Dance of lust

Йоэль стоял перед зеркалом и руками поправлял свои волосы, которые ложились не так как хотел он. Нико стоял рядом и закручивал каждый локон с помощью плойки, которую возил с собой. Йоонас же пытался влезть в свои узкие штаны, поэтому прыгал по гримерке, из-за чего врезался в спокойно идущего Томми. Олли тоже переодевался; черная длинная рубашка, штаны и кроссовки, а вот Алекси спокойно прошел к чехлу с одеждой, после того как настроил всю свою аппаратуру. Он достал свою черную широкую футболку с дырявыми рукавами и поправил волосы. Снимая повседневную кофту, парень остался только в джинсах, потягиваясь за футболкой. Хокка видел в отражение всю эту картину и мог с легкостью сказать, что формы у младшего прекрасные. К нему действительно хотелось прикоснуться, но словно был запретным плодом. Когда все были готовы к выходу на сцену, а фанаты за кулисами уже срывали голоса, парни поняли, что настал момент их славы. На разогреве играла песня «SHUM» — GO_A и Йоонас уже за сценой начал веселиться. Первыми вышли Томми и Алекси, из-за которых люди сразу начали кричать сильнее, затем Олли и Йоонас. Нико и Йоэль залетели на сцену и началась первая песня. Они поприветствовали своих фанатов и дали начало их шоу. Световые эффекты, громкая музыка, прекрасные голоса и естественно завораживающие движения каждого участника рок-группы. Йоонас и Олли бегали по сцене и чуть ли не врезались друг в друга, а Нико все это время на отлично исполнял свои вокальные партии. Йоэль же был занят другим; он с чувством пел каждую строчку, вспоминая все моменты, позволяющие ему видеть Маттсона хотя бы без одного куска одежды. И таких моментов он вспомнил много. В гримерке перед Евровидением им принесли их костюмы, в которых они будут выступать. Шестеро парней без проблем переодевались перед девушками, но вот Алексу было куда сложнее. Йоэль быстрее оделся и пока женщина смотрела, нужно ли подшивать где-нибудь, он рассматривал полуголого перкуссиониста, который натягивал на себя джинсы и футболку. Если Алекси надевал на себя одежду, то Хокка глазами снова ее снимал. Некая одержимость парнем началась еще с 2019 года, когда они вместе работали над треком и выступали на сцене фестиваля Weekend. На Евровидение было сложно себя сдерживать, чтобы не попасться на глаза журналистов. Вот и сейчас Йоэлю сложно себя сдерживать. Он не хочет просто переспать с Алекси, хочет быть рядом, заботиться о нем, помогать в чем-то, вместе смотреть фильмы, лежать в одной кровати просто обнимаясь, вот только это все мечты вокалиста. Младший скорее начнет его бояться, подозревать в педофилии, чем ответит взаимностью на ласки. Песню «Sharks Love Blood» можно официально считать «Гимном любви». По традиции на бридже Нико подходит к Йоонасу и прижимается к нему, а тот уже знает последующие действия друга. И если сейчас в Нивале Моиланен подошел к гитаристу, прислоняясь головой к голове Порко, но они даже не видели, что творилось позади них. Йоэль протянул руку Алексу, а тот решил выбраться из-за пульта, аккуратно перешагивая через бутылки с водой. Он легонько взял за руку старшего, а тот повел его в центр сцены. — Что ты делаешь? — улыбаясь спросил Маттсон. — Приглашаю тебя на танец, — Хокка в ответ улыбнулся и почувствовал на своей талии такое долгожданное прикосновение. Каунисвеси положил одну руку на талию старшего, а другой вцепился в кисть Йоэля, чтобы не упасть. Блондин же очень смело и решительно закружил их в танце. Алекси тогда показалось, что его сердце пропустило удар. Ему хотелось прижаться к сильному телу вокалиста и утонуть