Все, что мне нужно – это ты

      Зимой темнело рано. Вместе с первыми сумерками деревня засыпала. Не помогало даже электричество. Наверное, сказывались годы, за которые жители Каменного мира привыкли отходить ко сну, как только солнце покидало небосвод. Сперва Сенку это раздражало, и он всячески пытался исправить положение вещей, но сейчас, в преддверии Нового года все же решил дать своим подопечным передышку, стараясь не сильно загружать их работой. Однако их — не значит себя. Сам ученый продолжал трудиться не покладая рук, пусть в настоящий момент и не работал над чем-либо чрезвычайно важным для возрождения цивилизации.       Сенку сидел в обсерватории, с недавних пор ставшей его личным убежищем, где можно побыть в одиночестве. По полу тянулся провод с множеством мелких лампочек — новогодняя гирлянда. Ишигами искренне хотелось устроить праздник, пусть это и требовало затраты сил и энергии, что, если думать логично, тратились впустую. Однако все равно хотелось, чтобы праздник прошел так, как это было когда-то, в том мире, которого больше нет. Сенку понимал, что жителям деревни это понравится, да и ему самому, честно говоря, это было нужно.       Правда сидеть над гирляндой уже порядком надоело. Дело не в том, что работа была трудной, скорее нудной, монотонной и утомляющей. К тому же, вкрутив все лампочки и включив гирлянду, Сенку, к своему ужасу, обнаружил, что она не работает. Следующие несколько часов ушли на поиск неполадок. И вот сейчас, когда за окном уже окончательно стемнело, все, кажется, было готово, но Ишигами так и не решился проверить, заработает ли гирлянда. Не хотелось вдруг выяснить, что она до сих пор недееспособна. Как и не хотелось, выяснив это, отдать еще несколько часов на попытки заставить ее ожить.       Если задуматься, то Сенку в настоящий момент больше всего хотелось не готовится к празднованию Нового года, а отдохнуть, но он старался не думать. Для Ишигами отдых был чем-то сродни несказанной роскоши. К тому же, как он сам считал, это было бессмысленно, как золотой унитаз или вроде того. Классно, конечно, когда есть, но можно и обойтись.       Глаза слипались, но Сенку не позволял себе поддаться слабости. Уже в который раз пожалев, что в этом мире до сих пор нет энергетиков, он потянулся к выключателю гирлянды. Как раз в этот момент где-то позади раздался характерный скрип петель. Рука Ишигами так и повисла в воздухе, а сам он обреченно вздохнул.       Никто из жителей деревни в обсерваторию не заходил просто так, а если требовалось что-то срочное, то они хотя бы стучали. Привычку входить без стука имел лишь один человек — Ген Асагири. Человек, с которым вот уже многие месяцы как Сенку связывает нечто большее, чем обычная необходимость работать вместе.       Все началось достаточно спонтанно и, понятное дело, по инициативе Гена. У первого поцелуя был сладкий привкус колы. Тогда Сенку сказал, что ему это не надо и он вообще не заинтересован в подобных отношениях, ведь не нуждается ни в чем, кроме науки. Асагири предложил хотя бы попробовать, просто как эксперимент. В итоге эксперимент несколько затянулся и продолжался до сих пор. Сенку, упорно пытался доказать, что ему это не нужно. Самому себе, в первую очередь, ибо Гену никакие доказательства не требовались. Ученый объяснял все гормонами и естественной потребностью организма. А Асагири просто все понимал. Однако Сенку переубедить не пытался, понимая, что это плохая идея, просто был с ним рядом, и этого хватало.       Тем зимним вечером, как и многими другими вечерами, он без стука проник в обсерваторию. Сенку лениво повернул голову в его сторону и сказал:       — Станешь на лампочку, вытолкну тебя из окна в сугроб.       — Ладно-ладно, — нервно усмехнулся Ген, отойдя от гирлянды настолько далеко, насколько позволял размер комнаты.       Сенку, по-прежнему не решаясь проверить работоспособность своего устройства, еще раз посмотрел на Гена. Только сейчас он заметил бутылку в руке Асагири.       — Что это?       — Шампанское! — широко улыбнулся Ген, покачав бутылкой в воздухе.       Ишигами еще раз обреченно вздохнул. Порой ему казалось, что этот менталист неисправим. Но несмотря на то, что Асагири часто раздражал, Сенку едва ли хотелось прекратить то, что происходило между ними. Их, с позволения сказать, отношения.       — Вообще-то оно для Нового года, а до него еще несколько дней. К тому же это даже не шампанское, разве я тебе не говорил? Чтобы сделать настоящее шампанское понадобилась бы уйма времени, месяцев двенадцать минимум. Поэтому я просто взял белое вино, добавил туда сахар и диоксид углерода, чтобы были пузырьки. Но это не шампанское, и вообще я бы не занимался такой ерундой, если бы ты целую неделю не ныл о том, что хочешь шампанское на праздники и…       — Не занудствуй, — перебил Ген, — но я польщен тем, что ты сделал это для меня.       — Будешь должен.       — Эй!       Сенку усмехнулся и спросил:       — Ты зачем бутылку украл? Это же для праздника.       — Да там еще много, а вот попробовать стоит, вдруг не получилось.       Ишигами заверил его в том, что все получилось, в потом перевел взгляд на многострадальную гирлянду и свою руку, все еще лежащую на выключателе.       — Работает? — с некой детской радостью в голосе спросил Ген.       Сенку, решив, что нет больше смысла тянуть время, щелкнул выключателем. Множество лампочек вспыхнуло теплым золотистым светом. Ишигами с облегчением вздохнул. Асагири же широко улыбнулся, испытав что-то, столь сильно напоминающее счастье, хотя, казалось бы, просто гирлянда.       — Работает, — самодовольно сказал Сенку, убрав непослушные пряди с лица.       — А теперь иди сюда.       Ген погасил основной свет, после чего комната погрузилась в приятный уютный полумрак, взял с полки плед и постелил его прямо на полу у стены.       — Ты решил напиться в моей комнате? — вопросительно изогнул бровь Сенку.       — Не напиться, а продегустировать шампанское, — хмыкнул Ген, — и не просто в твоей комнате, а с тобой.       — Ты забыл, что я не пью? К тому же еще рано, может еще что-нибудь сделаю, — сказал Ишигами, пытаясь намекнуть, что не намерен тратить время на бессмысленные посиделки.       — Брось, — покачал головой Асагири, — ты устал, это заметно, так что хватит ломать комедию и иди уже сюда.       Ген в приглашающем жесте похлопал по свободному месту на пледе рядом с собой, а Сенку уже в который раз ощутил укол злости и досады из-за того, что менталист видит его насквозь. Правда, порой это было не так и плохо, ведь Асагири часто удавалось угадывать желания Сенку и давать тому то, в чем он нуждается.       Ишигами обвел взглядом комнату, светящуюся гирлянду, потом посмотрел на Гена, который улыбался лукаво, но в то же время тепло и как-то уютно что ли, если, конечно, подобным словом можно описать улыбку. Перспектива посидеть рядом и просто отдохнуть, прельщала Сенку, но он до последнего пытался убедить себя в обратном. Асагири, видя это, решил взять ситуацию в свои руки и, подойдя к Ишигами, схватил его за рукав и силой заставил сесть на плед.       Сенку опустил голову, горько усмехнувшись, но все же сдался, решив, что завтра поработает, а сейчас можно и отдохнуть. Правда, идея пить, с позволения сказать, шампанское все еще казалась сомнительной, но видя, как Ген безуспешно пытается открыть бутылку, сдался и здесь.       — Дай сюда, — снисходительно сказал он.       Асагири проигрывать бутылке не желал, однако, открыть ее не получалось. Пресловутая пробка никак не желала покидать горлышко, как бы он не тянул. Поэтому отдать ее Сенку показалось правильной затеей.       — Тут дело не в силе, а в технике, — пояснил Ишигами, — нужно крутить не пробку, как ты, а бутылку, а пробку крепко держать.       Ген так и не понял, почему, как не понял и того, как Сенку в итоге открыл это злосчастное шампанское. Впрочем, это было неважно, значение имело лишь то, что наконец можно было перейти к приятному вечеру. Асагири забрал бутылку и сделал глоток прямо из горлышка, о том, чтобы захватить посуду он как-то не подумал. Напиток показался ему вкусным, сладким.       — Отлично, — улыбнулся он.       Сенку забрал у него шампанское и сделал глоток, после чего тут же прокомментировал:       — Ну и гадость.       — Тогда отдай мне!       — Собираешься выпить это один? — будто бросая вызов сказал Сенку. — Удачи.       — Я не собирался, но тебе же кажется, что это гадость и ты, вроде, не пьешь.       Ишигами действительно не пил. В прошлом мире в силу возраста, а сейчас в силу нежелания начинать. Нет, он, конечно, пробовал пару раз, но то был исключительно научный эксперимент, призванный на практике выяснить действие алкоголя на организм. Не сказать, что чувство Сенку нравилось, оно лишало возможности концентрироваться, а в голове оставалась только пустота. Впрочем, наверное, именно то, что нужно, чтобы справиться с усталостью.       Дружба Гена с алкоголем была куда более долгой и тесной, но никогда особо не перетекала в злоупотребление хотя бы потому, что Асагири терпеть не мог наутро видеть в зеркале свое опухшее лицо. Но в Каменном мире зеркала у него не было, так что… Он уверенно сделал несколько больших глотков, поглядывая на Сенку.       — Ты же в курсе, что от шампанского пьянеют быстрее? Это потому…       — Заткнись, — усмехнулся Ген, не желая слушать муторное объяснение того, почему так происходит.       Сенку забрал у него бутылку, кажется решив сегодня окончательно махнуть рукой на то, что якобы не пьет. В конце концов он уже достаточно взрослый, чтобы употреблять алкоголь, пусть законы Японии и позволяли делать это только с двадцати лет. Но Японии больше не было.       Ишигами не соврал. Очень скоро Ген почувствовал, как голова начинает приятно кружиться, а мысли путаться. Пусть он и пил достаточно давно, выпивка всегда действовала на него быстрее, чем хотелось бы. Губы Асагири растянулись в улыбке, он посмотрел на блестящие огоньки гирлянды и почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле.       Когда Ген вновь забирал бутылку у Сенку, их пальцы соприкоснулись. В следующий момент Асагири отставил шампанское и накрыл его ладонь своей.       — У тебя холодные руки, — тихо и немного меланхолично сказал он.       — И что? — пожал плечами Сенку.       Он правда замерз, но совсем не замечал этого, погрузившись в работу. Тонкие стены совсем не спасали от мороза, что держался уже которые сутки, как не спасала и одежда. Ген тоже мерз, но, в отличии от Сенку, додумался добавить несколько слоев одежды. Впрочем, это был не единственный способ согреться. Асагири знал еще один. Он потянул руку Ишигами на себя и мягко коснулся костяшек пальцев губами.       Сенку вздрогнул, напрягаясь. Почему-то его первая реакция на прикосновения всегда была такой. Первое время Ген искренне пытался выяснить причину, не удовлетворенный ответом о том, что тот просто не любит тактильный контакт. Додумывал, что такого могло произойти с Сенку в прошлом, но в конечном итоге, Асагири оставалось только смириться. Благо Ишигами всегда очень скоро расслаблялся и позволял ему продолжить.       Ген поцеловал еще раз, на этот раз предварительно облизав губы, чтобы поцелуй вышел немного влажным. Осторожно, но уже более настойчиво коснулся холодной кожи. Сенку шумно выдохнул и сказал:       — Я еще недостаточно пьян для такого.       Асагири, не выпуская чужой руки из своей, на ощупь нашел бутылку, и протянул ее Сенку.       — Пей.       Как ни странно, Ишигами послушался. Шампанское уже начало действовать на него, но он, как оказалось, был не против пойти до конца. Даже интересно, они еще никогда не делали это пьяными, а именно к этому все и шло.       Ген продолжал держать Сенку за руку, ждал до тех пор, пока последний сам не коснулся кончиками пальцев мягких губ. Асагири, чувствуя, как воздух в комнате нагревается, открыл рот и прошелся по пальцам языком. Ишигами вновь вздрогнул, но на этот раз не напряженно, а будто бы предвкушая. Ген поднял глаза, встречаясь взглядом с Сенку. Он любил в Ишигами абсолютно все, находил его невероятно привлекательным, но алые глаза нравились ему больше всего, они словно смотрели прямо в душу. Порой с упреком, порой проницательно, а иногда горячо и ужасно сексуально, как сейчас. Асагири еще раз провел языком по пальцам, чувствуя, как по спине бегут мурашки, вызванные волнительным предвкушением.       