме города лилий стоял такой дух, который был присущ лишь королевству Чосон — дух слипшейся тьмы, крови и тлеющих костей. С тех самых пор, как в Чосоне стал править регент, солнце стало туманным, земля почернела, а мир посерел. Иногда были проблески, словно жизнь всё-таки имела цвета, но сейчас второй принц и его слуга отчётливо видели правду. Их мир прогнил, а люди в нём выложили себе дорогу из трупов. Как и сейчас, когда двое мужчин вышли в коридор и увидели страшную картину — он был заполнен мертвецами с перерезанными глотками. Все слуги, абсолютно все были мертвы. И повариха, что подкладывала в корзинку с завтраком для слуги свежие лепёшки, сетуя на то, что тот слишком худ, и её муж-страж, который любил поговорить о своей семье, и их дети, что были здесь мелкими служками. Даже взрослые дамы-учителя, за пиалами с чаем рассуждающие о погоде каждое утро. Даже юные дамы-служанки, что ещё недавно одевали принца. Всё холодели у стен с широко распаханными глазами. Все замерли, словно белоснежные статуи в городских садах. Богатый дом стал домом и последним пристанищем для десятков мертвецов, и не было больше в нём смеха и счастья, который однажды покорил сердца двух странствующих мужчин. Ёнбок поглубже вдохнул запах смерти, который за эти годы въелся ему в кожу и кости, и осмотрелся. Тишина в доме его напрягала — не было даже случайно пророненного звука. Это могла означать, что они ошиблись, и девочки-ученицы тоже стали ковром для ног тех, кто стремился к вершине. Он повернулся к своему господину, и тот кивнул, будто понял его мысли. Они сначала двинулись в главный зал, но затем свернули с пути — вероятно, сначала нужно было зайти в учебную комнату, чтобы убедиться в том, что в этом доме ещё осталась жизнь. Тишина прерывалась скрипом половиц, через открытые окна было слышно, как ветер гнёт деревья, вскрики горожан в отдаление напоминали вой. Вмиг стало так холодно, что душа дрожала, и когда мужчины дошли до нужного коридора, второй принц мягко схватил слугу за локоть и тихо сказал: — Ёнбок, послушай, — голос Чанбина был настойчивым, словно он желал, чтобы ему не перечили, — возможно, жизни девочек будут зависеть от нас. Нам нужно сделать всё, чтобы они остались живы. Не думай обо мне в этот момент. Хорошо? Ли показалось это немыслимым — как он мог не защитить своего господина в случае, если ему будет угрожать опасность? Он волновался за юных учениц не меньше него, но не без болезненной тяжести в сердце смог признаться самому себе, что ради принца пожертвует невинными душами. Пусть после этого его жизнь станет жизнью бездушного человека, но без господина не будет и его. Такова судьба человека, в чьих руках тяжелели стальные веера. Судьба человека, который знал, что если умрёт принц, то и эти девочки однажды тоже умрут, потому что без господина не будет и светлого будущего для Чосона. Ёнбок это понимал, но принц Со слишком любил свой народ. Ли бы хотел рассказать о своих мыслях, но лишь кивнул и ответил: — Да, мой господин, я Вас понял, — а соврал без тени сожаления. Иногда слуге приходилось быть лжецом, и всё на благо господина — он в это верил как в истину. Чанбин кивнул в ответ и пошел вперёд — прямо к дверям, за которыми находилась учебная комната. Он остановился перед ней, и его взгляд ожесточился. Принц был спокоен снаружи, но внутри его словно исполосовали мечом. Не только слуге было больно за Даян и печально за даму Мин с её бедными ни в чём неповинными людьми. Со так любил свой народ, но народ страдал из-за него. Он знал, что иначе жизнь бунтующего принца сложиться не может, но разве от этой мысли становилось легче? Раз Чанбин принял на себя ответственность, значит, ему нужно было сделать всё, чтобы хоть кто-то в этом кровавом круге остался жив. И именно поэтому Со тяжело выдохнул и постучал в двери. Ответная тишина показалась мрачной, а последовавший за ним хриплый смешок — отвратительным, точно его издал дикий зверь. Послышалось: «Заходите…», и захотелось просто снести эту чёртову дверь. Чанбин сдержал свой порыв и раздвинул двери, за которыми их уже ждали. Когда Со ступил в комнату, первым делом он увидел Мина, что противно улыбался и надменно смотрел на него. Мужчина был изрядно потрёпан — явно только вылез из грязной тюрьмы. Его лицо покрывала пыль, волосы слиплись в жирные комки, а одежда походила на тряпки, которыми мыли в доме полы. От богача не осталось и следа. Этот вид казался ужасно неприятным, словно наконец-то облачилась истинная натура человека. Затем второй принц увидел заплаканных и дрожащих девочек, прижавшихся друг к другу у дальней стены. Их вид заставил принца нахмуриться и помрачнеть — такие маленькие и невинные тряслись и боялись, что их убьют точно так же, как и даму Мин, которую так любили. Они, должно быть, видели, как проливается кровь их учителя, как её раздевают, душат, терзают там, откуда исходила жизнь. Бедные создания. Они должны были продолжить жить с этим — с картиной смерти, отпечатавшейся на обратной стороне век. В последнюю очередь Со увидел толпу головорезов, что направляли на девочек луки с готовыми стрелами. Мин, возможно, на это и рассчитывал, потому что выглядел очень довольным. Он сложил руки за спиной и, хмыкнув, бросил крайне едкое: — Добро пожаловать в мой дом, второй принц. Чанбина слова разозлили, породив начало холодному гневу, и он уставился на мужчину убийственным взглядом. — Это мой дом, — сказал он тихо. — Я забрал его у Вас, но не отдавал. Мина исказила непонятная гримаса. — Разве Вы, принц, в том положении, чтобы так мне отвечать? — спросил он, кивая на девочек позади себя. — Да, именно, я принц, а значит, волен говорить, что пожелаю, — кинул Со. — Правда? — протянул мужчина весело и схватил рядом сидящую девочку за волосы. Та вскрикнула, и по её лицу брызнули