Я жду тебя в канун Рождества

      Снег крупными хлопьями падал на раскрасневшееся от холода гладкое красивое лицо молодого высокого парня, который сжимал в руках смартфон. Он глядел на дисплей, отсчитывал секунды и сразу переводил взгляд на дверь одной из крупнейших студий в Сеуле. Чонгук, зарывшись лицом в шерстяной черный шарф, смиренно ждал, не проявлял несдержанности в действиях, даже не цыкал языком от того, насколько мучительным было это ожидание.       Полчаса он простоял на холоде, в итоге издал лишь вздох. Убрал телефон в карман куртки, под шарф спрятал потрескавшиеся от студёного ветра ладони, пытаясь согреть их теплым дыханием. Уже пожалев о своей идее сделать сюрприз своему любимому хену, он потянулся замерзшими пальцами в карман за телефоном. Набрал номер хена и стал ждать, про себя отсчитывая гудки. На той стороне ответил знакомый спокойный голос. Чонгук волей-неволей улыбнулся, спросил:       — Хен, а ты когда домой?       Из трубки послышался раздраженный, полный усталости вздох. Чонгук напрягся, сжал свободную руку в кулак, приложил к губе и прикусил костяшку пальцев.       — Я же говорил, задержусь сегодня.       Чонгук молчал. Холод сам собой отступил, а жар из-за ухнувшего в груди сердца согрел тело так, что лучше бы все оставалось как было. Мороз было вынести проще.       — Оставил тебе деньги с утра, чтобы ты поехал домой к родителям, — договорил Тэхен на той стороне.       Парень поежился не то от жара, не то от холода. Равнодушный голос хена на той стороне приобрел окраску и Чонгуку показалось, что его возлюбленному жаль и стыдно за то, что задерживается.       — Не жди меня, езжай домой, пока есть время, хорошо?       Чонгук больно прикусил губу, топнул ногой, отчего снег сильно захрустел под ногой.       — Ладно, — с обидой в голосе ответил Чонгук, трубку класть на спешил.       — Я люблю тебя, — тепло сказал Тэхен. — Справим Рождество, когда вернешься.       — Не обещай, — буркнул Чонгук.       — Я обещаю, — как назло ответил Тэхен. — Я побегу, ребята просят, чтобы я поторопился, иначе мы никогда не закончим.       — Хорошо, — ответил Чонгук и уже убрал смартфон от уха и был готов сбросить звонок, как через динамик послышался слабый голос Тэхена.       Парень не успел расслышать слова, хен уже бросил трубку. По телу разлилось недовольство. Чонгук расхаживал туда-сюда, топая ногами, утопая подошвой в снегу. Злость быстро подступала к нему, но также стремительно он гас, отстраняя от себя негативные эмоции. Он пытался мыслить здраво, но не помогал все еще бушующий в нем подростковый максимализм. Он хотел, чтобы Тэхен был с ним в канун Рождества, верил, что тот успеет, но столкнувшись с жестокой реальностью, был не готов ее принять.       Кинув полный обиды взгляд на студию, где Ким Тэхен проводил все свое время, полностью погруженный в работу, Чонгук развернулся и поплелся в сторону остановки, зарывшись носом в шерстяной шарф и бурча что-то на детском недовольном. Он выглядел как ребенок сейчас, который не может дождаться папу. Понимая, что выглядит глупо сейчас, парень остановился, тряхнул головой. Хлопнул себя пару раз по красным от холода щекам, осмотрелся по сторонам. Вокруг сновали радостные люди, парочки — парни, девушки, вторые держали первых под руку и что-то весело обсуждали, быстро разбредались, исчезая в толпе других людей. Они все были счастливы, от чего Чонгуку стало неуютно. В прошлом году хен успел, они справили Рождество вместе.       «Может, сказать, что я пришел?» — подумал парень, но быстро отбросил эту мысль, боясь показаться навязчивым, потом тут же одернул себя. Все-таки это не он был главной прилипалой в их отношениях. Тэхен казался более навязчивым, чем Чонгук.       — Может, обиделся на меня? — спросил вслух парень.       