После нас

      Время неумолимо летело вперёд. День рождения Гарри Поттера приближался, а вместе с ним близился и день, когда ему придёт письмо из школы магии и волшебства. Этого момента мальчик ждал с особой опаской, ведь как бы он ни храбрился, а ситуация, в которой он оказался, больше вызывала чувство паники, чем какого-то безграничного счастья.       Вообще, с того самого дня, когда тётя Петунья поведала ему о магии, магическом мире и о настоящей причине гибели его родителей, Гарри очень сильно изменился. Всё реже он проводил время с друзьями и родственниками, предпочитая веселью сидеть в своей комнате и думать над сложившимися обстоятельствами. Из весёлого и беззаботного мальчика за один месяц он превратился в угрюмого и задумчивого человека, серьёзно обеспокоенного своей судьбой.       Ещё месяц назад Гарри вёл спокойную, ничем не примечательную жизнь обычного ребёнка, наполненную своими хлопотами, мелкими проблемами и мечтами. Ему нравилась такая жизнь. Нравилось помогать тёте по дому, играть с Дадли в видеоигры и гонять мяч по футбольному полю. Нравилось думать, что в будущем он обязательно поступит в Кембридж, станет врачом и будет спасать жизни людей. Всё это ему н-р-а-в-и-л-о-с-ь. И он не хотел ничего менять.       Сейчас же казалось, что вся его предыдущая жизнь и планы словно меркнут под тяжестью открывшейся правды, а сам мальчик наблюдает за тонущим кораблём, которому ничем не может помочь. Хотелось кричать, звать на помощь и просто позволить себе отдаться в руки бушующих эмоций, но позволить себе такой роскоши он просто не мог. И не потому, что считал себя достаточно взрослым или способным самому разобраться в своих проблемах, а потому что не хотел заставлять родственников переживать за него ещё сильнее. В конце концов, это его жизнь, и ему решать, что с ней делать дальше.        По мере приближения заветного дня Гарри становился всё мрачнее и мрачнее. За столом он почти не разговаривал, а только благодарил за вкусную еду и уходил к себе в комнату, где предавался привычным размышлениям. Но чем больше он думал о происходящих в его жизни событиях, о выборе, который ему нужно сделать, и о его последствиях, тем больше запутывался. А разговор с тётей Петуньей, который то и дело всплывал в голове, никак не помогал сосредоточиться.       ***       — Гарри, ты — волшебник, — проговорила Петунья, смотря на замершего племянника. Мальчик сидел, как громом поражённый, не в силах поверить в услышанное. Он, конечно, догадывался, что разговор будет несколько необычным, но не до такой же степени! Даже история с питоном в свете последних слов тёти казалась достаточно незначительной и как-то сама собой забылась.       — Волшебник? — с сомнением произнёс мальчик. Его взгляд был устремлён на необычайно серьёзных родственников, которые в ответ на его вопрос только единодушно кивнули. — Как тот, который и страны Оз, что ли?       — Что? Конечно, нет. Ты самый настоящий волшебник, который умеет колдовать, — оскорбилась тётя. — Моя сестра, то есть твоя мать, была волшебницей, твой отец был волшебником, а, значит, и ты тоже волшебник. Вспомни только то исчезнувшее стекло. И вспыхнувший огонь на шторах тёти Мардж, когда ты разозлился. А ещё…       — А ещё я не могу быть волшебником. Я же Гарри. Просто Гарри, — перебил мальчик, вовремя прерывая новый поток слов тётушки. Конечно, все эти странности, происходящие с ним, нервировали его и даже пугали, но принять, что он действительно не такой, как родственники, было сложно. Ну, надо же… волшебник.       — Это, конечно, так. Ты всё ещё остаёшься нашим любимым племянником, нашим Гарри. Но ты ещё и сын своих родителей и не можешь отрицать свою принадлежность к волшебному миру. Много лет назад я пообещала, что, когда придёт время, мы тебе всё расскажем. Так позволь мне закончить, пока я не передумала, — Петунья строго взглянула в глаза Гарри и, дождавшись несмелого кивка головой, продолжила:       — Когда Лили исполнилось одиннадцать лет, ей пришло письмо, в котором говорилось, что она является волшебницей, а потому зачислена в школу Магии и Волшебства Хогвартс. Родители так ей гордились. Ну ещё бы — в семье родилась волшебница, это ли не чудо? Я же оказалась обычным человеком, и никакого письма мне не суждено было получить, поэтому я сильно разозлилась. Тогда мы с Лили поругались, — Петунья прервалась, стараясь сдержать волну подступивших слёз. Было видно, что ей больно вспоминать прошлое, но прерывать женщину Гарри не спешил: во-первых, тётя явно не обрадуется такому сердечному порыву; а во-вторых, ему было интересно узнать немного о своей семье. — Она уехала в Хогвартс и приезжала только на время каникул. Мы с ней даже толком не общались, хоть и жили в одном доме… А помирились только спустя пять лет. Тогда она приехала домой и внезапно заявила, что начала встречаться с парнем… Через год они выпустились из школы, сыграли свадьбу, а после родился ты… И до той ночи, когда тебя подкинули к нам под дверь, мы больше не виделись. Лили и Джеймс, конечно, часто писали нам, рассказывали о своей жизни, обещали приехать в гости… Но внезапно письма перестали приходить. А потом… - женщина замолчала. Ей требовалось немного времени, чтобы прийти в себя и сказать, наконец, тот страшный факт, на принятие которого ушло так много времени. — Потом… мы нашли тебя под нашей дверью, а вместе с тобой и письмо… В нём говорилось, что Лили и Джеймс погибли. Как и от чего не было указано, но мы даже не сомневались, что всему виной была…       — Магия, — закончил за неё Гарри. — Поэтому вначале ты говорила, что тот мир опасен.       — Да. Лили писала, что у них в мире идёт война, и они вынуждены скрываться. Я не знаю, что там происходит, но уверена, что даже сейчас магический мире небезопасен. А ты просто ребёнок, и если война ещё продолжается, то ты даже не сможешь себя защитить. Я не хочу отпускать тебя и могла бы запретить тебе ехать в этот… Хогвартс, но я не стану этого делать. И если ты вдруг решишь, что хочешь стать волшебником, то препятствовать не стану. Конечно, я буду переживать, но это твоя жизнь, и только тебе решать».       ***       