слёзы. Чанбин сделал шаг в сторону Мина, но остановился и, сначала поджав губы, прошипел: — Я понял. — Хорошо, что поняли, — отпустил девочку мужчина, и она упала на пол безвольной куклой, так и потеряв сознание. — Не пытайтесь сделать хоть что-то. Здесь много моих людей. Если захотите их убить, они пустят стрелы к головы ученицам. Большая часть из них умрёт. Ваше оружие не способно убить всех в единую секунду, — развёл руки в стороны он. — Вы ведь знаете, что ученицы — лишь разменные монеты? В обмен на их жизнь я буду требовать. — Это низко даже для такого человека, как Вы. Это Вы знали? — с не менее едкой злостью спросил второй принц, но всё равно сказал: — Что же Вам нужно в обмен на жизнь девочек? — Хм-м, — протянул Мин и прошёлся своим скользким взглядом к Ёнбоку, что стоял у дверей и тихо следил за разговором. Его улыбка стала ещё более противной. — Для начала я хочу, чтобы Ваш слуга сложил своё оружие против демонов и всё остальное, что у него есть. Я знаю, без оружия слуги не становятся менее смертоносными, но так у него будет намного меньше шансов. Чанбин знал, что условия делают всё, чтобы он остался беззащитным, и всё равно повернулся к Ли и приказал: — Ёнбок, сложи всё своё оружие и сядь. Я не хочу, чтобы ты даже двигался. Понял? — Но мой господин… — Ёнбоку показалось это просто безумием, и он широко раскрыл глаза, хоть за шляпой этого не было видно. — Понял? — повторил второй принц стальным тоном, способным разрезать воздух. Ли совершенно не хотел этого понимать, а потому оставался стоять на своём: — Я не стану. Мин мерзко хмыкнул и, резко развернувшись, носком сапог ударил одну из девочек по виску. Она вскрикнула, отлетела к стене и так и замерла, бледнея на глазах. — Ёнбок! — подобно грому крикнул Чанбин, и ярость читалась в его глазах лучше всего. Ли сжал челюсть и не двигался ещё полминуты, а затем всё-таки снял с себя ремни с веерами, отбросив их на пол. Туда же он скинул ремень с кинжалами на левой ноге и пояс, на котором тоже висело холодное оружие. Слуга оттолкнул всё к мужчине и смиренно сел у дверей. — Приказ выполнен, мой господин, — тихо сказал Ёнбок, и Со облегчённо выдохнул. — Какой послушный, — хихикнул Мин, облизав нижнюю губу, и подошёл к стальным веерам, над которыми занёс руку. — Оружие против демонов можно дорого продать. Тем более знаменитые стальные веера. — На чёрном рынке за них и правда отдадут большие деньги, — сухо согласился Чанбин. — Хм-м, — протянул мужчина, — интересно, а могу ли я стать их хозяином? — он усмехнулся и взялся за лезвие одного из веером, но его руку тут же обожгла боль, и кровь хлынула из раны. — Что это? — отскочил Мин от оружия и, выпучив глаза, уставился на свою ладонь. Второй принц пожал плечами и хмыкнул. — Оружие против демонов могут держать только его владельцы и те, кто не замышляет ничего плохого, — поведал он правду о веерах. — Тц, — цокнул Мин зло и повернулся к слуге. — А если владелец умрёт, веера же можно будет забрать? Ёнбок даже не дёрнулся — попытка напугать его была настолько глупой и нелепой, что становилось даже смешно. Ли не поднял взгляд и бросил: — Веера — особенное оружие. Они никогда не примут кого-то вроде Вас. Им нужен только сильный хозяин. — Ты, — разозлился мужчина и мигом оказался возле парня, — не будь таким самодовольным, ты ведь всего лишь слу… — он заглянул под шляпу и тут же отпрянул. — Да и ты и правда чужак, — выдал Мин. Он отказался признаться себе, что взгляд слуги так напугал его. Мужчина лишь сплюнув, бросил затею говорить с Ёнбоком и вновь отошёл к девочкам. — Так что же Вы хотите от меня? — всё-таки решился вернуться к разговору второй принц. — Чтобы я сдался в плен до приезда брата? — предположил он. — Вы же уже отправили ему гонца? — Отправил, но мне не нужно то, что Вы предложили, нет, — отмахнулся Мин. — Я не могу ждать, пока регент Канбин прибудет в город. Мне не нужны такие риски. Если Вы, второй принц, останетесь в живых, есть вероятность, что мой план не увенчается успехом, — рассказал он и добавил: — Поэтому я преподнесу Вашему брату Вашу голову. Ли вздрогнул и замер на месте. Слова, что сказал Мин, оказались просто абсурдными. Голову? Этот человек действительно хотел этого? Ёнбок не мог позволить этого, но второй принц быстро понял его намерения и вскинул ладонь. — Не надо, моя лилия, дай мне решить этот вопрос самому, — сказал он строго, и слуга был вынужден оставить свои мысли об убийстве мерзкого Мина прямо сейчас, задушив его голыми руками. Чанбин вздохнул и спросил: — Как же Вы хотите получить мою голову? Мужчина растянул покусанные губы в странную улыбку, и из трещин на них показались капли крови. — Вы сами мне её отрежете, — посмеялся он и толкнул веера к принцу. — Можете попросить своего слугу Вам помочь. Со поджал губы и, посмотрев на Ёнбока, покачал головой. Не вмешивайся — вот, что означал его жест. Чанбин поймал взглядом, как Ли сжал свои кулаки до побелевших костяшек, и отвернулся — ему тоже всё это не нравилось. Нужно было что-то сделать, но думать времени не было. Нужно было выкроить его хоть немного, а дальше, возможно, слуга со стальными веерами найдёт выход. Принц решился это сделать словами: — Хорошо, — Со взялся за веера и опустил их на свои колени. Лезвия не ранили его, как ранее мужчину. — Но сначала, — продолжил парень, — я хочу кое-что узнать. Раз уж Вы хотите мою голову, то я хочу правду. Мин приподнял бровь и спросил: — И какую же? — Зверь, — ответит Чанбин. — Это ваших рук дело? — Зверь был лишь приманкой, — поморщился мужчина. — Он бы не тронул жителей. Я спланировал всё изначально. Я хотел захватить дом и взять девочек в заложницы, но для этого мне нужно было заманить вас в лес. Так бы вы были достаточно отвлечены. — Но зверь — слабая причина, — свёл брови у переносицы принц