О коварных жрицах, генералах и их хвостах

— Так ты… сбежал? — Совершил тактическое отступление по всем правилам военного искусства, — поправил его Горо, выпутываясь из кустов. Хвост его выглядел печально: весь в колючках, мелких веточках и листьях. Итто кивнул, то ли принимая на веру, то ли не желая спорить, и достал из кармана гребень. — Тебе помочь? Он не имел в виду ничего такого — Горо был уверен, Итто вообще не походил на о́ни, у которого на уме больше, чем на языке. — Я… — как назло, ему сразу же вспомнились слова Верховной жрицы. «Так приятно, когда кто-то заботится о твоем хвостике». К щекам генерала прилила кровь. Даже мысли о Яэ Мико приводили его в смятение. Если Горо докажет, что она ошибалась, что в этом нет ничего приятного, победа ослабит ее власть над ним! — Хорошо, — ушки дернулись. Горо всем сердцем ожидал, что это окажется сносно или нетерпимо. Но было… очень даже ничего. Итто аккуратно вычесывал колючки, управляясь с хвостиком так умело, будто полжизни только тем и занимался. А потом сжал чуть выше основания — и у Горо вышибло дух. Удовольствие, концентрированное, острое, разлилось по животу и выше, в глотке, трансформировалось в тихое поскуливание. Итто тут же отпустил хвост, перестав болтать — Горо не понял ни слова. — Больно? — Нет! — генерал откашлялся. Ему требовалось срочно придумать причину. Вот только… причину продолжить или прекратить? — Просто голоден, — выпалил Горо. — Кажется, хвост уже нормально выглядит. Пойдем перекусим? — Контрольный раз чесану и пойдем, — охотно согласился Итто и несколько раз провел гребнем от основания до кончика хвоста. У Горо перед глазами заплясали искорки. Розовые, плутовские. Яэ Мико определенно знала, о чем говорила. Еще раз, еще одно прикосновение сильных, умелых пальцев — и генерала Горо ждал бы позор, смыть который возможно только кровью. — У тебя очень мягкая шерстка. Трогать приятно, — Итто поднялся с корточек, и Горо в который раз посетовал на свой низкий рост. На то, что его, смущенного, почти-со-стояком, видно как на ладони. Горо одернул себя — о ладонях ему тоже думать не стоило. Широких, привычных к двуручному мечу и тасканию тяжестей, но таких нежных, когда они касались хвоста. К счастью, в Итто отсутствовала та проницательная, бьющая в цель смешливость, которая пугала в Яэ Мико. Горо решил считать эксперимент провалившимся и подлежащим забвению. Как луковый салат, только не с таким плачевным — в прямом смысле — исходом. После того дня Верховную жрицу он избегал с удвоенным усердием. Казалось, Яэ Мико знает все — подденет ребра и заглянет через щель в грудную клетку. Под ее взглядом Горо чувствовал себя обнаженным. Вечером, трижды проверив замок, он попытался повторить манипуляции Итто с хвостом. Может быть, это приятно само по себе? Но собственная ладонь ощущалась иначе. Без прошибающего тока, без тепла. Прикосновение как прикосновение, совсем не то что… Руки Итто больше, чем у него. И стоило представить, что не свои — чужие — пальцы легонько оглаживают шерсть на границе с молочной кожей, хвост распушился. Горо заскулил в подушку, сбито, мокро. Он не трогал себя нигде, кроме хвоста, а уже готов был излиться в брюки. Горо нуждался в Хине — всезнающей и приветливой. Нуждался, чтобы ему сказали, что делать. На подобный случай Кокоми не оставила указаний. Судьба сталкивала его с Итто снова и снова — будто во всей Инадзуме не нашлось другого места поесть или устроить жучиные бои, или просто клыкасто улыбаться где-нибудь «не здесь». Потому что у Горо внутри тугой ком, а на щеках можно жарить мондштадскую яичницу. Итто бесхитростно восхищался его хвостом. Итто со смехом рассказывал об очередном приключении своей банды. Итто протягивал ему луковый хлеб со словами: «Я вытащил оттуда весь лук, угощайся». Итто вдруг стало слишком много. — Что бы ты сделал, если бы не знал, как поступить? — однажды поинтересовался Горо. — Спросил бы Хину, конечно. Ее советы всегда мудры, а слова нежны. Она находит ключ к сердцу каждого, кто попросит ее о помощи! — А если бы твой вопрос нельзя было задать Хине? — Что же это за вопрос такой? — Итто выкинул пожеванную палочку от леденца. — Тогда… тогда я бы решил с помощью жучиных боев! Какой из них победил бы, так бы и поступил. Горо это предложение показалось в высшей степени не рациональным. Поэтому он сделал все в точности как сказал Итто. И сгорел со стыда, когда увидел, какой жук свалился со стола еще до начала боев. — Р-расчеши мне хвост, — Горо стоял на пороге дома Итто, и это о многом говорило без слов. Он умирал. Мучительно. Медленно. И приятно. Итто поймал губами приглушенный скулеж, продолжая гладить хвост. Горо запрокинул голову, подставляя лицо нежным поцелуям. Ему представлялось иначе — что Итто будет вести себя необузданно, как дикарь. Но внимательные ласки сводили с ума куда сильнее. В особенности то, как язык проходился по бьющейся на шее жилке. Как удобно, правильно легла ладонь на поясницу. Как Итто подхватил его на руки — Горо благодарно выдохнул, у него самого в тот момент коленки подгибались. И как мокро, жадно вылизывал под хвостом, отчего голова генерала опустела. Итто брал его на весу. Горо цеплялся за плечи, рога, стонал, ругался сквозь губы. И не смотрел в глаза, ощущал, что сгорит, если посмотрит. Он разглядывал линию губ, хотел раздвинуть их языком, надавить на клычки. И… Великие Архонты, он уже сам не знал, что думать, что делать, только бы ритмичные, глубокие толчки продолжались. Горо боялся смотреть и вниз — увидеть, как член Итто настолько глубоко в нем, что на животе появляется выпуклость. Он вцепился сильнее и издал звонкое «оу!», когда Итто поменял хватку рук на талии, заполняя. еще. больше. И излился внутрь. Горо к тому времени стал мокрым от собственного семени и восхитительно беспомощным. Он ощущал себя подтаявшим мятным желе, неспособным устоять на ногах. — Тебе понравилось? Горо кивнул, пока Итто вытирал с его живота и бедер белесые потеки. — Я же говорил, Хина всегда знает, как поступить. Из блаженной, почти бессознательной неги Горо вытолкнуло в реальность. Хина? Но он никогда не писал подобных советов! И не стал бы — если только для Итто, но… нет, не стал бы! — Это она тебя научила? — спросил Горо, закутываясь в одеяло по красный кончик носа. — Ага. Будешь леденец? Кстати, ты когда-нибудь пробовал заниматься любовью, стоя на руках? *** Смешливый взгляд настиг его на полпути к издательскому дому Яэ. — Правда ведь приятно, когда о твоем хвостике заботятся? Лицо Горо опаляет жаром. Она не могла ответить на письмо Итто. Не могла ведь? Еще и от его — то есть, от Хины — имени. — Я рада за вас. Когда-нибудь, обещал себе Горо, он даст ей отпор! А пока… пока ему оставалось лишь тактическое отступление. Вслед ему несся женский смех.