Алиса

В крике чайки этот чёртов четверг

– Вы понимаете, что ваша ситуация ненормальна? Вы поступили наилучшим образом. – Он бы так не сказал. – А что бы сказал? – Что я предательница. – Дальше. – Что я жестокая. Что я невероятно наивна. – Вы согласны с ним? – Нет. Отчасти. – Но он всё ещё говорит это? У вас в голове? – Да. – Что бы вы хотели сказать ему? – Следующий вопрос. – Постарайтесь сосредоточиться. – Не знаю.. Прости меня? Ты не оставил мне иного выбора?.. – В кабинете терапевта повис белый шум специальной машинки. Психологиня смотрит на меня с мягкостью человека, который видел некоторое дерьмо. – Нет, это не мои слова. Они ваши. То, что я на самом деле хочу сказать - ничего. Я стараюсь не видеть этого, но... возможно, я положила его в больницу ради того, чтобы больше не говорить с ним. – Вы "положили его в больницу" ради того, чтобы он не попытался покончить с собой снова. – Да, но есть же и вторичные выгоды. – Безусловно. – И снова белый шум. нащупываю сигареты в кармане, но не нахожу. Терапевт даёт мне помолчать, пока я разглядываю вверх ногами её аккуратный почерк в блокноте, перевожу взгляд на комод, книгу со словом "психокоррекция" на корешке. За её спиной открыто окно. Из него доносится далёкий звук волн. Перед глазами - исчезающий под их гладью отец. Я содрогаюсь, из глаз идут слёзы. – О чём вы подумали? – Я вытираю глаза рукавом, хотя рядом стоит пачка салфеток. – Я... Я.. я не могу.. отпустить. – Это не легко. Ни для кого не легко. Что бы вы сказали отцу, чтобы прекратить отношения с ним? Скажите это мне. Прямо сейчас, Я буду за него в этом диалоге. – Я закрыла глаза и представила его. Надломленный взгляд на родном, близком лице. Есть ли в нём ненависть? Удивительно, но уже нет. Только боль. Много боли. – Ты не имел права бросать меня. Возможно, я где-то ошиблась. Но твоя ответственность больше моей. Я взяла её на себя и поступила лучшим образом, каким могла. Тебе нужна помощь. Мне нужна свобода. Пожалуйста, позаботься о себе. А я постараюсь позаботиться о себе... Прощай. Это не сработало. – Иногда, лучшее, что ты можешь сделать для человека - подвести его. – Волны всё дальше и дальше, стихают.

***

Паркер ждал меня на диване за дверью. Без него я бы сюда не пришла. Он взял на себя труд водить меня к терапевту, когда узнал, что я забросила. Присматривать за мной, когда впервые приютил. Какие-то вещи - рука в руке, молчание, неловкий юмор - ценны настолько, что не замечаешь их присутствия, воспринимаешь фоном. – Ну как? – я промолчала, лишь пожав плечами. Он легонько хлопнул меня по плечу. Мы вышли из психологического центра. Он предложил мне зайти в cofix. Я отказалась, и сказала, что мне нужно сходить на пруд. Я договорилась там о встрече. Он пошёл со мной, вдоль продуктовых лавочек и обшарпанных аптек. Май ощущался всё ярче, я чувствую его кожей. Мы вышли на маленький лесопарк за заводом. – Вот он, твой пруд. Я попросила его остаться у старой ивы поодаль, а сама прошла дальше, к берегу. Вдалеке стояла она. Откуда-то зазвучала "Spring - Frühlingserwachen" Florian Christl. Лёгкая дымка волос подёргивалась, как пламя свечи на ветру. Силуэт уходил. Я подняла камень с земли, и со всей силы бросила в спину. И ещё. И ещё. И ещё. Один за другим камни летели в воду, пока вместо них не полетели клочки земли, и я не упала, споткнувшись, в слезах. – Ты не имела права бросать меня, – прокричала я, только потом обнаружив себя на земле, в объятиях Паркера. Чайки прокричали в ответ. Боль шумела в ушах. Волнами, она отступала. Я плохая дочь? Да, возможно, но что ты теперь мне сделаешь, когда я потеряла всё? Мне не в чем больше палиться. Я свободна от образа хорошей девочки, но не свободна от этой милой малышки внутри, она кричит и плачет потому что не хочет оставаться одна. А я курю и надеюсь, что ты простишь меня. если нет, что ж, я не буду затыкать эту зияющую дыру в своём сердце, пусть продувает насквозь. Я буду знать, что поступала правильно, и однажды брошу курить. Я уеду далеко-далеко и постараюсь построить что-нибудь новое, уже по своим правилам, и быть может, меня не убьёт сырым утром чувство разрастающейся до границ тела дыры в груди, чувство утраты всего что было так важно, всего родного, всего своего, я надеюсь не проснуться в чужой стране в чужом доме и в чужой жизни, ведь возможно, жизнь обретёт новые смыслы, и я сделаю чужое своим. Я не знаю, как, но я разберусь. Я постараюсь