О справедливостях жизни

Я по природе — однолюб, Но до поры в любовь не веря, Познал немало сочных губ. На вкус все были, словно пепел. И глаз искристы самоцветы Все, как один блеклы, мертвы. Из них вбирал немного света, А оставлял одну лишь пыль. Все чувства их, как на ладони. Раздолье тут для подлеца, Но в безразличье нет покоя. Вот и победам нет конца. Победам и паденью тоже Крошил чужие я сердца И поражался как ничтожна Любовь, что тягостно пуста. Дышал насмешками, но грезил О чувстве чистом. В глубине Таил надежды пылкий трепет, Но с каждым днём тот таял след. Опорой стали гнев и колкость. В душе грозой гремел азарт И вниз тянул. Тянул он в пропасть. Ему поддавшись, низко пал. Итог: сыскавши злую славу, К своим семнадцати годам Я стал мерзейшей, подлой тварью. Потом аукнулось сполна. *** Жизнь абсолютно справедливо Откликнулась на мой призыв В пылу борьбы я стал счастливым, Себя при этом погубив. Один лишь раз, и не мгновенно. Скопился сладкий в сердце мёд. В теченье лет то чувство зрело: Запретный, но желанный плод. Мне девятнадцать. Несерьёзно Отнёсся к этому огню, Но с ним взлетал к ярчайшим звёздам, А без него опять тонул. Ловил касания, как воздух, Тянулся к ним, от них бежал. Не понимая, что же толком Со мной стряслось, томился сам. Тянуло грудь, кололо бойко Неразделенной пустотой. И вдох не в радость. Без страховки К разгадке брёл я за мечтой. Как гром убило осознанье. Шмальнуло камнем об асфальт: Мне не доступно то признанье. Неоспоримый, скорбный факт. Жизнь справедлива. Абсолютно. Ты победила. Кончен бой. Я понял все. Я был ублюдком, Но забери назад! Долой! *** Молчанье-тяга-грех: по кругу. Мечусь в бессмысленной войне. Подобно клятому Иуде, Качаюсь во гнилой петле. Который месяц, год. Уж вечность… Не в силах мыслей двух связать, Немою рыбой бесконечно Стучу о ледяную гладь. Стучу внутри. Снаружи только За маской все умело скрыв, Крошусь на мелкие осколки. Смеюсь средь дня, чтоб ночью выть. Смирился. Мне слегка за двадцать. Быть просто рядом — не запрет. Я лучший друг. Я — трус. Предатель. И так на протяженье лет. И сам, как пыль. Меня не видно. Уж беспокоен близкий взгляд. Его лучи сияют чисто: Манящий в пустоте маяк. Глядит так прямо. Ждёт ответа. Но не закончить маскарад. Тогда без слов обнимет крепко, Из Ада вырывая в Ад. Молчанье-страх. Замкнулось цепью. И на губах дрожит печать. В кругу порочном я, как в склепе. Оков его не разорвать.