25 июля 1991 г.

      — Итак. Что мы имеем? — Гарри сидел на кровати и смотрел в стену напротив, словно бы надеясь получить от неё ответы на все его вопросы. На часах было семь утра, родственники ещё спали, а потому для мальчика это было лучшим временем, чтобы разобраться в себе. Сон всё равно не шёл, а решение нужно было принимать, и откладывать это дело на потом уже не было никакого смысла. — Я волшебник! Подумать только! Кому скажи — сразу же упекут в психушку, — воскликнул мальчик и тут же глубоко вздохнул, пытаясь успокоить внезапно вспыхнувшие эмоции. — Мои родители были волшебниками и погибли на войне. Я тоже… волшебник. Боги, как же сложно это осознать, — Поттер в привычном жесте растрепал волосы на затылке и в очередной раз тяжело вздохнул.       — О ситуации в магическом мире ничего неизвестно, поэтому отбрасывать вариант, что война ещё идёт, нельзя. Если это так, то какой смысл принимать новых волшебников, которые и защищаться толком не умеют? Ведь смысла в этом по большому счёту нет. Конечно, если они не хотят, чтобы и дети шли воевать в качестве пушечного мяса. Но это маловероятно. А вдруг школа вообще разрушена, и зачисление приостановлено до лучших времён? В обоих случаях письмо точно не придёт, и это было бы лучшим вариантом — не придётся выбирать. Но предположим, что война закончена, школа в целости и сохранности, а это значит, что на моё день рождение прилетит какая-то сова и принесёт письмо о моём зачислении, — мальчик спрыгнул с насиженного места и стал ходить по комнате, не в силах долго находиться на одном месте. — Вопрос: хотел бы я стать волшебником? Конечно, хотел бы! Да все дети спят и видят, как они колдуют и летают на радужных пегасах. А я вот урождённый, даже магией владею. Но как-то это… страшно.       Мысли Поттера бросались из одной крайности в другую, заставляя его наматывать круги по комнате в надежде поскорее от них освободиться. За то недолгое время, что было в запасе у мальчика, он успел обдумать многие свои страхи, о которых боялся не то, что говорить, а даже просто допустить на главный план сознания. Там был и страх неудачи, и страх пожалеть о своём решении, который пустил свои корни в отношении сразу двух миров, и страх оказаться в одиночестве, подпитываемый мыслью о ненормальности Гарри, и страх предать память родителей, которые, в отличие от него, с радостью пошли учиться магии, и самый главный страх — страх умереть, как Лили с Джеймсом, так и не дожив до старости. — Да это же невозможно! — в конце концов, полный негодования мальчик рухнул обратно на кровать. — Хорошо. Определился, что волшебником я быть хочу и хочу учиться колдовать. Да я даже разобрался со своими страхами. А вот что… — Кузен, ты там совсем крышей поехал от одиночества? — в комнату заглянула лохматая голова Дадли, который проснулся несколько минут назад от топота и бормотания за стеной. — Ты такими темпами весь дом перебудишь. — А, Дадли, извини. Не хотел разбудить, — мальчик махнул рукой брату, который уже совсем по-хозяйски устраивался в его кровати.       — Ты, кажется, пришёл в норму, да? — хоть мальчик и пытался говорить будничным тоном, но обеспокоенность в его глазах выдавала того с головой. Вообще-то Гарри был ему благодарен. Дадли был тем, кто не дал мальчику окончательно затонуть в себе и поспособствовал тому, чтобы Поттер, наконец, взял себя в руки. В первое время он пытался хоть как-то растормошить хмурого брата, таская его за собой буквально везде. Если мама отправляла Дадли в магазин, он неизменно звал кузена, таща того буквально на буксире. Если друзья звали играть в футбол, то Гарри опять же оказывался вместе с братом на стадионе. И хоть он не принимал участие в самой игре, ему было интересно наблюдать за её ходом.       А когда мальчик стал совсем замыкаться в себе, Дадли старался быть рядом. Именно он каждый раз носил ему еду, заметив, что Гарри не планирует выходить в ближайшее время из комнаты. И хоть кузен не совсем понимал, что происходит с его братом, но его необычно серьёзное выражение лица пугало до чёртиков. Он не знал, что ему нужно сказать или сделать, чтобы вернуть вечно неунывающего мальчика в привычное состояние, а потому не придумал ничего лучше, чем обратиться с этим вопросом к маме. В ответ он услышал, что Гарри находится на каком-то сложном этапе жизни, и ему предстоит трудный выбор. Что это значит, Дадли, конечно, не понял, но, добежав до двери брата, громко сказал: «Не знаю, между чем ты там выбираешь. Но какое бы решение ты не принял, мы всегда будем рядом».       