в объятиях. Но через пару секунд им пришлось разойтись и перкуссионист вернулся к пульту, а Йоэль продолжил прыгать на сцене. *** После концерта они вернулись в отель, где разбрелись по номерам, но Алекса не оставляла мысль, что ему было очень комфортно в объятиях старшего и стало совсем одиноко без них. Это был последний концерт в туре-2021 и завтра они полетят в Хельсинки. Раннее утро. Будильник. Быстрые сборы. Такси. Аэропорт. Самолет. Несколько скучных часов. Аэропорт. Такси. Дом. Йоэль упал на свою кровать в квартире и закрыл лицо руками. Вот как теперь забыть, что происходило на сцене? Как Алекси обнимал его, как они танцевали не один раз, а несколько, как они переглядывались во время выступлений, при этом улыбаясь. Как Алекс обнимал со спины Йоонаса, как пел вместе в микрофон с Олли, как Нико потянул парня на себя, а тот упал на него. Как Каунисвеси стоял на подъеме и хлопал в ладоши, а Хокка незаметно любовался ровными стройными ногами перкуссиониста, аккуратными бедрами, широкими, но хрупкими плечами. Каждое прикосновение, каждый хоть и мимолетный взгляд, каждая улыбка и блеск в глазах, каждый громкий выдох, когда темноволосый напрыгался на сцене. Каждое мгновение, которое они провели вместе. Все это и больше Йоэлю очень не хватало. Ревность, влюбленность, счастье, блаженство, восхищение каждым моментом, гнев, грусть, возбужденность, с которой Хокка пытался бороться, нежность. Блондин впервые ощущает всю эту солянку чувств. Ему хотелось бросить все и признаться Алексу в своих чувствах, мыслях. Но проявлялись слабость, испуг, страх отвержения, руки начинали трястись, сухость во рту и волнение внутри. Йоэль сходил с ума от мыслей о парне, с которым знаком с 2017 года. Тогда парнишка был совсем маленький — двадцать лет! Но даже тогда он стал близким другом для всей группы. Была и неопределенность, непонимание; Каунисвеси тогда был словно брат для Йоэля, но постепенно их отношения начали переходить рамки дружбы. Они окончательно сломались, разбились на миллионы осколков, когда Маттсон стал участником группы. Хокка помнил каждый момент с того дня. Когда он приехал с Алексом к нему в загородный дом и тусовался с его собакой Риллой. Когда Каунисвеси подвозил Йоэля до студии или до дома. Когда прикалывались друг над другом. И он ненавидел, когда кто-то другой приставал к темноволосому. Влюбился ли Йоэль? Определенно да. *** Алекси не мог справиться со своими чувствами, поэтому он решил обратиться к Томми, который со своим образованием психолога, может помочь разобраться, что твориться внутри него. — Ну и что случилось? — спросил барабанщик, сидя на своем диване в квартире, смотря на Алекса, который не мог нормально усесться на кресле. — Так, для начала успокойся. Он заварил младшему чай и снова сел на диван, протягивая чашку, а тот сразу сделал несколько глотков. — Чувствую, все очень запутанно, — Алекс закивал головой, а потом поставил кружку на столик рядом. — Просто рассказывай все как есть. Я никому ничего не расскажу. — Томми, я влип. Помнишь на сцене Йоэль меня обнял? — тот кивнул, пытаясь понять про какие именно объятия шла речь, так как делали это на сцене они много раз. — Ну так вот, когда он меня отпустил я ощутил пустоту, будто из меня всю душу выпили. Мне так комфортно было, что хотелось время остановить, а потом еще сердце дурацкое… удар пропустило, дыхание сбилось. Я… — Тебе хотелось еще раз это ощутить? — Алекс кивнул головой. — Что ты чувствовал во время объятий, что чувствовал без них. — Когда Хокка меня обнимал я чувствовал тепло, комфорт, счастье, легкость и