Таким, как есть

В комнате темно, пусто и тихо; только поверхность большого зеркала, как водная гладь, слабо отражает падающий из окна бледный свет. Внизу, на первом этаже блэковского, а ныне поттеровского особняка, — Рождество, веселье, шум, смех, шутихи из «УУУ», поющая елка. А здесь будто другой мир. И Тед. Он ненадолго. На минуточку. Сегодня слишком много гомона, блеска, мишуры, запахов, вкусной еды. И Поттеров. А ему нужен всего-то один. Тед зажигает Люмос, закрепляет палочку повыше, на шкафу. В зеркале появляется его отражение: непривычно легшие тени меняют лицо без всякого метаморфизма. Секунду Тед вглядывается в себя, будто ища что-то, а потом начинает меняться — быстро, не обдумывая и не экспериментируя; все привычно получается с первого раза — угольно-черный оттенок взлохмаченных волос, пронзительная зелень глаз, ничем не примечательный и потому особенно трудный в воссоздании нос, губы… Он наклоняется ближе к зеркалу, любуясь, будто впервые, каждой черточкой такого знакомого лица… Альбус сейчас внизу, вместе со всеми, и даже не подозревает, что в этот момент Тед Люпин проводит пальцем по его брови, виску, щеке; высовывает язык; наклоняет вопросительно голову, так же, как делает это Альбус. Потом выпрямляется, и его рука тянется к пуговицам брюк, но отдергивается на полпути. Дело не в опасениях Теда, что под одеждой он не так уж похож на Альбуса. Дело в том, что дрочить, глядя в зеркало на лицо Альбуса, представляя, будто делаешь это с ним, быть обоими одновременно — это как-то слишком… неправильно. Но Тед знает, что однажды не удержится и сделает так. Только не в этот раз. И хорошо, что не в этот раз. Потому что дверь за спиной открывается почти неслышно, и Тед только и успевает, что крутануться на каблуках. От испуга способность метаморфировать на секунду отказывает ему. — Извини, — говорит Альбус Северус, глядя на него во все глаза. — Я не знал, что здесь… кто-то есть… И… — бесконечная пауза. — Убери… это. Альбус машет неопределенно рукой, показывая, что «это». Но Тед и так понимает, о чем он. — Прости, — говорит он, возвращаясь к себе обычному. Хочет что-нибудь добавить, но что ни скажи — все будет выглядеть глупо. — Извини. — Да нет, ничего, — как-то задумчиво отвечает Альбус, неизвестно о чем думая. — Просто… ты мне нравишься таким, какой есть. « Я не ослышался? — спрашивает глазами Тед, и сумасшедшая, невозможная, внезапно вспыхнувшая надежда окрашивает его волосы в невероятные сиреневые тона. — Я не ослышался?». Нет, он не ослышался.