Со. — Просто из-за зверя мы бы в лес не пошли. — Я знаю, — рассмеялся Мин. — Вы пошли из-за детей, потерявшихся в лесу. — Вы же не могли спланировать и это, — на лице второго принца появилось выражение непонимания. — Почему это не мог? — сощурил взгляд мужчина. Страшная догадка посетила голову Чанбина, и его глаза расширились. В этот момент дверь позади него скрипнула, и послышался слабый и тонкий детский голосок: — Отец? Принц Со медленно развернулся — так же медленно, как поднял взгляд его слуга. В дверях стояла Йенин — та самая юная ученица, что боялась каждого шороха. Принц и его слуга так и застыли, уставившись на девочку. Мин зло ухмыльнулся. — Наверняка вы задумывались, почему Йенин — ребёнок бедной портнихи, умершей при родах, — попала на обучение к моей жене, да? — сказал он. — Её мать была красивой женщиной, и я возжелал её. Она не хотела быть моей, но разве у неё был выбор? — мужчина подозвал Йенин рукой, и та подбежала к нему, вцепившись в его ладонь. — Когда она сказала мне, что беременна, я лишь посмеялся над ней. Я был женат, и, хоть моя жена не могла иметь детей, безродный ребёнок мне тоже был не нужен. А затем портниха умерла при родах, и моя жена узнала о девочке, что родилась у неё. Дама Мин ненавидела меня и пожалела девочку, забрала к себе, и она росла бесполезной куклой, — выплюнул Мин, смотря на дочь снисходительно. — А сейчас… — пролепетала Йенин, смотря на мужчину большими глазами. — А сейчас я стала полезной, отец? — Да, зверь не стал бы причиной, по которой вы бы отправились в лес, — не стал отвечать дочери мужчина. — Но вы же привязались к той девочке. Как её звали? — обратился к Йенин он. — Даян? Она была твоей подругой… Но, кажется, теперь она мертва, — усмехнулся Мин, и девочка замерла. — Даян… ме… мертва? — тихо пискнула Йенин. — Отец, Вы же говорили… что она сильно напугается, если я приведу… — Именно Йенин надоумила детей сходить в лес. Когда Доген поведал про дух леса, что ты сказала, Йенин? — спросил у дочери мужчина. — Что… — сглотнула Йенин. — Что хотела бы исполнить желание… — Йенин привела их к нужным людям. Я надеялся, что они задержат вас подольше, но Вы быстро расправились с теми идиотами. Хотя мне все равно хватило времени, — пожал Мин плечами. Принц и его слуга с искренним неверием уставились на слабую Йенин, что дрожала перед ними. Йенин, которая была лучшей подругой Даян. Йенин, что была самой умной ученицей. Как же это могло произойти? Чосон и правда был жесток. — За что же ты так с Даян, Йенин? — хрипло пробормотал второй принц. Девочка вздрогнула и вжала голову в плечи. В глазах её читалось сожаление и страх, когда она начала говорить: — Сколько бы я ни старалась… Даян всегда была лучше меня. Сколько бы я не училась… учителя любили её. Она знала, что мне нравится второй принц, но… второй принц играл с Даян. И слуга с веерами. Даже такой пугающий слуга любил Даян. Почему же, — всхлипнула Йенин. — Почему же всегда она, а не я? Второй принц не мог поверить своим ушам. Слышать это было больно. Не знающая искренней любви Йенин сломалась так просто — стоило только подтолкнуть её. Наверняка она даже не понимала, что делала. Это была самая настоящая трагедия. — Мне жаль, — в итоге выдохнул Чанбин. — Мне так жаль, Йенин, что ты стала жертвой паутины, сплетённой взрослыми и завистью, которую твой детский ум не смог побороть. Прошу, прости меня за мою ошибку. Если бы я знал это, то смог бы предотвратить всё произошедшее с тобой. Ёнбок зажмурился — всё ему казалось сном. Даян, убитая желанием, и Йенин, которая на самом деле давно уже была сорванным цветком. Ли стало так стыдно. — Прости и меня, Йенин, — проговорил он. — Я даже не мог догадаться. — Не слушай их, — тряхнул грязными волосами Мин. — Это все глупости. Йенин закрыла лицо ладонями, ощущая в душе от слов принца и слуги тяжёлую боль, и, не желая прислушиваться к ним, пробормотала: — Я… я же… я же была полезной для отца?.. — Да, — погладил девочку по голове мужчина, а затем кивнул одному из своих слуг, и тот неприятно облизал губы. — Ты была очень полезной, Йенин. — И теперь отец будет любить меня? — громко всхлипывая, спросила она. — Любить? — поморщился Мин, и его ладонь на голове девочки стала тяжелеть. — Да, ты была полезной, но зачем ты мне теперь? Ты мне больше не нужна. К тому же… я уже обещал тебя. Йенин вскинула на отца круглые глаза, полные слёз, и её тут же охватил ужас. В эту же секунду крепкие мужские руки сомкнулись на её запястье. — А теперь побудь полезной мне, — рассмеялся ещё один ублюдок, светя пробелами вместо зубов, и резко потянул девочку — так, что она вскрикнула от резкой боли в плече. — Нет! Нет… Нет! Я всего лишь хотела быть полезной! Нет! — истошно вопила Йенин, понимая, что жизнь её скоро оборвётся так же, как и оборвалась жизнь её лучшей подруге. — Простите… простите, я просто… просто… — стонала она, когда её волокли к двери. Йенин извивалась, пыталась выбраться, но ведь она была так мала. Второй принц и его слуга хотели помочь, но Мин покачал головой и указал на оставшихся девочек. Это был выбор, от которого становилось дурно. Вскоре мужчина вытолкнул Йенин из учебной комнаты, поволок по коридору, смеясь над её криками. Двери в соседнюю комнату разъехались, и девочку затащил в неё. Принц и слуга остались сидеть неподвижно — они не могли даже двинуться, пока слышали истошные крики, звуки разрываемой одежды, противные звуки. Жизнь Йенин оборвалась уже через десять долгих минут. — Вы даже свою дочь не пощадили? — не своим голосом спросил второй принц, когда тишина наконец-то опустилась на них. — Мне ни к чему безродная дочь, которую даже замуж не выдать, — пожал плечами Мин. — А так она побыла полезной перед своей смертью. — Вы отвратительны, — прошипел второй принц, но мужчина лишь