Научи меня снова любить

Шастун выходит покурить на улицу, а заодно позвонить своей старшей дочери, чтобы узнать у неё, как дела. Лиза сейчас сто процентов сидела на работе, но Антон знал - она не занята. Девушка, под руководством мамы своей подруги, устроилась в пивнушку, где получала деньги каждый день, не считая проценты и зарплату, которые выплачивали каждые две недели. Работа может быть и была не самой хорошей для восемнадцатилетней девушки, но Антон ничего не мог поделать... Лизе нравилось. Дочка берёт трубку почти сразу, радостно приветствуя своего отца. – Привет, зайка, как дела? – спрашивает Шастун, делая очередную затяжку тяжёлого Winstona, – Что делаешь? – Да я вот только заказала снеки нам, бутылки тоже заказала, сейчас сижу, жду когда придут сладкие напитки, – протараторила девушка, заставляя отца улыбнуться. Как он скучает по этой кукушке, которая рот не затыкает от слова "совсем", – Регина сказала, что сегодня должны прийти в обед. Вслед за ними должны прийти бутылки, а снеки уже часам к трём, но я готова. Немного прибралась везде, краны правда не хочу мыть. Я всё равно их мою в конце своей смены, – Антон внимательно слушал девушку, слегка кивая и тут же вспоминая, что девушка его не видит, – Здесь на самом деле скучно, люди ходят через раз, единственное, я снова встретила ту бабушку, у которой не прошла оплата в тот раз и мне пришлось заплатить за неё. Она извинилась, но я сказала ничего страшного. В итоге она вернула мне эти сто рублей, но вернула они их безнала, поэтому если хочешь, я могу тебе что-нибудь налить на сто рублей. Хочешь? Антон не перебивая слушал свою дочь, внимательно, поэтому, когда девушка задала такой вопрос, он не переспрашивал, не молчал как истукан, а сразу же ответил. – Нет, солнце, спасибо, – смеясь проговаривает Шастун, выбрасывая бычок от сигареты в урну, – Возьми лучше себе что-нибудь. – Ага, себе, тут даже лимонада нет, а ты говоришь себе. Я бы взяла себе какой-нибудь сладкий напиток, но у них градус больше, чем у пива. Могла бы взять пиво, но я не люблю пиво, ты знаешь. Сам давал, – смеётся Лиза, шебурша на фоне пакетами. Антон не знает, что точно делает его дочь, но не спрашивал, она всё таки на работе, а это может быть что угодно, – Максимум, что я могу взять себе - чипсы, но чипсы я не хочу. Кириешки тоже, колбаски тоже, – перечисляет девушка, вновь заставляя своего отца тихо рассмеяться, – Да я мечта для хозяина, никогда ничего не возьму, просто потому что не хочу это, – Шастун подхватывает лёгкий смех дочери, по достоинству оценивая её мини шутку, – Да и вообще, забудем обо мне, у тебя как дела? Как на работе? Лиза понимала, что слишком сильно разговорилась о себе, отец никогда бы ничего ей об этом не сказал, слушая внимательно каждую её историю и даже участвуя в разговоре, но внутренняя вежливость брала вверх, заставляя пристыдиться собственного поведения, которое, по сути, было нормальным. – У меня то всё нормально, в ближайшие два дня переезжаем, поэтому я надеюсь, что ты приедешь и сама соберешь свои вещи, чтобы я не рылся в них, – девушка отвечает согласием, – На работе тоже всё нормально, не так весело, как у тебя, но тоже не скучаем. Неожиданная мелодия китайского колокольчика, который висел на двери в пивной магазин, наполнила всё помещение, отправляя мелодичный звук даже Антону. Шастун узнал это побрякивание, понимая, что к его дочери пришли покупатели, так что, скорее всего, она сейчас уйдёт их обслуживать. – Ой, пап, прости, тут покупатель ко мне зашёл, – что и требовалось доказать, – Ты, если не торопишься, можешь повисеть, я быстро обслужу и вернусь к тебе. – Нет-нет, солнце, не надо, – отрицательно отвечает Шастун, мотая головой из стороны в сторону, – Я тоже пошёл работать. Хорошей тебе смены, увидимся послезавтра. Пока, малышка, люблю тебя. – Пока, пап, и я тебя. Антон ещё немного смотрит в экран телефона, читая последний входящий на номер "Дочка♥" и грустно убирает мобильный в карман, уходя в магазин. Не было ни одного дня, с того самого случая, произошедшего полтора месяца назад, когда Антон не вспоминал лицо своей дочери. Тогда он видел её последний раз и это отнюдь не лучшее воспоминание. Синяки и шишки на голове уже давно пришли, разбитая губа зажила, царапины тоже, а вот боль и пустота в сердце осталась. Он винил себя, винил себя за то, что в тот момент его не было дома, чтобы защитить своего ребёнка, чтобы просто быть рядом и не подпустить Ольгу ни к ней, ни к Арише. Даже маленькая дочка с того дня, на вопросы "Где твоя тётя Лиза?", всегда отвечала такое уверенное: "Ее мама убил". И как объяснить ребёнку, что с её старшей сестрой всё в порядке, а дома её нет, потому что она живёт у подруги? Никто не знает. Ариша скучает по Лизе, каждый день спрашивает о ней у отца, каждый раз задавая один и тот же вопрос: "А когда приедет тётя Лиза?", на что Антон отвечал всегда коротко "Скоро", сам сильно скучая по дочери. То, что Шастун любил старшую дочь чуть больше младшей, ни для кого не было секретом. Он сам признавался, что не может любить Аришу больше, ведь с Лизой они прошли столько всего вместе. И бедность, и голод, и холод. И без дома оставались, и у друзей ночевали, и не ели неделями. Они буквально прошли вместе атомную войну. Он не может изменить прошлое, но может не допустить такое же в будущем, поэтому пытался сохранить семью ради Арины. Сделать так, чтобы у неё была мама, была сестра. Полная семья, постоянная крыша над головой, полный холодильник. Антон понимал, что сейчас сможет обеспечить этим всём своих дочек, почти, но кое-чего у Арины все-таки не будет. Мамы. Будет отличная старшая сестра, заботливый отец, но не будет мамы. И Шаст боиться, как бы младшая дочь в будущем не предъявила это отцу, мол, почему все дети растут в полноценных семьях, а она нет. И может быть он всё ей объяснит, но чувство вины уже преследует его, начиная заранее.

