Ловушка для хëна

— Ты милый. Я слышу это по сто раз на дню и уже просто теряю смысл этого слова. — Очень милый. Ты говоришь это настолько часто, что, кажется, скоро самому надоест, однако почему-то не прекращаешь... — И такой ласковый. Мысли путаются. Не понимаю, ты издеваешься или смеëшься надо мной? Что тебе нужно? — Посмотри на меня. Я вскидываю голову, и ты треплешь меня по волосам, молча наблюдая за моими смешно хлопающими ресницами. — Какой горячий... Иногда ты произносишь это, когда измеряешь мою температуру. А чаще, когда начинается моё экранное время. — Улыбнись! Я становлюсь в пару отточенных поз, и ты фотографируешь меня, по-дурацки хихикая. — Не отдам... Ты прячешь свой телефон в карман больших пижамных штанов, когда я делаю попытку отобрать его у тебя, чтобы удалить из галереи свои нелепые снимки. — Держи. Я послушно протягиваю руку и раскрываю ладонь, а спустя секунду вижу в ней несколько разноцветных конфет. — Идеально... Ты разворачиваешь исчирканный и перекомканный мною от нервов альбомный листок и восхищаешься тремя написанными строчками. — Осторожнее! Я чуть ли не лечу лицом в твëрдый студийный паркет, спотыкаясь о порог, но твои руки успевают быстро подхватить меня. — Доверься мне. Ты говоришь это без доли злого умысла, я знаю, ведь всë читается, как открытая книга, в твоих помутневших от алкоголя глазах. — Тебе стоит больше полагаться на других. Я прекрасно понимаю, что твой язык сейчас развязан не просто так, и ты, скорее всего, пожалеешь об этом позже, но то, к чему ты клонишь даже не на трезвую голову, не даёт мне свободно улыбаться тебе, как раньше. — Тебе стоит... Ты засыпаешь. Странно, но я уже знаю, что всё это опять запомню только я один. — Ты милый. И вот всё повторяется снова. — Очень милый. Я начинаю понимать, что от тебя и этого дня мне всё ещё никуда не деться.