расхохотался. — А разве Вы не жестокий, второй принц? — поинтересовался Мин. — Вы ведь тоже жестоки, когда дело касается победы. — Я жесток к своим врагам, а не к детям, — жёстко отрезал Чанбин. — А Вы убиваете без разбора. Мужчина пожал плечами. — Делаю всё, чтобы добиться своей цели, и убираю лишнее. Все в этом городе жестоки. Даже охотники. А вы знали, что они нашли Даян, когда её убивали? Они просто стояли за деревьями, трусливо наблюдая. Боялись, что зверь нападёт на них, — ответил он, и Со прикрыл глаза — от мерзости этого места уже тошнило. Мужчина усмехнулся и сказал: — Ну ладно, Вы узнали мои цели, а теперь я жду Вашу голову. Вот и время закончилось — если ничего не предпринять, всё действительно закончится плохо. Второй принц невольно кинул взгляд на своего слугу, словно надеясь, что тот придумал план, но Ёнбок сидел, низко опустив голову, будто совсем не мог придумать, что делать. Чанбин решил, что ему нужно больше времени, и схватился за его веера. — Хорошо, я сделаю это, — он поджал руки и почувствовал холод от лезвия, которое прислонил к горлу. На секунду Со подумал, что всё закончится, но… — Зверь, — голос Ли оказался не хуже пущенной в сердце стрелы — Чанбин вздрогнул, опустил веер и повернулся к нему. — Что, зверь? — нахмурился Мин, теряя терпение. Всё начинало идти не по его плану. Слишком много разговоров и мало действий. — Я ведь знаю, что это за зверь, — ответил Ёнбок тихо. — И то, что его на самом деле нет. Второй принц посмотрел на Ли удивлённо, потому что совсем не знал этого. Ему так и не рассказали. Это приводило его в смятение. — И что? — мужчина напрягся, точно струна. — Я сразу понял, в чём был смысл всего этого, — Ёнбок вдруг встал на ноги. — Стой на месте, — отошёл на шаг Мин, неловко переставив ноги. — Иначе ученицы… — Ёнбок, — прошипел Чанбин, но Ли лишь продолжил: — Дело в том, что я знаю, кому зверь принадлежит. И… Вы оказались лишь игрушкой в руках чёрных георгинов, не так ли? — Ч-чего? — мужчина не на шутку испугался — почему-то слова парня показались ему такими, словно после них что-то обязательно должно было случиться. Ёнбок сухо усмехнулся и подошёл к второму принцу. — Мой господин, могу ли я забрать свои веера? — спросил он тихо, протянув руки. Со посмотрел на него таким взглядом, будто ничего не мог понять, и всё-таки вложил в его руки стальные веера. — Ты уверен, Ёнбок? — сказал он. — Да, мой господин, прошу поверьте теперь и мне, — Ли резко встал и повернулся к мужчине с таким взглядом, что тот, случайно увидев их, задрожал. — Не трогай меня! — вся трусливая натура вылезла из Мина тут же, и он, схватил одну из малышек за волосы. — Иначе я убью её! — Не убьёте, — раскрыл веера Ёнбок. — Потому что Вы уже мертвы. Мужчина замер, и его руки разомкнулись, позволяя девочке упасть обратно на пол. Глаза Мина расширились и побелели, дыхание сбилось. Его головорезы, уронив луки и стрелы, остановились точно так же. — Я… а… я… а… — Мин так и не смог ничего сказать. — Ёнбок, что происходит? — вскочил на ноги обеспокоенный Чанбин, но не успел он ничего более сказать, как слуга вскрикнул: — Мой господин! Ёнбок резко развернулся и повалил второго принца на пол. Со успел увидеть лишь то, как в окно запрыгнул зверь, похожий на белого тигра с синими и фиолетовыми полосами на боках, и вгрызся в горло мужчине. Шляпа с Ли слетела, и Чанбин смог разглядеть лишь золотую макушку, прежде чем рука парня накрыла его глаза. — Не смотрите, мой господин, прошу, — прижавшись к принцу, прошептал Ли ему. — Если Вы будете смотреть слишком долго, иллюзии поразят и Вас. Со едва разобрал слова своего слуги, но осознав, что они означали, прикрыл глаза. — Я понял, Ёнбок, я не буду смотреть, — ответил он. Всё закончилось быстро. Зверь растерзал Мина и его замерших людишек за считанные минуты, истерзав плоть настолько, что кости проглядывались через куски мяса. Монстр жевал лица, выплёвывал глаза, просовывая свой длинный язык в пустые глазницы и вылизывая из них кровь, расцарапывал груди. Девочки рядом кричали, пока Ёнбок закрывал своему господину глаза и прижимал его к полу. Когда же всё стихло, и Ли огляделся. Зверь растворился в воздухе, словно его и не было. Слуга дотянулся до своей шляпы, накинув её на голову, и встал на ноги. — Мой господин, Вы можете открыть глаза, всё закончилось, — сказал он, оглядывая трупы, глаза которых побелели, проявляя в своём омуте серые очертания цветка георгина. Второй принц сел и открыл веки, чтобы тут же отвернуться. Он, наверное, никогда не привыкнет к виду мёртвых тел. — Что это было, Ёнбок? — спросил Чанбин, краем глаза осматривая девочек, что без сознания лежали у стены. — Могу ли я рассказать Вам позже, мой господин? — закрыл Ли глаза всех мертвецам и посмотрел на восходящее в окне солнце — они и не заметили, а прошла целая ночь. — Хорошо, — кивнул Со и всё же встал на ноги. — Пойдём, нужно проверить всё ли в порядке в городе. За девочками придут лекари. Мужчины вышли на улицу, покрытую остатками былого веселья. Где-то лежали задавленные ногами испуганных люди, где-то всё ещё плакали дети. Охотники вернулись из леса, так ничего и не найдя, и потупили взгляды, сидя на площади. — Вы знали, — сказал им Ёнбок, когда они подошли к ним ближе. — О том, что было с Даян. И никто не решился ей помочь. Один из мужчин, обнимающий меч, бросил: — Она была всего лишь девочкой-ученицей, а у нас… семьи. — Такая отговорка ни к чему вашим мерзким лицам, — хмыкнул второй принц, складывая руки за спиной. — Её смерть на вашей совести, и даже Ваши дети, внуки и правнуки будут нести это бремя, — он отвернулся и зашагал в одну только ему известную сторону. — Жизнь больше не будет к вам мила, знайте это. Каждому воздаётся по заслугам. Слуга же испепелил каждого мужчину взглядом и последовал за господином.