желание, а, когда отпустил пустоту, одиночество, грусть, потерянность. — Как ты думаешь, что с тобой? — Лалли пытался натолкнуть на правильный ответ своего друга. — Я влюбился? — Верно. Такое бывает, когда в твоей голове принимается решение влюбляться в человека, когда абсолютно все-равно на гендер, ориентацию, а на первом месте стоит душа, чувства, даже внешность. Думаешь Йоонас безразличен Нико? Нет, они хоть и друзья, но между ними тоже что-то было, чего мы возможно никогда не узнаем. — Но разве целуются не только влюбленные? — наивным голосом, спросил Маттсон, а Томми улыбнулся. — Я считаю, что целоваться могут все. Друзья, влюбленные, родители с детьми и так далее. Поцелуем мы пытаемся передать чувства, которые не описать словами. Через него можно ярче ощутить всю любовь. Родители целуют детей мимолетно, почти касаясь губ, парочки друг друга чуть ли не съедают или же очень робко, со стеснением, а вот друзья могут поцеловаться так, будто они встречаются. Если человек тебе дорог, ты его любишь и у тебя есть желание его поцеловать… сделай это. Лучше сделать, чем потом жалеть о том, что не сделал, — Томми рассказывал спокойным и успокаивающим голосом, пытаясь донести свою мысль до Маттсона. — Но что касается меня и Йоэля? Это же странно, и я не про то, что мы парни, меня это правда не волнует. Мы же в одной группе. — Вы с ним как дети. Боитесь, что вас кто-то по рукам ударит, если вы сделаете шаг в сторону. Алекс, любить может каждый, а каждый имеет право любить кого угодно, главное, чтобы они были счастливы. Если вы будете счастливыми рядом друг с другом, я уверен, мы с парнями вас только поддержим. Никто не будет вас отговаривать от вашего выбора, никто не будет вас ругать, по крайней мере, я им запрещу. А то, что вы в одной группе ничего странного нет. Много ведь случаев, что два участника группы влюбляются друг в друга и счастливы, например, Sonic Youth, The White Stripes и неважно, что потом они развелись, Blondie и другие. Главное найти ту грань, через которую вам с Йоэлем во время работы нельзя переходить, вот и все. Сначала будет сложно, но стоит думать о вашем счастье, а не о том, правильно это или нет, — Маттсон внимательно все слушал и принимал советы. — Что тогда делать? — Хочешь совет? — Алекси только ближе придвинулся. — Действуй, сам. Пока Йоэля со своими загонами дождешься с ума сойдешь. Поэтому просто соберись с собой и признайся ему, но не затягивай. Чувства угаснут, потом сложно будет. *** В раздумьях Алекс просидел два дня. Как именно ему признаться? Что именно сделать? Как отреагирует Йоэль? А если он его пошлет? Решив, что дальше будет решать судьба, экран его телефона загорелся, показывая, что звонит Йоэль. А вот и судьба. — Да, — принимая звонок, произнес Алекс. — Ты сейчас дома? — спросил Хокка, а Каунисвеси зачем-то посмотрел на часы — пять вечера. — Да, ты что-то хотел? — Обсудить кое-что нужно. Сейчас с Ником разговаривали на счет тура, хотел тебе рассказать. — Ладно, куда мне подъехать? — Никуда, я через тридцать минут буду у тебя. Разговор закончился, а Алекси начало трясти. Единственное, что его успокаивало — готовка. Достав нужные продукты, он решил потушить мясо в соусе и испечь печенье с корицей, которое любил с детства. *** Ничего не придумав, а лишь переговорив с Нико о ситуации, которая уже два года волнует Йоэля, он поехал к Маттсону под предлогом, который звучит как «работа». Конечно же ни о какой работе речь идти не будет. — Будет пятнадцать минут соплей Йоэля и одновременно позора, потому что такого чувака как я никто нормальный не полюбит, — сам