В памяти всплыли последние несколько дней и то как он вел себя с Тэхеном. Надул губы и прикрыл глаза, начал вспоминать.       Тэхен был занят, разучивал песню для записи в студии, а Чонгук вредничал, просил хена потанцевать с ним, включал громко любимую музыку, отчего возлюбленный злился, обижался на хубэ и выгонял того из комнаты. Чонгук признавал: он капризничал, требовал внимание, а сегодня хотел извиниться, но хен занят.       — Уф, — выдохнул он, скрестил руки на груди, топтался на месте, не понимая, куда ему пойти — в студию, повидаться с хеном или не досаждать и отправиться к остановке. Решил выбрать второе, чтобы окончательно не поссориться с парнем, которому и так успел за все эти дни поднасрать изрядно.       Дождался свой автобус, сел в него, успел задремать по дороге, но вовремя вздрогнул от того, что дремота была поверхностной, открыл глаза, понял, что транспорт остановился, быстро поднялся с места и вышел уже на знакомой малолюдной улице. После мимолетного сна тело согрелось, в автобусе, наполненным людьми, было душно, поэтому, когда Чонгука встретил на улице морозный зимний ветер, парень поежился и прибавил шаг, чтобы быстрее зайти в свой дом. Было темно, Чонгук не переставал ругать себя и хена. Если бы не пошел, сидел бы дома, залипал в телик или разучивал новые движения танца, который собирался выучить. Парень хотел, чтобы Тэхен гордился им, взял в свою группу, но возлюбленный был категорически против, поэтому Чонгук стал учиться танцам с еще большим рвением, чем раньше. Он знал, их команда нуждается в танцорах и даже если Тэхен откажется, другие его парни будут согласны.       Подойдя к подъезду, открыл дверь ключом, зашел внутрь, где холод тут же отступил. Согрелись щечки, парень перестал дрожать. Поднялся на свой третий этаж, открыл квартиру, зашел, сбросил рюкзак, снял обувь, прошел на кухню, окинул ее грустным взглядом, останавливаясь на продуктах, которые разбросал по всей комнате из-за того, что торопился за хеном. Хотел вместе с ним приготовить рождественский ужин.       Парень снял пуховик, бросил его небрежно на стул, засучил рукава черной водолазки и принялся убирать продукты, разочарованный в собственных ожиданиях. Посмотрел на часы, что висели на стене в кухне и беспрестанно тикали.       «К родителям ехать уже поздно, вряд ли успею» — подумал Чонгук.       Взгляд остановился на пакетике, что он сжимал в руках. Батат. Он купил его на днях, чтобы приготовить его вместе с Тэхеном. Прикусив нижнюю губу, Чонгук задумался, посмотрел еще раз на упаковку с бататом. Положил ее на обеденный стол, за которым собирался готовить, кинулся к холодильнику. Открыл его, проверил наличие продуктов.       — Точно! — парень звонко шлепнул себя по лбу, не рассчитав силы и ойкнул.       Потер рукой ушибленное место. Достал из холодильника все необходимое для приготовления лапши с бататом, подобрался к верхней полке над плитой, на которой стояла вожделенная рисовая мука.       — Я не злюсь на хена, — сказал сам себе Чонгук. — Если он и придет с опозданием, сможет вкусно поесть.       Он улыбнулся собственной задумке и принялся за готовку.       Спустя несколько часов перед ним на столе стояла большая глубокая посудина лапши со сладким бататом, а рядом с ней — аккуратно выложенные на деревянной дощечке рисовые пирожки, на вид беленькие и плюшевые. Парень умилился приготовленным своими руками блюдам, похлопал себя по плечу и сказал горделиво:       — Умничка, Чонгук.       Усталость дала о себе знать сразу же, стоило парню только расслабиться и посмотреть на то, что он сделал. Решив подождать Тэхена, надеясь, что ожидание пройдет стремительно, пошел к дивану в гостиной, лег на него, подпер рукой голову и прикрыл глаза. Сам не заметил как уснул.       