***

Спустя несколько дней после произошедшего в городе лилий снова наступил мир, и не было ничего, что напоминало бы о том страшном дне. Ничего, кроме, конечно же, боли в душе и осознания, что в людских сердцах так сильно проросла тьма. В остальном же человеческие руки сделали своё: богатый дом и дом совета избавили от трупов, улицы вычистили, а лишние скорбные мысли вытрясли из голов, точно покрывала от мусора. Ёнбока внешняя чистота никогда не обманывала. В это холодное утро он сидел на высоком склоне, внизу которого мирно текла река с лилиями. Солнце скользило по глади воды, и блеск слепил глаза. Было тихо, словно даже птицы соблюдали траур. Перед слугой высился небольшой бугорок, а рядом с ним — такой же небольшой камень с выбитыми буквами одного единственного имени. От всех тел новый градоначальник решил избавиться самым простым путём — вырыть яму и поджечь. В неё попали и члены совета, и слуги богатого дома, и их убийцы с монстром Минос, задавленные тела, и дама Мин, и… Йенин тоже. Их пепел выгребли в большую вазу и поставили в храм, чтобы люди могли молиться за их покой. Вот уж правдивая фраза, что перед смертью все равны. Как бы ни было, но прах зверей в обличие людей соседствовал с прахом невинных, прах богатых — с прахом бедных. Ёнбок очень хотел проститься с дамой Мин и Йенин, но ему пришлось лишь помолиться за них. А Даян… Даян не попала в общую могилу, ведь от неё осталась одна только рука. Ли посчитал это несправедливым, а потому нашёл её ладошку и решил предать земле. Небольшая могила, вероятно, не была тем, что должно было быть у погубленной невинной души, но ничего лучше слуга не придумал. Кольцо, подаренное вторым принцем, так и осталось на пальце. Может, это бы сделало её счастливее? Наверное, всё же нет. Мёртвые не могут испытывать счастья. Вероятно, только обиду от собственной смерти. Эта мысль тянула сердце Ёнбока, и он крепко сжал в своей ладони розовую окровавленную ленту, что заплетала себе в волосы Даян. В душе Ли испытывал ураган, но у него не было времени скорбеть слишком долго, и он приказал себе притупить боль. Вот только проститься с Даян и вновь встанет на ноги. За даму Мин, за Йенин и за Даян — пойдёт вместо них, чтобы их смерть не потеряла смысл. А чтобы не забывать… Ёнбок достал правое лезвие и завязал в его начале ленту. Веера будут нести возмездие за каждую душу, что погубило зло, Ли обещал им и обещание своё собирался исполнить. В утреннем зареве мир всё же стал немного, но светлее. — Вот ты где, Ёнбок, — позади послышался голос второго принца, и слуга, вздрогнув, обернулся. — Прошу прощения, мой господин, что не предупредил Вас, что отойду, — выпалил он извинения и тут же вернул взгляд на свежую могилу. — Ничего страшного, — качнул головой Чанбин, забираясь выше к парню. — Просто лошади уже готовы к отъезду. Нам пора. Ёнбок не мог не подумать, что, кажется, был рад уехать из этого места. За считанные часы из города, который дарил ему счастье, он стал городом, отвращающим своим гнилым населением. — Да, мой господин. Только… можно я ещё немного посижу здесь? — попросил Ли, и принц только сейчас увидел, из-за чего его слуга здесь сидел. — Моя лилия, — с печалью проговорил Чанбин, глядя на камень. — Я решил, что Даян нужна могила, — рассказал Ёнбок. — Простите, если задерживаю отъезд. — Хорошо, что ты сделал это, — второй принц внезапно сел в землю по правую руку Ли и сложил ладони. — Я тоже хочу помолиться за Даян. Ли удивился, но ничего не ответил, сложив руки также и помолившись за чужую душу. «Прости меня, Даян, за то, что ни я, ни веера не спасли тебя…» — мысли были подобны ветру — унеслись к небесам, чтобы достичь своего слушателя. Молились они долго — половина часа в тишине. А затем Ёнбок сел к второму принцу спиной и посмотрел на небо, по которому быстро плыли облака. — Расскажи мне, Ёнбок, — прервал их молчание Чанбин, отвернувшись и оперевшись на чужую спину. — Что за зверь? — Зверь — это лишь иллюзия, вырвавшаяся из мелодии каягыма, — спокойно ответил Ли, решив, что пора рассказать обо всём. — Каягым — это оружие против демонов вечно изящного георгина. Одной из учениц мастера Борама. Она училась вместе со мной. — Ты хочешь сказать, что за нами начали охотится чёрные георгины? — худшая догадка пришла в голову к Со. — Да, — догадка подтвердилась лишь одним слабым словом, рубящим не хуже топоров палачей. — Это определённо георги… Ёнбок не договорил, потому что ветер вдруг поднял его шляпу, и та упала неподалёку. Он уже хотел было потянутся за ней, но второй принц поднял руку. — Я не смотрю, Ёнбок, можешь не надевать, — сказал он, и Ли сел обратно. Тогда принц продолжил: — Это плохо, если за нами начнут охотиться георгины, — протянул Чанбин, тяжело выдохнув. — Но я не понимаю, почему зверь убил Мина. — Потому что вечно изящная знала, что это проигрышный план. Мой господин, я бы не дал Вам убить себя. Никогда, — в голове Ёнбока послышались такие нотки, словно он был напуган тем, что это могло произойти. — Она поняла, что это бессмысленно, и решила закончить всё быстро. — Понятно, — хмыкнул Со и так и не спросил, почему Ли собирался ослушаться его приказа. — Значит, мы меняем наши планы, — только это