***

Лиза убрала телефон на стол и повернулась к пришедшему покупателю, доброжелательно улыбаясь. Мужчина тоже слегка улыбнулся и снова поднял взгляд вверх, читая цены на разливное пиво, которое имелось в данном заведении. – Можно Чешское Элитное, три по полтора? – спрашивает мужчина, смотря на молодую продавщицу, – И пакет. – Конечно, Чешское Элитное, три по полтора. Быстро достаёт бутылки с нижней полки и ставит на подносы под нужным краном, тут же засовывая первую горлышком в клешню. Проводит нужную систему действий, заставляя темно-светлое пиво мелкой струйкой потечь по стенкам бутылки, наполняя её. Лиза быстро пробивает по штрих-коду нужное пиво, указывая в электронной кассе нужное количество, следом пробивая пакет-маечку. Достаёт нужную вещь и, раскрывая, укладывает на стойку, приготавливая для того, чтобы поставить пиво. – Чешское Элитное три по полтора и пакет. Может ещё что-нибудь? – Сыр свежий? – спрашивая мужчина, подходя к стеклянной витрине, в которой были выложены различные снеки: колбаски, сыры, фасовка, рыба. Всё, что не сухое, но использовалась как закуска. – Сыр мы заказываем через день, этот пришёл позавчера, но фасовала я его сегодня, так что, большую часть времени он пролежал в холодильнике, а не душной витрине. – А красный с чем? – спрашивает мужчина, указывая на тонкую паутинку в маленьком фасовочном пакетике. – Красный с паприкой, зелёный с укропом. – Давайте и того, и другого по одному, – слегка улыбается мужчина. Лиза никогда не обманывала покупателей, честно говоря, когда пришёл товар, что лучше стоит брать, а что не стоит брать. Так например, на витрине стояли пластиковые прозрачные контейнеры с арахисом, сырными шариками и гренками, которые девушка никогда никому не предлагала, потому что стояли эти контейнеры, кажется, ещё с лета. А сейчас, на минуту, декабрь. Может именно из-за этого покупатели так любили эту девушку. Лиза, кроме такого хорошего качества, как честность, имела много других положительных черт характера: она добрая, поэтому помогала покупателям, которым не доставали одного, пять или даже пятнадцать рублей; она весёлая, поэтому могла рассмешить даже самого усталого человека, который к ней приходит, заставляя того чуть ли не остаться с ней, болтая обо всём на свете; она дружелюбная, поэтому никогда не выходила на конфликт даже с самыми раздражающими покупателями. Однажды она даже услышала такую фразу от одного мужчины: эта девушка хорошая, я пытался с ней поругаться, но не смог; она умная, поэтому могла поддержать любую тему разговора, от политики, до детских мультиков. Лизе нравится эта работа, но кое-что ей всё же не нравилось. Девушка берёт пачку сигарет, зажигалку и, накидывая на плечи зимнюю куртку, выходит из магазина на улицу, закуривая дорогие сигареты. Шоколадные Chapman - не нравились ей. Вишнёвые тоже. И ванильные. И карсар. И дакота. И Philip Morris. И Lucky strike. И Chesterfield. И Winston. LD. Kiss. Kent. Она попробовала десятки видов сигарет, но ей всё это не нравиться... Потому что, как бывает обычно в книгах, это не помогает. Сигаретный дым не заглушает боль и обиду. Табак в лёгких не помогает успокоиться. А тлеющий конец не завораживает, а наоборот, отталкивает. Лиза устала. Устала не спать ночами, со слезами на глазах вспоминая тот день, точнее ночь. Устала вздрагивать от каждого крика, будь он хоть детский. Устала не есть сутками, мучая свой организм. Устала курить. Пить кофе и матерится. Она устала, но, как всегда, докурит, выбросит бычок в урну, натянет счастливую и беззаботную улыбку на лицо, и зайдёт обратно внутрь, обсуждая с тетей Валей - продавщицей из табачки, которая находилась внутри пивнушки, всё попало.