себя критиковал парень, едя в машине в сторону дома Каунисвеси. Поднявшись на нужный этаж, он достал ключи и повернул в замке. Откуда? Алекс часто просыпал все возможные мероприятия и чтобы хоть кто-то мог до него достучаться дал ключи от квартиры Йоэлю, чтобы тот приезжал и кидал подушки в перкуссиониста. Правда ни одна подушка так и не прилетела в темноволосого, зато его будил запах свежего кофе, который умел готовить Хокка. Сняв обувь, но оставшись в куртке, вокалист прошел на кухню, откуда доносилась музыка. Йоэль увидел картину, которую мог только выдумать у себя в голове. Спиной к нему стоял Алекс, который немного пританцовывал и вырезал с помощью формочек тесто для будущего печенья. В глубокой сковородке уже томилось мясо, но плита была выключена, что означало, мясо готово и насыщается вкусом и соком. Руки диджея были в муке, но локтем он смахнул с края столешницы полотенце, а то в свою очередь упало на пол. Чтобы оно не волочилось по полу, парень наклонился за ним и кинул на другой стол. Все это время он не замечал голодных, влюбленных, блестящих глаз Йоэля, который сдерживал себя снова. Блондин наблюдал за Алексом, который не стесняясь подпевал песне и плавно двигал бедрами. Так еще и в домашних шортах, которые уже возненавидел Хокка. Вокалист просто замер смотря на младшего и даже не заметил, как тот уже закончил работать с тестом. Йоэль медленно подошел со спины к Маттсону и дотронулся до его талии, полностью за нее обнимая. Алекс испугался холодных сильных рук на себе и вздрогнул, отчего оступился и полностью прижался спиной к груди старшего. — Какой же ты сногсшибательный, — прошептал блондин, уже не сдерживая себя, не стесняясь. — Боже, Йоэль, ты меня напугал, — парень хотел развернуться, но старший ему не дал этого сделать. Хокка сильнее прижал тело темноволосого к себе, зарываясь носом в длинные черные волосы Алекса, вдыхая их нежный запах, проводя по ним носом, касаясь шеи. Нежно прикоснувшись к бледной коже губами, он оставил влажный поцелуй, отчего по спине Маттсона пробежались мурашки. Йоэль продолжал целовать шею, параллельно одной рукой придерживая младшего вокруг талии, а другая рука ползла вверх; по грудной клетке, к правому плечу, затем к горлу, но даже не придавая какой-то боли. Алекси же на каждый поцелуй уже начал реагировать. Он хотел этого, жаждал, тихо выдыхая через приоткрытый рот. Его руки, которые были в муке, он вжимал в столешницу, чтобы не застонать сильнее. — Какой же ты сладкий, аж приторный, — на ухо прошептал Йоэль, опаляя своим горячим дыханием мальчишку, затем прикусывая краешек уха и сразу же зализывая место укуса. Диджей начал таять в руках блондина, а от последнего действия громко вздохнул, откидывая голову назад, полностью отдаваясь чувствам. Тогда рука старшего снова легла на горло темноволосого, но уже немного надавливая, из-за этого Каунисвеси простонал, приоткрывая рот и пытаясь через него взять в легкие воздуха. — Йоэль, это… — Приятно? — решил предположить старший, а Алекс снова простонал от удовольствия, когда рука вокалиста оттянула и так растянутый шиворот широкой футболки. — Ммм, — промычал парень, еще сильнее отдаваясь чувствам. Правой рукой, которая была в муке, перкуссионист завел назад, вцепляясь в длинные волосы Йоэля, а второй испачканной рукой, он проскользил по руке старшего. Хокка снова принялся осыпать поцелуями шею, затем плечи и ключицы, которые оказались чувствительной точкой на теле Алекса, так как тот не выдержал и промычал, снова открывая рот, чтобы сделать вдох. На кухне становилось очень жарко, хотя ни печка, ни