Сенку закусил губу, не разрывая зрительного контакта, делая ситуацию еще более будоражащей. Если раньше он совсем не хотел проводить этот вечер с Геном, то сейчас, особенно после определенного количества шампанского, идея вдруг начала казаться отличной. Чужой язык вновь заскользил по пальцам, а уже очень скоро он оказались во рту Асагири. Умом Сенку понимал, что испытывать удовольствие от подобного странно, но ощущения были исключительно приятными. От былого холода не осталось и следа. Но хотелось большего.       Ишигами осторожно извлек пальцы, ощущая некое эстетическое удовлетворение от вида ниточки слюны, тянущейся между ним и губами Гена. Спустя минутное помешательство он скользнул влажными пальцами по щеке Асагири, после чего поцеловал его в губы. Сразу глубоко, сплетаясь языками.       Во время поцелуев у них обоих внутри что-то замирало. Ген предполагал, что если любовь и реальна, то, быть может, это она и есть. Сенку же просто игнорировал, продолжая списывать все на банальную физиологию.       У поцелуя был сладковатый вкус шампанского, в комнате витала атмосфера предстоящего праздника. Пусть жизнь в этом Каменном мире была тяжелой и часто безрадостной, хорошее все же случалось. Ген под хорошим привык считать их отношения с Сенку.       Он, не разрывая поцелуя, просунул руку под одежду Ишигами, касаясь бархатистой, уже горячей кожи. Про себя отметил, что в том, что Ишигами мерзнет нет ничего странного, ведь одежда была совсем тонкой. Впрочем, это ли не повод помочь ему согреться? Ген продолжил целовать, попутно избавляя Сенку от столь ненужной сейчас ткани.       Холодный воздух комнаты обжег кожу, но это было даже приятно. Очень скоро от холода ничего не осталось. Ишигами последовал примеру Гена и также поспешил стянуть с того одежду, все еще продолжая целоваться. Они всегда целовались долго влажно и как-то немного отчаянно, словно каждый раз мог стать последним. В этих поцелуях они находили тепло и столь желанный покой, способ отвлечься от всех проблем и просто побыть собой.       Ген отстранился, жадно хватая воздух. Сердце сильно стучало в груди, а голова шла кругом уже непонятно от чего, то ли от выпитого шампанского, то ли от переизбытка эмоций. Он всегда испытывал их сполна, находясь рядом с Сенку. Ишигами же просто было хорошо.       Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза, а потом поняли, что нельзя тянуть время дальше. Огонь внутри все разрастался, уничтожая зимний холод. Еще несколько мгновений, и шампанского в бутылке не осталось. А ведь сначала казалось, что она большая и вдвоем осилить ее будет проблематично.       Алкоголь развязывал руки и давал полную свободу действий. Не то чтобы раньше Сенку и Гена что-то сковывало, но сейчас рядом стало будто бы еще комфортнее. Ишигами даже позабыл о необходимости постоянно оправдываться перед самим собой и напоминать себе, что делает он это исключительно исходя из естественных физиологических потребностей. Забыл он и о том, что на его плечах лежит ответственность за восстановление всего человечества. Наступила та самая пустота в голове, ощущать которую было порой очень приятно.       Сенку пропустил момент, когда оказался прижат Геном к полу. Асагири нависал сверху, его зрачки расширились от удовольствия. В них отражались огоньки гирлянды, напоминая собой звезды. Так завораживающе. А потом они вновь поцеловались, и все перестало существовать. Была лишь до безумия приятная близость, тепло и желание превратить этот момент в бесконечность. Цепляясь друг за друга, Сенку и Ген понимали, что они не одни, и от этого было хорошо.       