выспись.

Пролог. Его мертвая осень. Чонгук до боли сжал кулаки, пытаясь усмирить свою ярость. Рядом тихо всхлипывала молодая женщина, такая же полупрозрачная, как Чон. Языки пламени, охватившие средневековый замок, отражались на ее теле, словно в серебряном зеркале. Парень поднял взгляд на свою названую мать и почувствовал, как внутри что-то обрывается. В светло-голубых глазах Нарциссы плескалась невыносимая боль. Будто ее лишили души, вырвав когтистой лапой, и бросили в огонь, который медленно убивал единственное на земле пристанище девушки, унося в небытие воспоминания о сотнях лет, проведенных в этих стенах. Чонгук закрыл глаза и растворился в воздухе, спустя секунду ударяясь коленями о скалистую почву. А на другом конце города осталась стоять одинокая, невидимая для людских глаз девушка, плечи которой мелко вздрагивали в горьких рыданиях. Парень кричал. И его безмолвный крик утопал в пропасти, никем не услышанный. Лес позади шумел сотнями листьев, срывающихся с умиравших на зиму деревьев. - Господи, - кричал парень, - я даже умереть не могу! Он раз за разом срывался в пропасть. Рвал ногтями землю и плакал. А потом сидел и долго смотрел, как ветер развевает дым над их замком. Над Домом. Слушал, как стихает вой сирен, и город снова возвращается к жизни. Представлял, как люди на одежде вносят в свои квартиры частички пепла. И поклялся отомстить. - Ты почувствуешь, что такое боль, Дерек.