Не говори папе!

Три часа ночи. На улице никого. И только изредка мимо окон проскакивают автомобили. Вдруг приятную тишину нарушил стук в дверь. Ну вот кому посреди тёмного времени суток приспичило потревожить Бобби Сингера? Старик, прихватив дробовик, направился к двери. Стук повторился. Видимо тому, кто стоял снаружи, очень нетерпелось войти. — Да кто там, чёрт тебя задери! Иду я, иду. — старик приоткрыл дверь и увидел усталое лицо Джона Винчестера. А в придачу сияющие от счастья рожицы Дина и Сэма. — Бобби, мне срочно нужно отлучиться недели на две. А этих оболтусов девать особо некуда. Можно они проживут у тебя это время? — охотник посмотрел на товарища почти умоляющим взглядом. — Ох. Не дадут ведь покоя. Ладно, идите сюда. — Сингер открыл дверь пошире, пропуская мальчишек внутрь. — Не хочешь переждать хотя бы до утра? — Нет. Это дело отлагательств не терпит. Спасибо, что присмотришь за моими сыновьями. — Джон благодарно кивнул и направился обратно к машине. Бобби закрыл дверь и посмотрел на младших Винчестеров, развалившихся на диване. Дин уже было потянулся за бокалом недопитого пива, думая, что этого не заметят, однако тут же отхватил по рукам. — Три часа ночи. Ну-ка марш в кровать! А тебя… — старик грозно зыркнул на Дина — Тебя я чтобы возле чего-то алкогольного в последний раз видел! Старший из братьев недовольно пробурчал некое невнятное слово, встал с дивана и направился на второй этаж, таща за собой Сэма.  Бобби любил этих самых оболтусов, но иногда на них надо было и прикрикнуть, если они сильно распаясаются. В комнате, выделенной для братьев, была всего одна кровать. Им часто приходилось спать вместе, и это никого не смущало. Но недавно Сэму исполнилось 15. И спать в одной постели с братом стало как-то странно. Они продолжали вместе уживаться, но теперь Сэм всегда отодвигался к самому краю, чтобы не касаться ночью Дина. Особенно его смущали постоянные шуточки, отпускаемые старшим в адрес его женственности. По словам брата, парень не должен с утра целый час проводить в комнате, укладывая волосы и выбирая одежду на день. А потом всё стало ещё хуже. Это началось совсем недавно. Сэм стал замечать за собой странное поведение по отношению к Дину. Постоянно хотелось помочь чем-нибудь, поправить одеяло ночью, вмазать девушке, с которой брат начинал флиртовать. А это его «Сэмми» вообще отключало мозги. На младшего Винчестера будто обрушивалось огненное цунами. Дин много чего говорил, даже не подозревая что творится в этот момент с его братом. Ну вот кто его просит быть таким красивым? Сэму так хотелась подойти и прижаться к родному телу, высказать всё и сразу. Но он боялся. Боялся, что его отвергнут, оставят одного. Он очень боялся, что Дин, узнав о его чувствах, сведёт их общение к минимуму. Или вообще скажет отцу. А если узнает отец, то вселенная скорее всего взорвётся, потому что Сэм не мог представить себе дальнейшие события. Эх, знал бы он, что Дина гложет то же самое. Он тоже боялся сказать. А идти напролом, не спросив Сэма, нельзя. Если младший не хочет быть с ним, то даже если Дин его просто поцелует, а тем более сделает что-то ещё, он будет бояться и сторониться, и уж точно не проникнется ответными эмоциями. И вот сейчас они ложатся спать. Обоим так хочется обняться, но они оба боятся. Боятся, что это не взаимно, а ещё боятся отца. Если они и начнут встречаться, то от Джона это долго скрывать не удастся. Он всё-таки опытный охотник, а не глухой и слепой инвалид, напрочь лишённый способности делать простейшие выводы из поведения собственных сыновей, которых он знает вдоль и поперёк.