он и сказал. — Я хотел, чтобы мы отправились в Тихие воды к сестре Миён, но если за нами идут георгины, значит, нужно ехать в крепость. Это не их земля, и они туда не направятся. — Да, мой господин, я Вас понял, — кивнул слуга и поджал губы. Он почувствовал себя неприятно, ведь понимал, что сколько бы не был силён, но против нескольких георгинов… Выстоит ли парень в такой битве? Нет, думать сейчас об этом было бессмысленно. Да и отступит ли Ёнбок в случае опасности? Никогда. Ли вздохнул, отмахнувшись от мыслей, и вдруг выставил левую руку в бок. В его ладони зазвенела цепочка с медальоном, в котором блестел рубин. — Это… — скосил взгляд второй принц. — Это же медальон Даян. — Да. А ещё это… оружие против демонов, — тихо сказал Ёнбок. — Даян была владелицей оружия против демонов. — Что? — удивление Чанбина было действительно большим, и он пронзил медальон взглядом непонимание. — Она знала об этом? — Не думаю, — качнул головой Ли. — В воспоминаниях, которые показал мне каягым тогда в лесу, когда Вы не понимали, почему я знал, что девочка мертва, Даян использовала его случайно. — Вот как, — от этого Со почему-то стало печальнее, чем было ранее. — И что же нам делать с медальоном? — Его нельзя оставлять здесь, — Ёнбок передал медальон принцу. — Оружие против демонов не должно попасть в плохие руки. Такие вещи хранятся только у королевской семьи. Со осмотрел медальон и на время задумался. Он сжал его, глубоко вздохнул, а затем нашарил на земле ладонь своего слуги и переплёл с ним пальцы. Когда же Чанбин вернул ладонь обратно, в пальцах Ли блестел на солнце медальон. — Я не смогу защитить такую ценную вещь, но ты — сможешь, — поведал он свои мысли. — Я не могу взять на себя такую ответственность, а ты, моя лилия, тот, кому я доверяю свою жизнь, не то что какое-то оружие. Ёнбок не стал спорить — в груди отдалось странным ощущением, словно даже приятным, и он надел медальон на шею, а потом заправил его в ханбок. — Буду хранить это оружие против демонов, мой господин, как ценнейшую вещь. — Хорошо, — Чанбин посмотрел на водную гладь и вдруг задумался. — Скажи, моя лилия, а почему же ты назвал георгина вечно изящной? — Вы могли этого не знать, мой господин, но каждому георгину давали своё имя. Вечно изящный георгин играла на каягыме и была хороша в искусствах, — утолил чужое любопытство слуга. — Хм-м, — протянул второй принц и, хоть он никогда не хотел напоминать об этом, спросил: — Тогда какое же у тебя было имя, Ёнбок? Ли замер и открыл рот, не зная, что сказать, но затем лишь с надеждой попросил: — Могу ли я не рассказывать об этом? — Я никогда не принуждал тебя к чему-либо, — покачал Чанбин головой. — Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. — Спасибо, мой господин, — Ёнбоку стало стыдно, что он не мог рассказывать это принцу, но рассказать было бы ещё хуже. — Мы помолились за Даян, — взгляд принца вновь упал на могилу. — Нам уже пора. — Тогда пойдёмте, — кивнул Ёнбок и, накинув шляпу обратно, уже хотел подняться, как вдруг увидел, что рядом с ними кто-то стоял. Доген дрожал, смотря на них заплаканными глазами, Ли удивился его присутствию. Мальчик дрожал, словно лист на ветру, и в этот момент от него не осталось былого хвастовства. Он просто был маленьким ребёнком. Ли забыл о Догене с того дня, погружённый в иные дело, а ведь, как он знал, мальчик потерял отца и двух своих подруг. Тогда почему же теперь он смотрел на них с уверенностью? — Ты чего, Доген? — второй принц тоже заметил ребёнка и обратился к нему с волнением. Мальчик громко шмыгнул носом и запищал: — Я не господин! Не хочу быть господином… — он всхлипнул, споткнувшись о слова, но всё равно продолжил: — Я стану воином, чтобы защитить всех. Я стану настолько сильным, что отец, Йенин и… и Даян будут гордиться мной с небес! Ёнбок впервые посмотрел на Догена иначе. Он представил, каким должен был быть его путь, не упади на него сразу три могильных камня. Доген бы вырос и стал умнее, стал бы хорошим господином. Он бы наверняка взял Даян в жёны, и у них бы появились дети. Они могли бы быть счастливы, но уже никогда не будут. Ли выдохнул и улыбнулся. — Да, Доген, — сказал он, — они будут тобой гордиться. Мальчик вмиг потерял с таким трудом собранное самообладание и, взорвавшись рыданиями, умчался прочь. Господин и его слуга вновь остались наедине. — Он станет хорошим воином, — неожиданно поделился откровением Ёнбок. — Я тоже так думаю, — улыбнулся второй принц и встал на ноги. — Давай, Ёнбок, нам правда пора уезжать. Ли кивнул, встал на ноги и в последний раз посмотрел на могилу Даян. К ней ветром принесло оторвавшуюся от воды лилию — красивую и нежную, точно какой была девочка. Вскоре мужчины прибыли к подготовленной повозке, запряжённую лошадьми. Наёмные воины уже ждали их. Второй принц оглядел город и сел в повозку, тогда как Ёнбок оседлал своего гнедого коня. Прямо перед тем, как отъехать, Ли показалось, словно он услышал детский знакомый смех. Хорошей дороги, второй принц, братик Ёнбок, обязательно будьте осторожны… Ёнбок обернулся, но никого позади себя не нашёл. Он мягко улыбнулся и шепнул: — Спасибо, Даян… А затем отправил коня вперёд — к белой крепости с красным знаменем.

