Beautiful

***

      На Токио уже опустилась тьма, оповещая о ночном времени суток. Сейчас все куда-то идут, куда-то спешат, а кто-то просто гуляет. Но если заглянуть на один Богом забытый пляж, то можно увидеть мольберт с прекрасной картиной, на которой изображëн повëрнутый к художнику улыбающийся парень с бенгальским огнëм в руке на фоне закатного неба и моря на этом же месте, где и стоит картина. Вокруг разбросаны кисти и валики, а рядом валялась опрокинутая табуретка. В самой же воде сейчас стоял парень с коротко стриженными белыми волосами и бритым виском. Он тоже держал бенгальский огонь, как и парень с картины, будто дублируя того, но при этом стоя спиной к картине, и что-то при этом вспоминал.       — Майки, давай быстрее! Иначе мы не успеем на салют!       Впереди бежал темноволосый парень с красивыми небесными глазами, который держал парня с длинными пшеничными волосами и чёрными, как смоль, и глубокими, как Марианская впадина, глазами, в которых плескалось заразительное веселье. Сейчас шёл фестиваль в честь праздника Танабаты.       — Да ладно тебе, Такемучи, мы и здесь салют сможем увидеть, — темноглазый мягко улыбнулся, на что второй только надулся. «С кем поведёшься, от того и наберёшься» сейчас крайне уместно. Но тут голубоглазый по всем фронтам обыграл эту фразу начав встречаться с этим человеком. Но не просто в какой-то левый день, а 7 июля, в праздник Танабата. И вот сейчас они немного опаздывали из-за того, что темноволосый задержался с написанием тандзаку.       — А я не хочу здесь, я хочу хорошо видеть! А тут дома мешают! — на это Майки только усмехнулся, подхватил своего парня на руки и побежал. Найдя хорошее место и успев к началу, они наблюдали красивый салют. Но Майки не очень-то хотелось смотреть на небо и салют. Да и зачем? Ведь всё это отражается в прекрасных глазах Такемичи.       Когда салют закончился, мальчики пошли на тихий берег моря поговорить и пожечь бенгальские огни. Они плескались и игрались на берегу или в воде. Иногда они падали в воду либо раздельно, либо утягивали друг друга за собой. И при этом звонко смеялись. В какой-то момент Майки сидел на берегу, а Такемичи тем временем стоял в воде с бенгальским огнём. На заднем фоне вставало солнце. Когда он обернулся на Майки с улыбкой, второму показалось, что будто вышло второе солнце. Это выглядело прекрасно.

***

      Беловолосый мужчина сидел около окна и медленно водил кистью по холсту, выводя узоры и добавляя голубые цвета, подчёркивая уже имеющуюся голубизну в глазах. Закончив картину, пепельноволосый оставил сохнуть её около остальных уже выцветших картин у окна с красивым видом на садик и море, что находится вдалеке. На улице начинались сумерки, но если глянуть на сохнущую картину, то можно подумать, что весь мир был достаточно серым, ведь яркость картины будто делал человек на ней, а не художник до этого. Хотя для самого беловолосого мир давно обрёл чёрно-белые краски. На картине опять изображён тот же юноша, что и на прошлой картине, но уже постарше, он тоже стоял в пол оборота на фоне этого самого окна и этих самых картин и холстов, которые ждали, когда ими воспользуются. При этом юноша мягко улыбался кому-то неизвестному.       Сам же Майки сидел в углу и смотрел с пустым взглядом на своё творение, но казалось, что он смотрит сквозь. В его голове летали воспоминания.       К двухэтажному дому подошли двое парней с сумками. Один смотрел на всё с восхищением и детским восторгом, хотя и перевалило обоим уже за восемнадцать, а второй же смотрел на своего радостного парня, который всё осматривает.       — Ва, Майки, блин, этот дом же ведь ты снял? Скажи, что это так! Иначе я сквозь землю от стыда провалюсь! Это ведь такие затраты! — тараторил голубоглазый, на что второй просто усмехнулся.       — Нет, Такемучи, я этот дом купил. Там этот дом подходил под все наши нужды. Ещё там есть хорошая комната, которую ты можешь использовать как студию для рисования. И не надо никуда проваливаться, мы же хорошо зарабатываем, особенно я. Так что мешает купить нам дом?       — Майки, но это не должен быть купленный дом без моего известия в Филиппинах на берегу моря!       — Он ещё с садиком красивым и с беседкой в нём, — Майки расплылся в улыбке от понимания, что там им никто не помешает.       — Ещё лучше! — с сарказмом говорил Ханагаки, хоть и читалось в голосе и на лице негодование, но и радость тоже.       — Такемучи, сегодня двадцать пятое июня. Сегодня твой день рождения, — улыбка на лице Манджиро становилась всё шире. Сам же Ханагаки сначала посмотрел на своего парня с круглыми глазами, а потом счастливо улыбнулся и бросился на Сано с объятиями и слезами, повисая на нём. Сано же засмеялся, но всё же не удержался на ногах и повалился на спину вместе с Ханагаки на руках. Дальше по красивой зелёной округе разнёсся красивый смех в унисон двух парней, что валялись в обнимку на вкусно пахнущей изумрудной траве. Ещё немного так полежав, пара поднялась и направилась разбирать вещи. У них обоих был отпуск, который они проведут вместе в этом доме.       Сейчас шёл третий день пребывания на Филиппинах. Майки решил пройтись по окрестностям, оставив Ханагаки за холстом, который рисовал что-то увиденное на прогулке до этого. Когда же Манджиро вернулся, то застал своего парня у окна, рассматривающего что-то по ту сторону оконной рамы. Блондин позвал Такемичи, который сразу обернулся с улыбкой и сказал, что закончил картину. Ведь и правда, рядом с ним стояла красивая картина с цветами. Но сейчас черноглазого интересовало не изображённое на холсте искусство, а сам художник, который будто светился на фоне прекрасного вида в окне. Но такую яркость добавлял будто сам Ханагаки. На это Сано улыбнулся, подошёл к голубоглазуму, обнял и поцеловал в висок. После оба засмеялись.

