Сигарета на двоих

Глаза Итэра расширились в удивлении. Сердце забилось чаще, а ноги стали словно ватные. Неужели он забыл убрать дневник в шкаф?! Не думал Итэр, что родители найдут дневник именно так. Вот уж из всех возможных вариантов почему-то произошло именно это. — Пап, я.. — пытался что-то сказать Итэр, но его тут же перебили. — Что? Хочешь сказать, что всё объяснишь? Тогда мы с нетерпением послушаем эту увлекательную историю, — захлопнув дневник, спокойно произнёс отец. Мужчина направил взгляд прямо в испуганные глаза сына. Итэр мог поклясться, что столько злости и ненависти он не видел никогда. Взгляд отца был до ужаса холодным и жутким. Светловолосый думал, что с взглядом Сяо сравниться никто не сможет, а вот. Претендент хоть и заставил ждать себя долго, но зато появился. Взгляд мужчины всегда был страшным, но не был полон какой-то ненависти, а скорее просто злости или какого-то безразличия. —…— Итэр молчал. Оправдания совершенно не приходили на ум, а стоит вообще что-то придумывать? Они прочитали уже всё написанное, что он ещё может сделать? — Неужели то, что написано в этом блокноте правда, Итэр? — произнёс отец, заставляя дрожь в ногах усилиться, а дыхание участиться. — Я… н-нет… — мямлил светловолосый. Совершенно не получалось связать слов в предложения и дать нормальный ответ. До ужаса напряженное молчание лишь прерывали короткие всхлипы матери, за что та сразу получала от отца со словами: «Заткнись, Элин». — Я жду ответ, — прожигая сына взглядом насквозь, произнёс мужчина. — Да, правда, — дрожащим от страха голосом произнёс Итэр. Повисла нагнетающая тишина. Даже плачь матери утих. Прямо сейчас Итэру очень хотелось провалиться под землю или выстрелить пушкой, что стирает память, чтобы стереть воспоминая об этом и себе и родителям. — Убирайся отсюда, — сказал мужчина и наконец отвёл взгляд от сына. — Н-нет, — тихо произнёс светловолосый. Он не мог сейчас просто взять и сбежать. Или разобраться со всем до конца и выйти победителем, или сбежать как жалкий трус. Хотелось сейчас высказать всё своим родителям, а ещё очень хотелось защитить не только свою честь, но и Сяо. Кто знает, что родители сделают после ухода Итэра. Расскажут директору об отношениях, а если сразу в полицию? — Я сказал, живо убирайся отсюда! — более грубым и строгим голосом сказал отец. — Нет! — впервые за пятнадцать лет Итэр повысил голос на своего отца. — Забудь, что ты мой сын. Не хочу больше видеть тебя. Мы делаем вид, что не видели эту тетрадь, а ты просто убираешься отсюда и забываешь нас. Навсегда, — вновь спокойно произнёс отец, кинув дневник на стол. — Хватит! Вы постоянно решаете всё за меня! Я учился на отлично, чтобы угодить вам, я не играл с ребятами во дворе, потому что я должен быть умнее, я никогда не смеялся при вас, потому что громкий смех для идиотов, вы..— не успел договорить Итэр. В комнате раздался глухой шлепок, что послал за собой вновь тишину. Единственное, что разорвало её — это крик матери. — Х-Хидео! Элин моментально подбежала к сыну положив ладони ему на щеку, но в ответ Итэр лишь оттолкнул мать и выбежал из комнаты. — Ненавижу… И нет. Итэр не ненавидел своих родителей.