***

Для Антона оба ребёнка - счастье. Он всегда мечтал о детях, потому что был единственным ребёнком в семье. Сначала хотел братика или сестрёнку, но когда собственный возраст перешёл границу совершеннолетия, понял, что для младших родственников поздновато. Но о детях тогда не думал. Вообще. Для них наоборот, рановато. Познакомился в институте с милой девушкой, которую звали Настей, и сразу же влюбился в неё, называя любовью всей жизни. Антон по натуре был слишком романтичным парнем, ведь в детстве очень много читал, потому ровно в двадцать лет сделал Насте предложение, на которое девушка ответила уверенным согласием. Однако, свадьбу сыграть не удалось. Сначала они узнали, что девушка беременна, потом начались проблемы в её семье и всё закрутилось до такой степени,что даже представить невозможно. К восьмому месяцу беременности всё уладилось, но Настя наотрез отказалась выходить замуж с пузом, чтобы люди не думали, что всё это из-за ребёнка. И снова ничего не получилось. Свадьбы так и не было, а потому первой дочери Антона было суждено родится в неофициальной семье. К тому-же, ещё и неполной... Настя умерла при родах, оставляя девочку на молодого отца-одиночку. Забыла рассказать парню, что делать с новорожденным младенцем, поэтому Антону пришлось учиться самому. Кашки-малашки, молоко, смеси, бутылочки, колготки, майки, памперсы, соски, пюрешки. Голова кипела от количества всего. Мало того, что он остался один с грудным ребёнком на руках, так ещё и денег не было. Родители помогали как могли, но брать опеку над младенцем не собирались, отказываясь парой тысяч в месяц. Но Антон не жаловался. Благодарно принимал помощь. Иногда оставлял дочку соседкам, уходя на подработки. Делал что угодно, лишь бы младенец не голодал. Работал как проклятый. Когда ребёнок только родился, делал ремонты у людей, которые не способны делать его сами. Когда дочка пошла в садик, устроился на завод полиэтилена, в котором проработал до первого класса. Когда Лиза пошла в первый, устроился в продуктовый магазин. Точнее даже не продуктовый, а рыбный. Когда дочка пошла в третий, устроился в "плазму" - игровые автоматы. Когда Лиза заканчивала четвёртый, он познакомился с Ольгой, которая слишком быстро влилась в их семью, как будто всегда там была. И тогда изменения в работе стали редкостью. Шастун работал в обычном Магните, срывая зарплату не более в тридцать тысяч. Работал за копейки, но работал. Ради дочери. А теперь уже ради двоих дочерей.