Проснулся от того, что кто-то нежными пальцами касается его лба, щек, проводит по векам прикрытых глаз, едва касаясь ресниц как будто в страхе повредить их. Пальцы опустились к сухим губам и раздвинули их. Чонгук понял, кто его трогает, приоткрыл глаза. Сквозь пелену рассмотрел лицо хена. Он улыбался, а в глазах его играл огонек. Пальцы ото рта хубэ он не убирал и Чонгук воспользовался этим — кончиком языка их облизал. Это и испугало Тэхена. Он вмиг убрал руку, отодвинулся и как ни в чем не бывало посмотрел на Чонгука, имитируя подобие беззаботной улыбки.       — Сколько время? — потер глаза Чонгук, приподнимаясь и усаживаясь на диване поудобнее.       — Полночь, — ответил Тэхен сразу, стоило ему только взглянуть на свои наручные часы. — Я спешил.       — Да? — саркастично ухмыльнулся Чонгук, но тут же по-доброму улыбнулся. — Не надо было торопиться.       — Надо было, — сказал ему парень. — Я вышел из студии очень поздно, другие ребята мне сказали, что видели моего знакомого, который пару часов назад все стоял у входа и никак не решался войти.       Чонгук закрыл лицо рукой, скрывая свое смущение.       — Кто меня видел? — поинтересовался он.       — Девчонка из другой группы, которая выходила на крыльцо покурить, — Тэхен придвинулся к парню поближе, приобнял его, сжав нежно пальцами его плечо. — Запомнила твое симпатичное личико, когда ты в последний раз приходил в студию за мной.       Хен прильнул губами к красной щеке Чонгука и оставил на ней поцелуй.       — Прости, я не знал, — договорил Тэхен. — Я бы вышел сразу, скажи, что ты пришел.       Чонгук уютно пристроил голову на груди парня и приподняв округлившиеся улыбающиеся глаза на него с задором спросил:       — Бросил бы запись песни и выбежал?       Тэхен поколебался только две секунды, а потом согласно качнул головой.       — Ты важнее записи, — ответил парень, запустив пятерню в черные волосы Чонгука, выбрав первую попавшуюся прядь и накрутил ее на палец.       — Прости меня, хен, — сказал Чонгук, зарываясь лицом в грудь парня.       — За что?       — За то, что не давал работать все это время, — ответил хубэ расстроенным голосом.       Тэхен испугался, что тот сейчас заплачет. Обхватил лицо парня руками, приподнял и рассмотрел его внимательнее, убедился, что он не собирается плакать и успокоился.       — Не бери в голову, — ответил он. — Я тебя меньше любить не стал.       Чонгук улыбнулся, да так широко, что его щечки стали больше, отчего Тэхен не удержался, схватил и мягко погладил их, ненароком умиляясь.       — Ты у меня такое солнышко! — воскликнул он. — С чего бы тебе вообще пришло в голову, что я злюсь?       — Не на-а-а-а-аю, — прокричал Чонгук, пытаясь убрать руки хена от своего лица.       Тэхен не делал ему больно своими движениями, просто это очень смущало его, и он боялся, что сейчас захочет большего. Парень давно не прикасался к нему, желание могло нахлынуть вот-вот.       Хен отпустил его щеки и скользнул рукой по свободной от одежды шее Чонгука. Тогда парень и решил, что все, это его конечная. Тело будто было обожженное, он ловким движением сел на колени Тэхена, приобнял его за шею и жадно поцеловал в губы, даже не дожидаясь полного согласия на такую откровенную близость от парня. Они давно не делали это и все из-за работы, но сейчас все — впереди выходные, сегодня праздник. Там, на столе в кухне давно остыла еда, но это уже было не так важно. Чонгук понимал, но отказывался признавать, что соскучился. Хен в его глазах был таким взрослым, серьезным, сдержанным, а он вел себя как несносный ребенок, который только и делал, что махал руками, топал ногами и кричал «хочу-хочу!».       