***

Пока белая крепость с красным знаменем ждала своего хозяина, в королевском дворце всё было относительно спокойно. Когда-то светлое место, конечно, тонуло во тьме даже днём, но тишина уже успокаивала, и даже если спокойствие было мнимым, им хотелось наслаждаться. Правда, у Кадин не было на это времени. У Кадин всегда было много забот. Учёба, государственные дела и разное другое занимало почти всё её время. Конечно, труды давали результаты, но в её возрасте, вероятно, хотелось совсем другого. Девушке было девятнадцать, и, стоило признать, она наверняка была самой красивой женщиной Чосона. Её круглое лицо пылало молодостью и свежим румянцем, тёмные глаза блестели жизнью, пухлые губы, изгибаясь в смущённую улыбку, всегда завораживали мужчин, а тонкая фигура, обрамлённая длинными чёрными волосами, заставляла брать риск и предлагать девушке замужество. Со своей красотой и умом она могла бы гулять на празднествах, крутить богачами и веселиться, но всё это были глупости, и Кадин считала, что на такое тратить время просто нельзя. Дела, дела, дела. Да, иногда ей хотелось просто сесть и отдохнуть, но ничего нельзя было поделать — дела ждали её и переставать ждать не собирались. Девушка как раз шла с кувшином колодезной воды, направляясь туда, где её, конечно, не ждали. Это было не очередное важное дело. Это было то, чем ей нравилось заниматься, но это не отменяло того, что ей приходилось спешить. Она быстро шла по коридору, но вдруг остановилась и уставилась на окно, в котором сидел ворон. Один из единственных существ, которых девушка так любила. — Воронец? — удивилась Кадин, подойдя к ворону и пальцами погладив его по головке. Тот с радостью поддался ласкам. — Что ты тут делаешь? — поинтересовалась девушка. — Разве ты не должен исполнять приказ регента? — Кар! — ворон возмущённо гаркнул и взмахнул крыльями. — Знаю, тебе это не нравится, — понимающе кивнула Кадин. — Мне тоже не нравится, но у нас ведь нет выбора, да? — Кар! — в этот раз звук был печальным. — Лети, Воронец, не отвлекай меня от дел, — мягко улыбнулась девушка и махнула рукой. Ворон хлопнул крыльями и улетел прочь, а Кадин же встрепенулась и вспомнила, куда шла и что у неё вообще-то много дел. Она поудобнее перехватила кувшин и вновь зашагала вперёд. Королевские покои казались ей неприветливыми. Ранее, как она слышала, в них всегда было светло и чисто, и они никогда не были захламлены богатством и золотом, как покои менее богатых людей. Впрочем, комната и сейчас не выдавала в себе роскошность, кроме как огромной кроватью с полупрозрачным балдахином, но она была погружена во тьму и особенно не была убрана. Девушку это вмиг привело в раздражение. — Ну как обычно! — в сердцах воскликнула она, громко ставя кувшин на пол, и подошла к окнам, вмиг распахивая тяжёлые покрывала на них. На кровати за балдахином звучно зашипели. — Стоит мне уйти, как Вы приказываете слугам закрыть окна! Ну это уму непостижимо! — Кадин, — простонали на постели, — свет вредит мне. Разве не это сказал лекарь? — Он такого не говорил, — хмыкнула девушка, забрав со стола таз и поставив его у кровати. — Я его спрашивала. — То-то ты, моя дорогая Кадин, такая вечно знающая, — усмехнулся кто-то на кровати. — Я же должна понимать, что Вам нужно, и поверьте, жить в комнате так, словно это пещера, — далеко не так полезно для здоровья, — весело хмыкнула девушка и резко раздвинула балдахин в стороны. — Доброе утро, Ваше Величество! Старый король посмотрел на Кадин с болезненной улыбкой. Когда-то король Чосона был красивым и полным жизни мужчиной, но с тех пор, как им завладели старость и болезнь, от былой красоты ничего не осталось. Лицо мужчины проредили морщины и белые пятна, а сам он выглядел бледным и помятым. Король Чосона резко заболел два года назад, и то, что сначала начиналось, как лёгкое недомогание, перетекло в то, что мужчина в одно утро больше не смог подняться с постели. И теперь он лежал, не имея возможности подняться. Переодевали и купали его слуги, а заботилась о нём Кадин. Дел у девушки и правда было много. — Доброе, доброе, Кадин, — трескучим голосом проговорил король. — Ты и сегодня пришла. — Я всегда буду приходить, я же Вам говорила, Ваше Величество, — девушка села на край кровати и окунула полотенце в таз с водой. — И нравится тебе возиться с таким больным стариком, как я, а? — со смешком спросил король. — Ну сколько можно Вам говорить, Ваше Величество, мне нравится каждый день навещать Вас! Всё ворчите и ворчите! Лучше бы так лекарства пили, — возмущённо протараторила Кадин и ойкнула — вспомнила, что вообще-то разговаривала с самим королём. Но тот девушку не ругал — лишь ещё шире улыбнулся и сказал: — Больше всего в тебе, Кадин, мне нравится не твоя красота, а твои несравненные ум и язык, который разговаривает со мной, как с человеком, а не старым дураком. — Вы же король, Ваше Величество, никто с Вами так не общается, — отмахнулась девушка, зардев, словно алый цветок, и, выжав полотенце, положила его на лоб старику. — Ты напоминаешь мне моего внука, — с теплом во взгляде признался король. — Он тоже любил шутить со мной. — Вы про второго принца? — спросила Кадин и подумала, что, наверное, сглупила, ведь о регенте Кабине король с такой улыбкой не вспоминал. Обычно — только с мрачным выражение лица. — Вы скучаете по нему, правда? — Когда Чанбина найдут, я обязательно встречу его на ногах, — закивал король, прикрыв глаза с лёгким мечтанием. — Да, обязательно, — Кадин не смог сдержаться и тоже улыбнулась. Но их счастливой идиллии не дали продлиться дольше, чем пару минут, потому что за дверьми покоев охрана воскликнула: — Прибыл регент Канбин! Двери тут же разъехались в стороны, и в покои короля зашёл мужчина. При одном только взгляде на регента Канбина у Кадин по коже расползались паутинки лёгких мурашек. У мужчины всегда был такой пронзительный взгляд, который он щурил, будто выявляя черты, которые могли бы ему не понравится. Девушка помнила, как выглядел его младший брат — второй принц Чанбин. Они были похожи внешне, хоть черты лица Канбина казались резче. Но второй принц вызывал иные чувства — чувства спокойствия и уверенности. А вот Канбин пугал своей витающей вокруг него аурой. Взгляд короля тоже изменился при виде своего первого внука, и он спросил: — Что-то случилось, Канбин? Регент остановился у кровати и ответил: — Просто решил навестить Вас, дедушка, —на лице мужчины заиграла слабая улыбка, тогда как глаза блестели едва различимым за маской спокойствия холодом. — Когда же ты, мой внук, навещал меня в последний раз просто так? — усмехнулся король. — Подними меня, Кадин, прошу, — махнул рукой он, но не успела девушка протянуть ладони в ответ, как Канбин подошёл ближе и остановил её такими словами: — Я помогу королю. Регент сел рядом с девушкой и помог старику сесть, прислонившись к спинке кровати. — Благодарю, Канбин, — кивнул ему король и продолжил: — Так