Обиды будут недолгими.

9:28 Пока под потолком прихожей сверкала гирлянда, а зелёная искусственная ёлка шуршала мишурой, когда под ней проползала Фея, Третьякова судорожно приклеивала скотч к упаковочной бумаге. — Господи... — выдыхает, заправляя прядь волос за ухо и подталкивая ногой ближе к себе ножницы, — Фея, девочка моя, пожалуйста, — сдвигает брови к переносице и грустно улыбается, наблюдая за тем, как кошка начинает кусать ветки и ударять лапой по цветным шарикам. — Маша, — сонный голос разносится по всему дому, поэтому Мария подскакивает с ковра и заталкивает коробку под стол, накидывая сверху плюшевый плед. — Да? — выбегает из гостиной, сталкиваясь с брюнеткой носами. — Доброе утро. Целует в щёку и перебирает ногами в сторону кухни, надеясь, что Лукина последует за ней. — Почему плед под столом? У тебя ноги мёрзнут, когда ты сидишь за ним? — Лаура начинает двигаться в сторону стола под пристальным взглядом взволнованной Марии. — Лаура! — выкрикивает блондинка, начиная бег обратно. Взгляд мечется куда-то вверх, зрачки непроизвольно расширяются. В голову приходит только одно: стукнуть кулаком по двери, громко охая. Глухой удар разносится, кажется, по всему дому, а боль в кисти распространяется на всю руку. — Маша, — брюнетка подбегает к Третьяковой, забывая про ненавистный плед, и притягивает женщину к себе. — Как тебя так угораздило... Уводит блондинку в сторону кухни, вспоминая, имеется ли у них лёд. Мария Владимировна расслабленно выдыхает, закрывая глаза на боль. Главное, что Лаура не увидела подарок раньше времени. — Садись, — усаживает Марию на стул, отодвигая соседний, чтобы та, не дай Бог, не ударилась и об него. Открывает морозилку, перебирая содержимое. Выкладывает на стол всё: замороженные брокколи, пару пакетиков пельменей, смесь овощей и ягод. Но на лёд не было даже намёка. Поэтому женщина хватает замороженные пельмени, возвращаясь к Марии. — Вот так держи. Я умоюсь и приду, ладно? — дожидается кивка и уходит. Ага, умываться. Лукина на протяжении двадцати минут слышала тихое ворчание и шелест бумаги. И, конечно, она заметила через открытую дверь, что в пятом часу утра лестничный пролёт был освещён, в гостиной горела люстра, любимого тела не было на своей половине постели. Заходит в ванную комнату, сразу же включая кран. В действительности умывается, но делает это быстрее обычного. Насухо вытирает руки, доставая из шкафчика продолговатую бархатную коробочку. На носочках выходит из комнаты, продвигаясь к кровати. Из-под неё достаёт приличного размера коробку и перетаскивает её в кладовую. — Лаур, ты там где? У меня рука сейчас отморозится, — зря она, наверное, выбрала такой способ, дабы отвлечь женщину. Лукина молчит, заметая следы. Закрывает все возможные шкафы, поправляет покрывало на кровати, выключает кран в ванной. Следом гаснет свет, и она как ни в чём не бывало возвращается на кухню. — Мы будем кого-то звать? — забирает из рук пострадавшей пельмени, возвращая их обратно. — Или отметим вдвоём? — Никого не хочу видеть в этом доме, кроме тебя, — оголяет верхний ряд зубов, поднимаясь со стула, — не думаю, что кто-то придёт. Все отмечают со своими семьями, — ставит чайник на плиту, кидая взгляд на засыпанный снегом двор. — Как мило, — достаёт из шкафчика кружки и ставит на стол. — Нужно нарезать пару салатов и что-нибудь приготовить, — задумчиво закусывает нижнюю губу, глядя в стену. — Мясо по-французски? — Мария вопросительно приподнимает брови, поправляя взлохмаченные волосы брюнетки. — Ну, в принципе можно, да. — Тогда через часик начнём готовить? — Тебе не кажется, что это рано? — выключает газ, захватывая чайник с плиты и вливая кипяток в кружки. — Может, после