***

      Седовласый мужчина сидел в одиночестве в поле на холме. Рядом с ним стояла картина, нарисованная пока карандашом. Там были очертания парня, его парня. Но пока не было нарисовано даже лицо, будто художник тщательно подбирал карандаши и краски. Что так и было. В данный момент парень поднял к небу голубой карандаш, после чего тёмные глаза расширились от воспоминания небесных глаз, которые стали ещё глубже от наполняющих их слёз. Он вспоминал какие-то моменты, его глаза тоже начали наполнятся слезами.       Сейчас Манджиро Сано лежал на траве с закрытыми глазами, у него шла отдышка. Получилось так, что из-за его срочного желания обменяться кольцами с Такемичи без свадьбы было довольно шумным делом, которое по чистой случайности помешало в церкви какой-то свадьбе. Ну, так посчитал сам жених, который потом затеял драку с Манджиро из-за ориентации. Да, Майки вышел победителем, но и ему с Такемичи тоже досталось. И досталось не только от жениха, но и от некоторых гостей. Но сейчас темноглазый лежит в поле с закрытыми глазами, которые потом он решил открыть. Над собой он увидел Такемичи с обеспокоенным взглядом, со слезами на глазах и прикушенной губой.       — Майки, это была плохая идея, тебя сильно покалечили, — хоть и сам Ханагаки тоже был с мелкими ссадинами. — Прости, это же ведь я предложил, — последовал взгляд ещё печальней, чем до этого. И Майки самому захотелось разреветься, но он задумался, а потом засмеялся и потянул на себя негодующего Ханагаки за руку. Тот рухнул ему на грудь, после попытался привстать на локтях и возмутиться, но второй перебил все последующие речи ещё более сильным смехом.       — У меня ещё такого никогда не было, — всё же смог через смех выдавить Сано. — Даже тот случай с Шибой на Рождество не такой красочный, как этот. Мне никогда не доводилось драться с женихом и гостями, а потом убегать от них. — И последовала новая порция смеха, но уже от обоих. Но всё же дома Такемичи отчитал Манджиро за представление, в котором и ему пришлось принять участие, но раны всё же обработал, хоть и со смешками.

***

      Сейчас знаменитый Манджиро Сано под прозвищем «Непобедимый Майки» вёл рваную полоску по месту, где должны быть глаза его маленькой, но улыбающейся копии. Этот самый мужчина сел на колени возле этого портрета, но руку не убрал. Этот портрет нарисовал в тот момент ещё не его парень на его день рождения в подарок. Это самый лучший в тот момент подарок.       Сейчас все друзья собрались у Майки в доме праздновать его день рождения. Все уже успели подарить подарки, некоторые даже были вскрыты. Но одного человека всё не было, он даже слишком задерживается. Но тут раздался звонок в дверь и «Я открою» в ответ от Эммы, чтобы гости не отвлекались. Далее услышали из коридора удивлённые охи от сестры и смущённые смешки от опоздавшего. Потом все могли лицезреть Ханагаки с чем-то увесистым в сопровождении Эммы, у которой были искры в глазах.       — Простите за опоздание! Майки, это тебе! — протянул «что-то» Ханагаки имениннику, дожидаясь, когда возьмут подарок из его рук. Что он и сделал под удивлённые взгляды. Потом снял обёртку и все смогли лицезреть улыбающегося Майки на картине. Сам же Манджиро был в шоке. Ему ещё никогда не рисовали картин.       — Ты… Ты это сам нарисовал?       — Д-да.       — Ничего себе! Я не знал, что ты умеешь рисовать.       — Ну, я самоучка, — в ответ смущённо посмеялись.       Далее пошли недолгие распросы, а потом уже празднование.       Сейчас Сано улыбнулся искренне впервые за долгое время от данного воспоминания. Но он чувствовал, как силы покидают его после выпитого яда. На себе он почувствовал мягкие руки в успокаивающих объятиях и такие же успокаивающие произнесённые слова. Затем этот человек поднялся и с мягкой улыбкой позвал с собой, говоря, что теперь у них будет всё время во вселенной. На это Майки радостно улыбнулся и побежал на свет.

***

      Только что закончились похороны Манджиро Сано, более известного под прозвищем Майки. Похоронили его рядом с могилой с именем «Такемичи Ханагаки» на надгробном камне. Один умер 2018 года 7 июля от отравления, а второй умер 2015 года того же числа, но в аварии в поездке по работе, пытаясь успеть домой.