зачем же ты пришёл? — Я много работал на благо Чосона в эти дни и подумал, что хочу проведать своего дорогого короля. Возможно, Вы могли бы дать мне свои мудрее советы, — ровным голосом ответил регент. На благо Чосона. Кадин эти слова лишь насмешили, но она так и не засмеялась. — Я ведь знаю тебя с детства, Канбин, ты всё равно всё сделаешь по-своему, что бы я тебе не сказал, — покачал головой король. — Неужели нам не о чем будет поговорить, дедушка? — регент вскинул брови, словно его это действительно обидело. — Я бы послушал рассказы о том, как ты справляешься с государственными делами, — смягчился король, сложив вместе руки. — Да, дедушка, я бы хотел рассказа… — Канбин не договорил. В двери постучались и оттуда послышался громкий женский голос: — Ваше Высочество, регент Канбин, Вас ждут дела! Канбин тихо цокнул языком и, встав с кровати, сказал: — Простите, дедушка, я бы хотел поговорить с Вами подольше, но меня снова ждут дела, — он сложил руки за спиной и отошёл к дверям. — Ничего страшного, Канбин, посетишь меня позже, — кивнул король, словно даже и не расстроившись. — Да, — поклонился регент и перед тем, как уйти, обратился к девушке: — Кадин, я хочу видеть Вас в тронном зале. Подойдите туда, — а затем вышел из покоев. Наступила тишина, и Кадин почувствовала себя неприятно. — Иногда мне кажется, что он слишком часто использует тебя, Кадин, — вздохнул король, продолжая смотреть на дверь, за которой скрылся его внук. — Значит, я нужна Чосону, — мягко улыбнулась Кадин и встала с постели. — Я вернусь позже, мой король, хорошо? — Буду ждать тебя, — кивнул девушке старик, и Кадин вышла за двери. Главный зал дворца очень отличался от покоев короля — в нём виднелось то, чего там никогда не было. Холод и злоба. Каменные стены были лишены украшений, и только красный ковёр, ведущий к трону, да знамя отличали это место от остальных комнат дворца. Кадин не нравилось бывать в главном зале, но в последние время её приходилось посещать его слишком часто. Девушка подошла к дверям, и стража объявила: — Прибыла четвёртая жена короля Чосона королева Кадин! Девушка вздохнула и зашла в открытые для неё двери, чтобы тут же столкнуться взглядом с регентом Канбина. Он лишился своего спокойного доброго вида, и в нём проступили черты злости и раздражения. Мужчина бросил девушке едкое: — Долго, Кадин, я не могу столько ждать. Кадин поджала губы, но всё равно ответила: — Прошу прощения, регент Канбин. Вы же знаете, я помогаю королю. Канбин усмехнулся и шлёпнулся на свой трон. — Да уж, — лишь улыбнулся он и посмотрел на кого-то за спиной. — Ей бы твою расторопность, мой георгин. Только теперь Кадин увидела, что в тронном зале они не одни. За троном стояла молодая девушка, так знакомая Кадин ещё с детства. Она была совсем необычной. Девушка носила не тот ханбок, что был присущ обычным девушкам, — она носила исключительно чёрный мужской ханбок, в плечах, кистях и ногах закованные в тёмные латы. На её спине в кожаных ремнях тяжелели четыре секиры: две большие и две поменьше. Волосы девушки были заплетены в толстые чёрные косы, сложные в два кольца так, что, казалось, у неё на затылке был бант. Девушка с её грубыми, тонкими и чересчур вытянутыми чертами лица далеко не была так красива, как Кадин, но её мощный и воинственный вид был настолько ослепителен, что любой мужчина упал бы к её ногам с криками о неземной красоте. Имя девушки никто не знал, но она взяла себе другое имя — слово, которое потерялось ещё в начале развития их языка. Девушку звали Грейся, и она была чёрным георгином регента Канбина — самым верным ему георгином и одним из самых опасных георгинов. — Здравствуй, Грейся, давно не виделись, — поздоровалась с девушкой Кадин, натянув на губы улыбку, но удостоилась лишь кивком головы. — Так для чего я была Вам нужна, регент Канбин? — всё же вернула взгляд на мужчину она. — Недавно Воронец поведал мне, что второй принц направляется в белую крепость с красным знаменем, — уложив голову на руку, начал рассказ Канбин. — Я кое-что планировал против него, но сейчас у меня есть другие мысли по этому поводу. — И что же? — пожала плечами Кадин. — Что же Вы хотите от меня? — Хочу, чтобы Воронец отправил моему брату послание, — холодная улыбка посетила лицо регента, когда он сверкнул взглядом. Кадин напряглась. — Вы используете Воронца слишком часто. Я не Ваш георгин, и Вы ведь продолжаете обманывать короля, регент. Неужели это требуется? Канбин снова изменился в лице, и злость разошлась по нему первыми нервными морщинами. Он подскочил к девушке и схватил её за щёки так сильно, что она пискнула. — Ты забываешься, Кадин, — прошипел мужчина в её лицо, опаляя горячим дыханием, точно дракон из древних сказок. — Твоя жизнь только в моих руках. Мне ничего не стоит переломить тебе шею и сказать всем, что ты внезапно умерла от тяжёлой болезни. Внутри Кадин всё похолодело, и она едва вымолвила: — Д-да, я всё сделаю, сделаю. Ей бы проклинать свою трусость, но страх смерти толкал её выполнять любые приказы. — Вот так, Кадин, молодец, — погладил по щеке девушки Канбин. — Ты ведь такая красивая, зачем же тебе перечить своему будущему королю? — оглядел он её лицо, и Кадин редко отступила, посмотрев на мужчину с отвращением. Регент рассмеялся, а затем наклонился к девушке и зашептал ей на ухо. Кадин кивнула и подошла к окну, на котором уже сидел её ворон. — Знаю, ты не хочешь делать этого, как и я, но давай постараемся ради того, чтобы жить, хорошо? — тихо сказала ему девушка, погладив под клювиком, а затем сказала ему то, что приказал ей регент Канбин. — Кар-кар! — воскликнул ворон и взлетел. Он вдруг расплылся в воздухе чёрным пятном и обратился в лук и резную стрелу. Кадин схватила его, натянула тетиву и выстрелила. Лук вновь стал тёмным ветром и последовал за стрелой. — Молодец, вечно знающий чёрный георгин короля, — усмехнулся Канбин и приказал: — Можете вернуться к своему мужу, моя дорогая королева Кадин. Девушка с ещё большим отвращением посмотрела на регента и быстро покинула зал. — Мой господин, — девушка у трона наконец-то подала голос, и он зазвучал тяжёлым басом, — у Вас правда есть план насчёт второго принца? — Да, — регент Канбин повернулся к своей слуге и продолжил: — Грейся, я хочу, чтобы ты участвовала в этом. Наблюдала, но не вмешивалась. В моём плане участвуют другие георгины. — Почему я не могу вмешаться? — нахмурила брови девушка. — Потому что там будет слуга со стальными веерами, — ответил регент. — Нам нужно узнать, на что он способен теперь, спустя два года. — Я сильна, — возразила Грейся. — Он был сильнее тебя тогда, и мы не можем рисковать, — покачал головой Канбин и вновь сел на трон. — Лучше послушай, что я хочу сделать. — Да, господин, — склонила голову перед мужчиной девушка. Регент Канбин растянул губы в злобной улыбке и протянул: — Давай удивим моего братца. Грейся выслушала его и поняла. Вскоре что-то будет.