духовка не работали. Йоэль почувствовал, как мука на руках младшего мешает полностью ощутить его прикосновения, поэтому насильно подвел того к раковине и перехватил его руки. Хокка продолжал целовать шею и плечо диджея, параллельно смывая с его ладоней муку. Он специально проходился своими пальцами между пальцев темноволосого, что выглядело очень пошло. — Господи, — снова выдохнул Алекс, кладя голову на плечо Йоэля, открывая доступ к другой части нетронутой кожи. Закончив с мытьем рук, вокалист резко развернул младшего к себе лицом и только сейчас заметил, как голубые глаза насытились цветом от страсти, как они горели, а зрачки были расширены. Блондин поднял на руки Алекса, а тот обвил ногами торс Йоэля, хватаясь руками за плечи. Старший снова начал целовать темноволосого и усадил на столешницу, которая была напротив раковины. Он водил руками по талии перкуссиониста, немного поддевая край футболки, а Маттсон сильнее раздвинул ноги, чтобы придвинуться ближе к Йоэлю, который целовал уже другую сторону шеи и двигался к подбородку. Как только он отстранился, то услышал разочарованный стон Алекса. Он смотрел темноволосому в глаза, а тот пытался восстановить дыхание. Йоэль не раз видел эти милые большие голубые глаза, которые показывали наивную душу парня. Поэтому Хокка хотел сделать все, чтобы Каунисвеси достался ему, чтобы никто не смог разрушить, уничтожить эту невинность. Блондин со всем чувством прильнул к губам Алекса, вовлекая в долгожданный поцелуй. Он оттягивал одну губу, снова хватая ее, немного прикусывая, а диджей только успевал отвечать на ласки, потому что ему окончательно снесло крышу, когда такие же холодные руки скользнули ему под футболку, проводя по бокам талии, животу, поднимаясь выше к груди, а затем перешли на спину, тем самым притягивая тело ближе. Йоэль проник языком внутрь горячего ротика Алекса, который стонал от чувств, переполняющих его. Хокка почувствовал, как руки младшего стягивают его куртку и решил помочь. Первая вещь — куртка была скинута. За ней Маттсон потянул футболку, а Йоэль только поддался ощущениям и сам стянул футболку, демонстрируя свое стройное тело. Алекс начал нагло рассматривать татуировки на руках, водя по ним руками, переходя на грудную клетку, очерчивая каждый изгиб тела. Вокалист прикрыл глаза и утонул в ощущениях. Мягкие маленькие пальчики аккуратно блуждали по его телу, что невыносимо возбуждало. Но они оба так давно этого ждали, что хотели насладиться этим полностью. Блондин резко схватил руки младшего, останавливая и сжимая их, Алекси же смотрел прямо в глаза вокалиста. Тот положил руки Каунисвеси себе на плечи, подходя вплотную и снова целуя в губы, проникая языком внутрь. Но потом он начал спускаться к шее и прокладывать поцелуи до ключиц. — На кровати будет удобней, — прошептал Маттсон, а Хокка улыбнулся сквозь поцелуй, снова поднимая на руки парня, а тот обвил ногами его бедра. Аккуратно положив темноволосого на кровать, старший сел на его ноги, поправляя свои взлохмаченные волосы, а перкуссионист оперся на локти, наблюдая за человеком, в которого определенно влюбился. Алекс начал самостоятельно снимать футболку, а Йоэль просто наблюдал за ним, но увидев вблизи его оголенную верхнюю часть тела, глаза блондина загорелись огнем. Он снова уложил парнишку на спину и прильнул к шее. Сильные руки, а именно шершавые пальцы от нечастой игры на гитаре, вжимали тело мальчишки в кровать. Хокка навис над ним, целуя и скользя руками по разгоряченному телу. Постепенно он спускался ниже; с ключиц на грудную клетку, немного прикусывая кожу, отчего