***

Переезд, пожалуй, самое сложное в жизни людей, особенно, когда переезжаешь ты, с двумя детьми, в маленькую однушку. Антон помогает грузчикам поднять шкаф, холодильник и многие другие тяжёлые вещи на пятый этаж. Пятый из пяти... Шастун искал квартиру полтора месяца. Нужный район, цена, количество комнат, условия и тд. Всё должно было проходить по его несуществующему списку. Но вот, вот она, наконец-то, их скромная квартирка, с маленькой обшарпанной кухней, в которой не было элементарного кухонного гарнитура, с такой же ванной, внутри которой была доисторическая стиральная машина с барабаном наверху, а не сбоку. Маленькая кладовая, у которой не было чуть ли пол двери снизу. И довольно большая гостиная. В углу стоял почти новый красивый шкаф, с высоким зеркалом, а рядом, в соседнем углу, стояла развалившаяся тумба без дверц, которая была сильно наклонена в одну сторону. Псевдо кровать, которая включала в себя часть от дивана, а сверху часть от двуспальной кровати. Но спать первое время можно. Сверху висел телевизор, который Антон повесил сам, а рядом с телевизором небольшая навесная полка, в которой были разложены контейнеры с лекарствами, Лизина косметичка, Аришины игрушки. Настольная лампа и маленький горшок с цветком. А внизу, в углу, рядом с дверью на большой балкон, стояли два пластмассовых ящика, с выдвижными полками. Внутри такого ящика было пока пусто, но чуть позже всё это заполниться игрушками и одеждой. Напротив маленькая тахта, с принтом чёрно-белой пятнистой коровы, и маленькое не раскладывающееся кресло. В этой квартире все было ужасно старое, но приходилось терпеть. Антон влез в гигантские долги, чтобы купить эту квартиру. Теперь на нём висели ипотека и три кредита. Шаст не знал, как будет всё это вывозить, но пока что он просто рад, что сможет наконец-то вернуть свою старшую дочь домой. Ведь, вся идея с покупкой квартиры и переездом от надоевшей женщины, пришла только после случая в тот злополучный день, когда Ольга избила Лизу...

***

Уборку Антон решил отмести на завтра, а сегодня им всем нужно было отдохнуть. Вот только как? Тот ещё вопрос. С ростом парня, единственное место, куда он может лечь и не сдохнуть от неудобства - это пол на балконе. Но там, к сожалению, слишком холодно. Ариша сидела на подобии кровати и рассыпала свою мозайку, угрожая ногам родственников, и спокойно играла. Лиза прибиралась на кухне, по приказу отца, пока не раскладывая посуду. Собственно, выкладывать её было некуда. Одна полка наверху, одна дряхлая, сырая, покрытая столетней плесенью и уже разваливающаяся на щепки, тумба внизу. Даа. Особо не разгуляешься. Антон падает на маленькое кресло, опираясь локтями на колени, и смотрит на девочку, улыбаясь с того, как та слишком заинтересовано пыталась вставить гвоздики мозайки в дырявую дощечку. – Я могу поспать на тахте, а ты с Аринозавром на кровати, – проговаривает, только что пришедшая из кухни, Лиза, стоя в проходе. – Тахта слишком маленькая, тебе будет неудобно, – отрицательно мотает головой Шастун, даже не поднимая голову на старшую дочь. – А ты у нас зато пятьдесят сантиметров от земли ростом, ничего, пап, умещусь, – с безобидной улыбкой проговаривает девушка, скрещивая руки на груди, – Это лучше, чем если ты одной четвёртой будешь спать на тахте, одной четвёртой будешь свисать с этой же самой тахты, а остальными двумя четвёртыми будешь лежать на полу. Дылда. – Вредина, – в ответ проговаривает Шастун, показывая дочери язык. – В тебя пошла, – Лиза показывает отцу язык в ответ, заставляя Аришу, которая всё это время наблюдала за взрослыми, в голос захохотать. Антон тоже слегка смеётся и подходит к девочке, поднимая её на руки, освобождая место на кровати, чтобы Лиза там постелила. И вот именно здесь и сейчас и началась их спокойная жизнь. Спокойная жизнь отца-одиночки с двумя девочками, ипотекой и тремя кредитами.