Они не имели привычки разговаривать во время секса, но сейчас Асагири все же сдавленно прошептал ученому прямо в ухо:       — Люблю тебя.       Сенку якобы не услышал. Ген все списал на шампанское.       После, лежа рядом и пытаясь отдышаться, они оба про себя решили, что этого не было. Впрочем, отчасти они также понимали, что в сказанном была доля правды.       Асагири, более-менее придя в себя, пододвинулся к Сенку и перекинул через него руку, предварительно накрыв их обоих одеялом. Сердце все еще бешено колотилось в груди, по телу разливалось приятное тепло. Ишигами что-то недовольно пробормотал, он никогда не понимал, в чем смысл спать в обнимку, предпочитая возвращаться к себе в комнату, но отталкивать не стал. Сил совсем не осталось, надо полагать из-за усталости и алкоголя. Он только и смог выдавить из себя:       — Гирлянду выключи.       Ген посмотрел на мерцающие огоньки. Выключать почему-то не хотелось.       — С Новым годом, — вдруг сказал, по-доброму усмехнувшись.       — Он через несколько дней вообще-то.       — Да пофиг.       Какое-то время они молчали. Ген запустил руку в волосы Сенку и начал перебирать пряди. Последнему сперва хотелось прекратить это, но ощущение оказалось на редкость умиротворяющим и расслабляющим. Решив, что может позволить Асагири поспать сегодня рядом, он закрыл глаза, почти проваливаясь в столь желанный сон, но уснуть так и не получилось.       — Эй, Сенку, — позвал Ген.       — Чего?       Сначала он выбрался из постели, выполнил поручение по выключению гирлянды, но очень скоро вернулся обратно, вновь обнимая, мягко и нежно, делясь своим теплом.       — А помнишь, как раньше было? — спросил Асагири, пусть вопрос и был, скорее, риторическим. — Как город украшали к праздникам? Везде были гирлянды и всякие декорации, и суматоха праздничная. Все бегали по магазинам, хотели успеть купить подарки. Мне с детства нравилось это время, так сказочно и волшебно. Хех, знаю, тупо звучит. Наверное, ты сейчас думаешь, что я придурок, но… Просто вспомнилось и захотелось сказать, не знаю зачем. А еще помнишь, везде играла праздничная музыка, мне особенно нравилась та песня про прошлое Рождество и еще та, ну… как же там пелось? Не помню. Но ты ведь думаешь, что все это фигня?       — Фигня, — подтвердил Сенку, но где-то глубоко внутри ощутил укол грусти и тоски по навсегда ушедшим временам.       Только сейчас он обнял Гена в ответ, будто это могло вернуть их в прошлое. Пусть не в буквальном смысле, конечно, но хотя бы в воспоминаниях. Асагири вновь погладил его по голове, и тоска почти ушла.       — Все, что мне нужно — это ты, — сказал Ген.       — Что? — так до конца и не понял Сенку.       — Так в той песне было, там пелось про то, что все, что мне нужно на Рождество — это ты, или что-то вроде того.       — Ясно, — произнес Ишигами, закрывая глаза и надеясь, что хотя бы на этот раз ему удастся уснуть.       Однако теплый поцелуй где-то в районе виска снова не позволил это сделать.       — Но это не только песня, — сказал Ген.       — Что?       — Ничего, просто я хочу, чтобы было как раньше и…       — Не ной, — перебил Ишигами, — будет тебе Новый год, пойдем завтра гирлянду на елку вешать, потом еще что-нибудь придумаем.       — Ты лучший, — сказал Ген, еще раз целуя.       Больше они не говорили. Несмотря на то, что воспоминания о прошлом заставляли грустить, в настоящем, если задуматься, все было не так и плохо. И пусть самодельная гирлянда едва ли заменит торжественное убранство городских улиц, что было когда-то, а смесь вина и сахара едва ли можно считать шампанским, но все же, это лучше, чем ничего. А если задуматься, то в этом даже есть определенный шарм.       Ишигами пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы Новый год прошел хорошо и наконец позволил себе уснуть. Но прежде, чем окончательно провалится в сон, он, кажется, понял, что означала фраза «это не только песня». Губы тронула улыбка, и Сенку почувствовал себя по-настоящему счастливым, каким бы противоречивым и идущим вразрез с его убеждениями это чувство не казалось.