Алекс издавал стон наслаждения, переходя на талию. Но только он коснулся губами низа живота, как Маттсон дернул бедрами вверх. Он со всей силой схватился руками за одеяло, громко выдыхая, а его грудная клетка сильно вздымалась при каждом вдохе. — Позволишь? — спросил Йоэль, касаясь резинки на шортах младшего. — Или мы сильно торопимся? — Издеваешься? Только попробуй теперь остановиться, — шепча выдохнул Алекси, а вокалист только усмехнулся. Он начал тянуть шорты вниз, отчетливо видя признаки возбужденности у перкуссиониста. Одежда полетела на пол, а Хокка нежно провел руками по бедрам младшего, при этом сжимая в области тазовой кости. Блондин коснулся губами внутренней стороны бедра, чем вызвал очередной громкий вздох Каунисвеси, но продолжил целовать ногу спускаясь к коленке. Все же он был прав, когда видел на сцене стройные, ровные, красивые ноги мальчишки, но теперь он мог изучить каждый миллиметр. — Мне так неловко, — произнес Алекси, а Йоэль остановился и приподнялся к нему и взглянул в голубые глаза. — Что именно тебя волнует? — произнес вокалист, а Маттсон быстро перевернул их и сел на его бедра, нависая сверху и размещая руки по обе стороны от головы. — Ты мне делаешь приятно, а я тебе нет. — Если хочешь, я полностью в твоих руках, — Йоэль разместил свои руки на бедрах младшего, а тот медленно прикрыл глаза, и наклонился сливаясь с блондином в поцелуе. Он также двигался по шее, ключицам старшего, татуированным плечам и рукам. Вокалист начал отвечать стонами на ласки, а также чувствовал, как Алекси трется своим пахом о его, возбуждая еще сильнее. Пока Маттсон целовал ключицы и грудную клетку старшего, руками он проскользил по животу и медленно начал расстегивать ширинку на джинсах, а после и вовсе стянул их вниз, отбрасывая в сторону к своим шортам, возвращаясь к телу возлюбленного. Спустя еще несколько минут ласки и нежности, Йоэль начал стягивать последний элемент одежды на Алексе, кладя его на спину. Положив руку поверх члена, Хокка немного сжал руку, отчего податливое тело младшего сразу отреагировало. Чтобы все было по честному, он снял с себя трусы и одной рукой прижал запястья Маттсона над его головой. — У тебя есть крем для рук или еще что-нибудь? — спросил блондин, а перкуссионист кивнул головой. — В тумбочке есть крем, — задыхаясь произнес он. Достав тюбик с содержимым, блондин смочил пальцы кремом и медленно, пытаясь не сделать больно Алексу, скользнул пальцем внутрь отверстия. Темноволосый не ожидал такого ощущения, поэтому немного дернулся, ощущая движение пальцев внутри себя. Это настолько странно, что ему даже нравилось. Йоэль наклонился к лицу диджея и слился с ним в поцелуе, продолжая растягивать мышцы. Каунисвеси признался, что это было больно, но не настолько, чтобы приостанавливать то, чего они хотят вдвоем. Заменив два пальца на три, блондин уже не надеялся останавливаться. Когда Йоэль понял, что подготовил парня, он смазал кремом свой твердый член и снова взглянул на Алекси, который уже ждал того самого момента наслаждения. Хокка также нежно вошел внутрь податливого тела парня, а тот издал первый громкий стон, которого все никак не мог дождаться вокалист. Понемногу он начал двигаться, входя все глубже, держась руками за талию, регулируя темп. Но Каунисвеси захотелось сразу же поэкспериментировать, поэтому он приостановил Йоэля, на что тот удивленно на него посмотрел. — Можешь лечь на спину? — спросил перкуссионист, а Хокка будто прочел его мысли. — Ты уверен? Это будет довольно больно. — Уверен, если что потерплю. Блондин вышел из тела Маттсона, ложась