В тот день Гарри словно вспомнил, что он совсем не один. И хоть страх одиночества его так до конца не отпустил, но стало гораздо легче.       — Да, я в норме. Спасибо, Дадли, — сердечно произнёс мальчик и неуверенно улыбнулся.       — Это хорошо. Ты сделал тот свой трудный выбор?       — Пока нет. Это правда оказалось сложно. Я понял, что многого боюсь, понимаешь? И совершенно не знаю, что со всем этим делать. Если я… решу… принять предложение, мне придётся уехать и отказаться от своей мечты стать врачом. А ещё останусь там совсем один и…       — Стоп-стоп-стоп, — воскликнул Дадли, смотря на кузена. — Остановись! То, что ты сейчас сказал — это ведь и не проблема вовсе. Ты же не думал, что если уедешь, то мы перестанем совсем видеться? Не думал ведь? — как-то с подозрением переспросил мальчик, но в ответ увидел только отрицательное покачивание головой. — Ты серьёзно? Да даже, если ты уедешь за океан, то всегда есть письма, по которым мы сможем связываться. И, наверняка, в той школе будут каникулы, на которые ты будешь к нам приезжать в гости. Да и на новом месте с твоим-то характером не сложно будет найти друзей. Главное, выбирай правильных людей, чтобы быть уверенным, что они тебя не бросят. А насчёт твоей мечты… Ты уверен, что в том месте, куда ты уедешь, нет больниц? Врач — востребованная профессия везде, а не только в Британии. Да даже, если там не получится, ты ведь уезжаешь не навсегда. Вот вернёшься и поступишь в этот свой Кембридж, делов-то.       Гарри удивлённо смотрел на брата. И почему он не подумал обо всём этом? Ну, конечно, ему важнее было пожалеть себя, у которого мир разделился на две части — обычный и магический. И пока он переживал об этом, зациклено прокручивая у себя в голове мысли о своём безвыходном, казалось, положении, то упускал из-под носа такие важные вещи. Конечно же, в магическом мире были больницы. И, конечно же, он не потеряет связи с родственниками.       — Ты серьёзно об этом ни разу не задумывался? — Дадли просто не мог поверить, что его умный братец не брал в расчёт таких вариантов. Обычно Гарри думал за них двоих и всегда находил выходы из разных неприятностей, куда они по глупости влипали, а тут, судя по его достаточно шокированному виду, тот и не предполагал, что есть такой просто выход из ситуации.       — Серьёзно. Я как-то больше занимался самокопанием, а не решением проблемы, — честно признался Поттер и налетел на Дадли с объятиями. — Спасибо, Дэ. Большое спасибо. Конечно, это не избавило меня от некоторых страхов, но я, по крайней мере, принял решение.       ***       За завтраком Гарри вёл себя, как обычно. Он много болтал, узнавая как дела у родственников, что нового произошло, пока он разбирался в самом себе и на радость Петуньи ел всё, что ему незаметно подкладывали в тарелку. Если те и удивились такому поведению, то виду не показали.       — Я схожу за почтой, — внезапно объявил мальчик и выпрыгнул из-за стола. После разговора с Дадли ему заметно полегчало — голова уже не собиралась взрываться от навязчивых мыслей, а на душе стало как-то спокойнее. Единственное за что Гарри ругал себя — это за доставление неприятностей родным. Сегодня он отчётливо увидел, что родственники действительно за него переживают. Ещё месяц назад дядя Вернон спешно завтракал и уходил на работу, а сегодня он ел не спеша и то и дело бросал обеспокоенные взгляды в сторону племянника. Кажется, Гарри даже услышал какой-то облегчённый выдох. А тётя Петунья? С каких пор она стала готовить только любимые блюда мальчика, предпочитая их здоровой пище? Замечая такие маленькие проявления заботы, Гарри только сильнее ругал себя и давал мысленное обещание извиниться перед дядей и тётей за своё поведение.       У двери, где всегда по утрам лежала почта, нашлись газета, какие-то квитанции и письма из банка, которые адресовались дяде Вернону. Подобрав весь этот ворох бумаг с пола, мальчик стал аккуратно перебирать почту, пока не наткнулся на конверт, с весьма примечательной печатью. Врождённое любопытство стремительно росло вверх, смешиваясь с непонятной для мальчика тревогой и нервозностью. Посчитав, что никому хуже от этого не станет, мальчик просто перевернул конверт. На обратной его стороне значился адрес:       «Мистеру Гарри Поттеру       Город Литл-Уингинг, Тисовая улица, чулан под лестницей».       — Чулан под лестницей? — переспросил себя мальчик и ещё раз полностью перечитал адрес, чтобы убедиться, что этот бред ему не померещился. — Какой ещё чулан под лестницей? Там, конечно, хранятся мои старые игрушки и вещи, но это же не значит, что я там живу! — негодованию мальчику не было предела.       — Милый, что-то случилось? — из кухни донёсся голос тёти Петуньи.       — Нет, я иду, — Гарри поудобнее перехватил бумаги в руке и отправился на кухню, решив, что лучше спросит об этом странном письме у родственников, чем снова напридумывает себе разных страшилок и снова начнёт заниматься самокопанием. Одного такого раза ему определённо хватило. — Мне тут письмо пришло, только адрес какой-то непонятный. Написано моё имя, даже дом наш указан правильно, но вот тут, — мальчик подошёл поближе к тёте и пальцем показал на озадачившую его строку. — Написано, что я живу в чулане под лестницей.       Реакция женщины была не менее странной, чем это письмо. Она резко забрала конверт у мальчика и стала крутить его в руках, приговаривая «не может быть, ещё ведь рано». Гарри окончательно растерялся. Он покосился на Дадли, которого буквально снедало любопытство, заставляя его чуть ли не прыгать вокруг мамы, в попытках забрать конверт.       «Ну и энергии у него» — внезапно пронеслось в голове, на что мальчик только фыркнул.       — Дорогой, это письмо из Хогвартса.       — Но ведь ещё не время? Вы говорили, что оно придёт только на мой день рождения.       — Я… не знаю, — Петунья отложила конверт на стол и взглянула на озадаченного Вернона. — Может у них какой-нибудь сбой в системе? Да и адрес этот… чулан под лестницей, — если бы женщина могла рассмеяться, она бы это сделала. Но всё это — раннее получение письма и странный адрес — не вызывало никакого веселья. — Их вообще не смутила фраза «чулан под лестницей»? Да какой бы нормальный человек поселил бы ребёнка в чулане?       — Ну, во время тех странных случаев Гарри ведь иногда жил в чулане, — пожал плечами Вернон. — Может его местоположение фиксируется по месту, где он использовал магию?       — Ерунда, не может такого быть. И он там не жил, а просто сидел чулане, пока его магия не успокоится. Обычно это не длилось больше двух часов. А тут написано так, будто он всё своё детство провёл в этом проклятом чулане под лестницей! — Петунья нервничала. Складывалось ощущение, что отправитель этого письма кинул большой камень в её огород и обвинил в неподобающем присмотре за ребёнком. А такого она простить не могла, ведь считала себя хорошей матерью.       — Подождите, — встрял Гарри. — Может это просто дурацкая шутка? Мало ли таких шутников в нашем городе?       — Нет, это точно из Хогвартса. Я узнаю эту печать даже посреди ночи, — женщина недовольно покосилась в лежащий на столе конверт. — Гарри, ты принял решение?       — Да. Я отправлюсь туда учиться, — на одном дыхании выпалил мальчик. Столько времени он потратил на то, чтобы произнести, наконец, эти несколько слов, что сам не поверил в случившееся. Было ощущение, что он сделал какой-то важный шаг, но пока сам не знал к лучшему это или нет. Но он знал точно, что он принял это решение сам и пойдёт с ним до конца.       — Хорошо. Так тому и быть, — Петунья не была рада такому повороту событий, но делать было нечего — она пообещала Гарри, что отпустит его, если тот решит стать волшебником. И он решил. Ей остаётся только принять его выбор и отпустить его.       Женщина взяла конверт в руки, попутно дав подзатыльник Дадли, который навострился уже прибрать его к своим загребущим рукам, и распечатала, доставая оттуда сложенный свиток.       

«ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

      

Директор: Альбус Дамблдор

      

(Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов)

      

Дорогой мистер Поттер!

      

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства »Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

      

Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

      

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!»