***

Обида, раздражение и непонятная боль прожигала юное тельце изнутри. Итэр кусал губы в кровь, лишь бы не разрыдаться прямо на улице. А очень хотелось. Хотелось кричать, пока не сорвёшь горло, хотелось плакать, пока все слёзы не закончатся и не упадёшь на землю без сил. Ненависть. Итэр ненавидел Сяо, потому что влюбился в него, Итэр ненавидел родителей, что буквально проживали жизнь за него, ненавидел Люмин, что уехала и бросила его одного, ненавидел Венти, ненавидел Тарталью, ненавидел Скарамуччу, ненавидел людей, что гуляли на улице, ненавидел детей, что хохотали, держа родителей за руки, ненавидел этот холодный воздух, что заставлял замерзнуть. А больше всего Итэр ненавидел себя. Ненавидел, что он такой жалкий. Ненавидел, что не мог сказать это всё родителям раньше. Ненавидел, что привязался к людям, ненавидел, что писал этот дневник. Сейчас Итэру хотелось лишь того, чтобы кто-то обнял его, а потом сказал, что всё будет хорошо и что он рядом. Но здесь, на полной людей улицей нет такого человека. У каждого свои заботы, все куда-то бегут, торопятся. На встречи, со школы, на свидания, просто погулять. Итэр завидовал. Завидовал, что у остальных всё хорошо. Завидовал, что у остальных детей есть любящие родители. Да, его мама и папа тоже любят, но по-другому. Совсем по-другому. Иногда парень даже задумывался, что они родили его для поддержания статуса на работе. Итэр часто ходил с ними на разные встречи и корпоративы. Обычно это происходило, потому что остальные хвастались своими воспитанными детьми, поэтому и те решили брать Итэра. Люмин они изначально тоже брали, но после одной её выходки перестали. Как-то девочка ответила одной неприятной женщине, что сказала: «Короткие волосы у девушки — признак распущенности», Люмин сразу не понравилось, что и родители не заступились за неё. Пришлось отдуваться самой, а после получать ещё за это дома. Но вот Итэр не мог так ответить. Он никогда не хотел позорить родителей, а потому всегда молчал. Многие говорили ему, что длинные волосы для мальчика — это ужасно. «Мужчины с длинными волосами не способны защитить свою женщину», «Кажется, что ваш мальчик родился не тем полом, что было суждено», «Неужели ваш ребёнок не той ориентации, что за длина волос?» На такие высказывания Итэр нервно улыбался, а потом тихо извинялся перед людьми. Родители очень часто говорили сыну, что его волосы и правда ужасны. Но большое спасибо Люмин, которая стояла на своём. Ей всегда нравились волосы брата, так же как и самому Итэру. Итэр мечтал быть похожим на сестру.

***

Итэр бродил по улицам. Куда идти сейчас он уже знал, но было до ужаса стыдно. Солнце уже давно ушло за горизонт, а светловолосый только направлялся по очень знакомой дороге. И не успел Сяо открыть дверь, как Итэр схватился за него и уткнувшись ему в грудь всё же дал волю своим эмоциям. Слёзы непроизвольно стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки. Темноволосый опешил. Но выяснять ситуацию сейчас точно не хотел. Если Итэр так сделал, значит, точно что-то случилось. Захочет — расскажет, но потом. Сяо обнял одной рукой Итэра за плечи, а другой начал аккуратно поглаживать светлую макушку.

***

С того момента прошла пара дней. Сегодня был четверг. А значит, встреча с Нао уже совсем скоро. Узнать правду хотелось очень, но Итэр также думал, что та просто нашла способ встретиться под предлогом Венти, а сама ничего не знает. Итэр, как и ожидалось, остался у Сяо. Родители не звонили и не писали. Но слово сдержали, никто не узнал об отношениях с Сяо. Радовало хотя бы это. — Да? — произнёс Итэр, принимая входящий вызов. — Итэ-э-эр! У меня очень хорошая новость! — радостно произнесла Люмин. — А-хах, слушаю-слушаю. — Скоро я смогу приехать! — Чего?! Ты серьезно? А на сколько? — На день всего, нам нужно осмотреть город, так как местная полиция не справляется с поисками Сои. — Ахуеть, Люмин, ты не шутишь? — Нет, конечно! У тебя есть что рассказать мне? — Да. В общем, родители нашли мой дневник, который я вёл, когда ты не могла звонить и, узнав о наших отношениях с Сяо, выгнали из дома. — А-ахуеть… — удивлённо произнесла Люмин. Вообще, Люмин почти никогда не материлась. И слышать такие слова от неё сейчас было удивительно. — Только давай не будем говорить об этом, я сказал просто, чтоб ты в курсе была. — Ладно, как скажешь… Если что, мне к твоему Сяо приезжать, да? Не домой, как бы странно не звучало? — быстро сменила телу Люмин, чему Итэр был несказанно рад. — Ага, — бросил Итэр. — Скинь тогда мне адрес, а я пошла, пока, братишка! — Это Люмин звонила? — произнёс Сяо, что сейчас сидел около Итэра и заполнял какой-то отчёт на ноутбуке, который стоял у него на коленях. — Да, она сказала, что скоро приедет, но когда будет это скоро я без понятия, — ответил Итэр, поместив голову на плече темноволосого. — Готов поспорить, что это скоро будет завтра. — Да ну, завтра она точно не приедет. — Поспорим? — усмехнулся Сяо. — А давай. Я тебе отсосу, если она приедет завтра. Ну, а если не приедет, то… — не успел договорить Итэр. — Можешь не продолжать, я уже знаю, что выиграю, — отмахнулся Сяо. — С чего такая уверенность? — Когда Соя ещё была в больнице, то Люмин же была у неё психиатром, и ее «скоро» всегда означали «завтра». — А вот и посмотрим.