Понедельник не наступит

      О том, что ее не стало, узнали в понедельник. Понедельники она всегда ненавидела. Они запускали семидневный цикл, который выливался в тридцати или тридцати однодневный, а он в трехсот шестидесяти пятидневный. И каждый год был все больше похож на Ад. Хорошие времена наступали только, чтобы дать передышку перед плохими. И плохие, даже если длились меньше, стирали все напоминания о хороших. Порой ей становилось никак. А потом все повторялось.       Ее родственники и коллеги знали, что она ненавидит свою работу, свою начальницу, город, в котором живет, бывшего парня, с которым встречалась почти полгода. Близкие подруги могли сказать больше. Она ненавидела себя, свою внешность, ненавидела, все, что из себя представляет. Ненавидела то, что ей приходилось врать о себе. Постоянно.       Не говори, что тебе нравятся не только парни. Не говори, что у тебя плохие отношения с отчимом, не просто потому что вы не сошлись характерами. Не говори, что делаешь татуировки, чтобы люди видели их, а не шрамы. Не говори, что тебе кажется, что ты сходишь с ума.       Ложь. Ложь. Сплошная ложь. Она устала. От мысли, что после воскресенья неминуемо наступит понедельник, хотелось случайно перепутать окно с дверью. Так она и сделала. Последней ее мыслью было: «Пусть блядский понедельник наступит без меня».       И он наступил. Ее окна выходили на пивной бар. В маленьком городке, поселке городского типа, по документам, ночью в таких заведениях не бывало посетителей. Поэтому ее тело обнаружила соседка, которая вышла выгулять собаку. Сначала девушка, конечно, была в шоке. Как же иначе? Но они друг друга даже не знали. Так что, вскоре она стала для соседки не более чем суицидницей. Вот так серая мышка в школе, лесбуха в университете, истеричка на работе превратилась в суицидницу.       Она часто размышляла, как отреагируют другие. Однажды она даже хотела совершить неудачную попытку. Напиться таблеток перед приходом мамы с работы, чтобы ее точно спасли. Тогда ей еще этого хотелось. Она не пошла на занятия в тот день, осталась дома, смотрела фильм ужасов и тут, наконец, решилась. Заставила себя выпить всю пачку обезболивающего и запить это блейзером, припрятанным на случай, если захочется забыться. Когда ее затошнило, она испугалась. Она поняла, что не хочет умирать. Тогда все обошлось. Матери она не рассказала, что произошло.       А какой в этом был смысл? Чтобы она сделала? Ничего. Как и в тот раз, когда она хотела уехать жить к отцу, но так и не решилась.       Она рассказала ей об отчиме, о себе и об отчиме. Вечером отчим все отрицал. Мать усадила ее перед ним и сказала повторить все, то, что она уже сказала. Она не смогла. Ей было еще более мерзко, чем когда ее заставили поцеловать его в щеку, чтобы поблагодарить за подарок. Она убежала в комнату и уже тогда появились мысли об окне. Первые, но не последние.       Она боялась высоты. Может, именно поэтому ей так хотелось попробовать полет на вкус? Снова захотелось жить, уже тогда, когда земля стремительно рванула на встречу, потом пришла боль. Такой боли она не чувствовала никогда. А потом все закончилось.       Кто-то говорил, что ей повезло, могла и инвалидом остаться. Кто-то говорил, что лучше уж инвалидом, чем мертвой. Но какой смысл во всех этих спорах?       Для нее понедельник не наступил. Теперь его ненавидела мать, лежа в постели с человеком, который убил ее дочь.