обеда? — Ладно, — закатывает глаза, забирая свою кружку и отходя к столу. — Ты обиделась, что ли? — усмехается, приземляясь рядом. — Маша, у нас куча времени. Два салатика и твоё мясо по-французски приготовить можно меньше, чем за три часа. — Я молчу вообще. Надо будет в этой куче свободного времени найти время закрасить свою седину. — У тебя её нет, — поглаживает женщину по макушке, пока та демонстративно её игнорирует. — Тогда дальше спать? — Иди, — Третьякова взмахивает рукой и поднимается со стула. — Я пойду работать, в отличие от некоторых. — Обнаглевшая, — вскидывает брови, пропуская женщину вперёд и щипая за бок, тем самым вызывая лёгкую щекотку. — Я тебя... — сжимает челюсти, шипя, пока чай из кружки, которую она успела ухватить с собой, стекает по руке. — Любишь. Я знаю, ступай. Ручка уже не болит? Третьякова фыркает и уходит к тому самому столу, не забыв позвать с собой Фею. Дожидается, пока Лаура поднимется на второй этаж, и вытаскивает недоупакованный подарочек. — Лаур! — Ау? — Спи! — хихикает, накрывая ноги пледом. Меж тем Лукина во всю разгребала коробку с книгами, думая о том, как же их завернуть. Каждую по отдельности? Или всё-таки сложить в одну большую башню и замотать бумагой? Сна ни в одном глазу, а желание видеть горящие глаза возлюбленной, кажется, скоро польётся через край. Поэтому женщина определяется с подачей, разрезая упаковочную бумагу.

***

— Лаура! — Третьякова вскрикивает, начиная метаться по комнате. Потом резко останавливается посреди гостиной, наблюдая, как гирлянда, висящая под потолком, падает на пол. Снова накидывая плед, успевает запихать практически упакованный подарок под стол до тех пор, пока не явилась Лаура. — Я же говорила, что она держаться не будет, — глубоко вздыхает, поправляя домашнюю футболку, — неси стул. Будем заново вешать твою «Господи, какую красивую гирляндочку», — корчит рожицу, за что получает лёгонький стук по плечу. — Сейчас сама полезешь вешать. — Потом упаду со стула, и ты станешь вдовой, — усмехается, кидая косые взгляды на плед под столом. Любопытство вот-вот сыграет злую шутку, руки так и чешутся хотя бы скинуть несчастный пледик. Но знает, как Мария относится к подаркам, как любит дарить ровно тогда, когда надо, и терпеть не может, когда что-то идёт не по плану, особенно когда это касается сюрпризов. Поэтому она отводит голубые глаза в сторону, смотря на зелёную ёлку, на которой медленно сменялись цвета гирлянды, а шарики охотно отражали этот свет, придавая особый шарм. — Давай тогда по периметру картин повесим, — Мария волочит за собой стул, тихо пыхтя. — Вот сюда поставь и залезай, — помогает пододвинуть стул в нужное место. Наклоняясь, дабы поднять упавшее новогоднее украшение с пола, слышит хруст собственных костей. — Он не шатается? Ты меня, если что, словить сможешь? — в глазах селится страх, и Мария не решается ступать на стул. — Ты так охотно её вешала в начале декабря, не боясь навернуться. Что-то поменялось? — поднимает брови, облокотившись о стул. — Хорошо, я буду тебя поддерживать. Третьякова с меньшим страхом залезает на стул, ощущая крепкую хватку на талии, которая вызывает мурашки. — Не так крепко, мне щекотно, — тихо смеётся и протягивает руку, принимая гирлянду. Закидывает конец на рамку картины, протягивая его по всей её длине. Наступает на кресло и проходит дальше, закрепляя разноцветные лампочки везде, где только можно. — Олег звонил? — прерывая вздохи Третьяковой, спрашивает Лукина, невзначай усиливая хватку. — Полчаса назад. Они с друзьями хотят собраться в каком-то кафе. Решил предупредить. — Разве их не распускают на каникулы? Давай стул подвинем, подожди. Слезай, — берёт женщину за