Ким Тэхен от близости не отказывался, отвечал на его поцелуи, но черту не переходил. Все еще была в его движениях эта мешающая Чонгуку сдержанность. Он решил взять ситуацию в свои руки. Отстранился от его губ, прижал парня к дивану и, продемонстрировав хищный оскал, потянулся к его шее, оставляя на ней едва заметные следы укусов один за другим. Он поцеловал эти места, с жадностью впиваясь в кожу, оставляя красные пятна от засосов. Тэхен с вожделением закатил глаза, громко выдыхая, пытаясь заглушить вырывающийся наружу стон. Свободной рукой Чонгук коснулся зоны его паха, расстегивая черные брюки парня, освобождая его от стесняющей и ненужной сейчас одежды.       — Ты всегда повелевал мной, — шепотом произнес Тэхен. — С самой первой нашей встречи.       Чонгук зажал его рот ладонью. Тут же убрал ее, поднеся указательный палец к своим губам.       — Тихо, — сказал он.       Одним только словом он заставил человека старше себя замолчать. Тэхен повиновался, прикрыл глаза, ожидая следующего шага своего возлюбленного. Чонгук поднес указательный и средний пальцы к его губам. Хен без лишних слов приоткрыл рот, позволяя погрузить их в свой рот. Облизал их, чем еще больше пробудил желание в своем партнере. Чонгук следил, чтобы хен держал глаза закрытыми.       Он освободился от одежды быстро, оставшись абсолютно обнаженным сидеть на коленях у парня и раздвинув ноги. Чонгук с помощью собственных пальцев, которые смазал слюной Тэ, подготавливал себя, не отрывая глаз от партнера. Его возбуждала эта чертова сдержанность и спокойствие его лица. Он все еще не понимал, что за маской полного спокойствия бушевало пламя, которое невозможно погасить.       Опустив руку к пенису партнера, Чонгук обхватил его руками и тихонько, предвкушая момент сел на него. Мимолетная боль, к которой он уже успел привыкнуть пронзила его тело. Он прикусил нижнюю губу, закрыл глаза. В этот момент, когда он потерял бдительность, его бедра обхватил Тэхен своими руками, сжав кожу так нежно и страстно, отчего вырвался из груди стон. Чонгук не стеснялся, но стеснялся Тэ, однако сейчас, впервые за все время, проведенное вместе, хен кажется смог почувствовать, что на самом деле не хватало парнишке. Тэхен помогал задать нужный темп. Он открыл глаза, встретился с Чонгуком взглядом. Они никогда не делали этого, глядя друг другу в глаза. Тэхен потянулся, чтобы поцеловать его. Парни слились в страстном поцелуе. Нежность губ возлюбленного помогала заглушить физическую боль, но она все никак не проходила. Сказывалось то, что давно не было или поза решала. Хен это понял, остановился, погладил его обнаженные ягодицы.       — Встань, — попросил он, не повышая тон голоса, будто боялся его спугнуть.       Чонгук повиновался. Тэ уложил его на диван, парень лег на спину, не прекращая смотреть на хена. Тот же в свою очередь нежно раздвинул ноги парня, увлажнил пальцы собственной слюной и опустился ими к вожделенному месту. Чонгук не мог сопротивляться, закрыл глаза, прикусил сжатые в кулак ладони. Боль потихоньку отступала.       Тэхен осторожно, медленно вошел. Вместо ожидаемого неприятного чувства, которое Чонгук всегда испытывал, когда партнер входил внутрь, ощутил удовольствие, приятное покалывание, отчего страстно прошептал его имя, продолжая держать глаза плотно закрытыми.       Хен наклонился к нему, поцеловал в лоб, продолжая наращивать темп до тех пор, пока Чонгук не издал стон.       Сотни поцелуев, которые Тэхен дарил ему, становились все более грубыми, но от этого приближающийся оргазм окрашивался в неестественно яркие цвета.       Упав на грудь Чонгука, Тэхен выдохнул. Парень обнял его руками, обхватил бедрами, не желая больше никогда отпускать. Да и мысли такой не возникало никогда.       — Я там лапшу со сладким бататом приготовил, — невпопад сказал Чонгук.       Тэхен рассмеялся и ответил:       — Сейчас немного отдохнем и обязательно поедим.       Чонгук растрепал его черные волосы, тихо сказал:       — С Рождеством, хен.       В ответ молчание и легкий кивок, а следом поцелуй в грудь. Чонгук сжал его сильнее в своих объятьях.