так, как его попросил младший и смотрел на возлюбленного. Тот разместился у него на бедрах, но вокалист все-таки решил помочь Алекси. Сердце в груди темноволосого вот-вот вырвется или вовсе лопнет. Он поджал алые губы и плавно начал опускается на член Йоэля. Тугие мышцы обхватывают головку, а Хокка выдыхает, пытаясь себя успокоить, но не получается, он с силой стискивает пальцами бедра Алекси. От нового ощущения Каунисвеси готов был умереть от того насколько ему хотелось большего. Он приподнялся и вновь опустился на всю длину старшего. — Черт, — выругался Йоэль от того, что самостоятельно творил Алекси. — Тебе не больно? — Наоборот, мне очень хорошо, — тот уперся руками в грудь блондина, насаживаясь до конца. — Ах… — протянул выдыхая диджей, сводя с ума возлюбленного. Он медленно начал двигаться, но опускаясь глубоко, что сразу полюбил Хокка, который осознал, что ни одна девушка его не доводила до таких чувств, как это делает сейчас Маттсон. Алекси же вообще в отношениях с девушками был только два раза и не сказать, что он был опытен в постели. Его губы чуть приоткрыты, и с них слетают громкие, бесстыдные стоны, которые только ласкают слух вокалиста. Йоэль снова взял все в свои руки и начал ускорять темп, чем вызвал у себя нереальное ощущение. Если он не ошибался, он впервые не скрывал стоны в постели. Но он не мог ощущать полную силу над собой, поэтому приподнял парня, останавливая тем самым и уложил рядом, снова входя до основания, только уже вбиваясь с силой, мгновенно касаясь нужной точки внутри Каунисвеси, который сразу отреагировал громким и длинным стоном. Входя под тем же углом, Хокка начал ощущать приближение развязки. Он взял одной рукой ногу Алекса, позволяя обхватить свой торс, а второй рукой придерживал за талию. Темноволосый вцепился в уже мятое одеяло, без стеснения стонал и наслаждался тем, чего, как оказалось, видимо ждал всю жизнь. Прижимаясь к парню всем телом, Йоэль грубо и резко входит в тело, Алекси же вскрикивает от неожиданности, но сразу одна из ладоней вокалиста накрывает губы, глуша громкие стоны парня. Ускоряя темп, перкуссионист содрогается в крепких руках от резко подступившей развязки. Йоэль решает освободить его губы, и парень бурно кончает на простынь. Хокка же только сильнее начинает вбиваться в него, пытаясь почувствовать и насладиться тем же. Блондин стонет, насаживая тело любимого на свой член, и вот спустя минуту, когда ощущения переполнили Каунисвеси, вокалист изливается внутрь него. Их тела упали рядом, громко дыша и пытаясь восстановить дыхание. В глазах обоих начинало темнеть, что означало, насколько сильно они отдались своим чувствам. — Я просто хотел тебе признаться в чувствах. Секс планировался спустя месяц отношений, — пошутил Йоэль, получая в ответ только страстный поцелуй в губы. — К черту все планы… нужно жить сегодняшним днем. Ой, блин, — громко выдохнул Алекси, — у меня там печенье еще не готово. Они посмеялись, но пролежали в объятиях друг друга около пятнадцати минут, а потом Хокка направился в душ, в то время Маттсон все же решил поставить противень с тестом в духовку. Они спокойно вместе поужинали и снова ушли в спальню, ложась рядом, а Алекси начинал тонуть в объятиях любимого. — Зачем ты меня пригласил на танец? — Хотел тебя дотронуться, ощутить рядом. Я тогда на концерте чуть с ума не сошел, когда ты упал на Нико. Думал, изобью, к чертовой матери, Моиланена. — Я тебя люблю, — произнес Алекси даже не стесняясь. — Я тебя еще сильнее, — ответил взаимностью Йоэль, прижимая хрупкое тело к себе, согревая в объятиях и целуя в макушку.