запястье, помогая аккуратно спуститься. — Распустили, но вот он хочет с друзьями встретить Новый год, а потом билет к нам, — улыбается, представляя, как на январские выходные дом наполнится всеми её любимыми. — Маша, Егор? — Маша примерно то же самое хотела замутить, а Егор прилетит только третьего января, — пожимает плечами, с досадой закусывая губу. — Лаур, — замечает грусть в любимых глазах и подходит ближе, — иди ко мне. Утягивает женщину к себе, обхватывая её спину своими руками и медленно поглаживая. Лукина шмыгает носом, быстро стирая успевшие потечь по щекам слёзы о футболку Марии. — У тебя есть я и видеосвязь, — ободряюще улыбается, отстраняясь от женщины. Целует в уголок губ, снова забираясь на уже передвинутый стул под полным присмотром Лауры Альбертовны. — Сколько уже? — блондинка поворачивается, но стул предательски пошатывается, и Мария закрывает глаза, готовясь к поцелую с полом. Но, к её огромному счастью, Лукина успевает среагировать: она обхватывает талию руками и, прижимая блондинку к себе, опускает на пол. Мария Владимировна выдыхает и разворачивается к брюнетке лицом, притягивая к себе. — Ты мне жизнь спасла, — утыкается носом в шею, морщась и пуская смешок, когда тёмные волосы начинают щекотать веки. — Ну, максимум был бы перелом, — Лаура тихо смеётся, перебирая в руках светлые волосы, накручивая локоны на пальцы. Чтобы не мешать своей бывшей заместительнице оставлять невесомые поцелуи на своей шее, медленно поворачивает голову в сторону настенных часов. — Без пяти минут двенадцать. В голову ударяет знакомая ещё с молодости песня, и обе женщины понимают, что мелодия будет напеваться оставшуюся половину дня. — А ты Фею покормила? — отрывается от любимой шеи, заглядывая женщине в глаза. — Ага, — выдавливает из себя улыбку, планируя план побега из объятий. — Я сейчас покормлю. Ничего с ней не случится. Она хищник, — выделяет последнее слово, клацая зубами перед носом женщины, и, пока та в страхе отстраняется, бежит на кухню. — У меня даже слов нет, — хватается за нос, на всякий случай проверяя его наличие, а после достаёт из кармана пижамных штанов телефон. — Надо ёлку заснять. Лаура, сильно не шуршать! — Я тебя поняла, конспираторша, — со стороны кухни слышен хруст сухого кошечьего корма, который уже начала уплетать Фея. Третьякова цокает, открывая Instagram и пытаясь поместить всё зеленое дерево в кадр. — Ну, какая красавица, — улыбается, приближая камеру к игрушкам. — Это ты про меня? — в гостиную входит Лаура, держа в руках пакетик сушёных яблок. — Лаура... — выдыхает блондинка, заканчивая съёмку. — Мне придётся выключать звук в этом видео. — Выключай, — приближается к женщине, обхватывая талию той в кольцо из своих рук и укладывая подбородок ей на плечо. — Будешь яблочки? — протягивает пакетик, в который сразу же ныряет кисть Марии. — Определилась, когда будем готовить? — свободной рукой поглаживает живот блондинки, пытаясь понять, в какой последовательности горят лампочки гирлянды. — Давай к шести? — вертит в руке сушёное яблоко, присоединяясь к увлекательному занятию Лауры. — Сначала зелёная и синяя, потом красная и жёлтая. — Это понятно. А вот если другие режимы... — У меня ноги устали стоять. Давай сядем? — делает несколько шагов к дивану, и Лукина плетётся следом, не отпуская возлюбленную. — Включить телевизор? Женская рука тянется к пульту. Лаура подкидывает его и сразу же ловит, победно улыбаясь. — «Москва слезам не верит», — Третьякова отбрасывает пульт в сторону, протягивая руку к рядом лежащим очкам. — Вечером включим «Иронию судьбы», — Лаура поворачивается на бок и подкладывает под голову руку. — Куда же без неё, — Мария усмехается, устраиваясь рядом.

***

16:48 — Пять минут... Пять минут... — Третьякова устало зевает, отворачиваясь от телевизора. На улице стемнело. Снег, падающий с неба, всё больше клонил в сон, в который Мария охотно со временем провалилась. Лукина пыталась понять, какой фильм сменился, тяжело вздыхая, потому что спящая Мария Владимировна так любяще давила локтём в живот. — Дайка-ка я... — покидает нагретый диван, уходя сначала на кухню, а после на носочках убегая в комнату, ведь лента на подарке сама себя не завяжет. Фея вальяжно разлеглась на кровати, пока Лукина тихо покрывала всеми возможными проклятьями чёртов бант, который то получался, но каким-то кривым, то вовсе не завязывался, путаясь в пальцах. Лаура вздыхает, поднимаясь с пола и заталкивая ногой под кровать ненавистную башню из книг, перед этим положив её горизонтально. — Пойдём работать, Фея, — подхватывает кошку на руки и выходит из комнаты. Лукина аккуратно спускается по лестнице, опасаясь уронить животное на пол. Даже представлять не хочет, что сделает Третьякова, если с кошкой что-то случится. Пройдя это жизненно опасное препятствие, кладёт Фею рядом с Машей на диван, выключая свет. На колени опускается ноутбук, на экране которого Лауре Альбертовне высвечивается электронная почта. Мария Владимировна открывает глаза, поднимая затёкшую от не особо удобного положения руку вверх. Зевает, отрывая голову от подушки, и усаживается рядом с Лаурой, поджав под себя ноги. — Что делаешь? — аккуратно опускает свою голову на плечо брюнетки и потирает глаза. — Будешь со мной смотреть анкеты? — получает положительный кивок, открывая очередное письмо. — Глянь, на тебя похожа. — Красивая? — осматривает девушку на фото, переводя взгляд на Лукину. — Как бы... И в небо летит монетка С одинаковыми сторонами. — Девушка, конечно, симпатичная, но для меня ты намного лучше, — улыбается, понимая, что сегодня казнь отменяется, и быстро целует блондинку в висок. — Ладно. Выкрутилась. Напишите ей. Будешь чай? — Третьякова поднимается с мягкой поверхности, поглядывая на лежащую под ёлкой кошку. Всё-таки успела перебраться с дивана на пол. — Буду, — обводит контур губ пальцем, пытаясь подобрать слова для девушки, которую одобрила сама Мария Владимировна. Третьякова покидает гостиную, вспоминая, что в спальне на пуфике лежит вещь, которая согреет обеих женщин в безжалостные зимние вечера. Но сначала чай. Лёгким движением руки включает свет, проходя к гарнитуру. Достаёт из шкафа (который сверху висит) практически полную коробку пакетированного чая. Мария со стуком ставит на стол две кружки, закидывая в каждую по пакетику. Заливает ещё горячую воду из чайника в ёмкости, после чего убегает в спальню. Недавно купленные свитера, идеально выглаженные и аккуратно сложенные, покоятся на пуфике, пока Третьякова не вбегает в комнату мелким ураганом. Снимает с себя домашнюю футболку, оставаясь в тонкой майке. Быстро натягивает на себя свитер, закидывая на плечо второй, предназначенный для Лауры. Спускается на кухню, захватывает успевший крепко завариться чай, и ,наконец, возвращается к брюнетке. — Я-то думала, чего ты так долго... — протягивает одну руку, не отрывая глаз от клавиатуры и ожидая, пока Третьякова отдаст кружку. — Чай подан. Оплата натурой, — отдаёт ёмкость с чаем и, когда Лукина всё-таки обращает на неё своё внимание, подмигивает. — Прямо сейчас? — собирается отложить ноутбук в сторону, но смех блондинки останавливает её, заставляя недовольно закатить глаза. — Пей чай, и пойдём готовить, — делает глоток из своей кружки, приземляясь рядом с женщиной.