Оказалось, это делаем мы.

Я не могла найти свои грабли. Сейчас была осень, и листья активно падали на землю. Я хотела прополоть землю, убрать мусор, а потом собрать органику, чтобы удобрить почву, но мои грабли исчезли. У меня была задача, был отлаженный механизм, сегодня мы все убираемся, я не могу НЕ убраться. Мастер наверняка скажет, что если я не успеваю, то мне нужно отдать пару дел кому-то. А я не хочу никому ничего отдавать. Я люблю свою ответственность. Я прошла мимо площади внутри храма, там несколько учеников активно убирали все после ритуала Равноденствия. — Привет. Не видели грабли? — я замолчала. Мои грабли ничем не выделялись, я просто знала, где именно мои. Трещины на древке, небольшая вмятина у основания и погнутый зубчик. — Ну… я не могу найти. — Привет, Михаэль. — девушка несла цветы на костер. — Я не видела, вряд ли бы кто-то взял твои грабли без спроса. — Точно? Может, помнишь, кто-то взял или кто-то помогал? — Нет, при мне такого не было, может, знает Давид? — она легонько пожала плечами, а я почти раздражённо нахмурилась, поняв, что от меня отмахиваются. — Но их нет! — Значит, ты их не туда положила. Или не туда смотрела. Извини, мне нужно на костёр. — Деваанда улыбнулась и ушла. Я постояла, сжала кулаки, выдохнула — и пошла к мастеру Прилле. Ответственность, чёрт бы её побрал. — Мастер! Прошу прощения, что отвлекаю. — поклонилась. Чуть стрёмно было спрашивать у мастера, но что поделать. — Нигде не могу найти свои грабли… Их нет. — И где же они? — она улыбнулась, а у меня покраснели щёки. — Не знаю. — Значит, надо узнать. — она говорила ласково, намекая, что мне бы стоило этим заняться самой. — Тебе не кажется, что что-то происходит? Мои мысли хаотично заметались. Происходит где? В мире? в Измерениях? В Храме? Как правильно ответить? — Ээээ… Ну, может быть… — Не надо. Подумай. Я чуть вытаращила глаза и пошла искать грабли. Это была какая-то очень загадочная фраза. Бегала везде и молча пошла искать грабли дальше. Заглянула в кладовку — там сидела девочка из младших, закрыв лицо руками. «Категорически необходимо побыть одной», — пробормотала она, даже не глядя на меня. Я кивнула и закрыла дверь. Сама понимала это «категорически». Видимо, тоже стресс, надо будет спросить потом, как она. Учитывая, что я сегодня помогаю со сладостями на празднике в деревне, а убрать в саду надо… и ещё должна ускориться. Я бегала туда-сюда, искала в каждом закоулке, спрашивала у других ответственных за кладовку, никто не знал. Ближе к вечеру я носилась уже сломя голову, даже перепрыгнула через стену, мало ли — упали, и чем меньше времени оставалось, тем нетерпеливее я становилась. Вот моя проблема. Найти грабли — убрать вовремя — успеть в деревню! Никаких Питеров, Пауков и оружия… простые — бытовые — проблемы — ответственность! Могла бы поспорить… Питер бы с таким не справился. Бегает с этими бандитами вместо того чтобы Старку сказать, что за черт?.. Как только в голове прогремела опаляющая мысль, я ехидно усмехнулась и плаксиво всхлипнула, когда перед глазами заплясали чёрные точки и звёздочки. Я пошатнулась и осела на каменный мокрый орнамент дороги, в темноте ища опору. Когда пришла в себя, голова раскалывалась, а передо мной лежали грабли. Мои. На щеке была грязь, а тело чуть ломило, моргать было больно. — О, чёрт… Ладно. Прости, мироздание. Я дура. Причём тут вообще Паркер? — Я с трудом поднялась, отряхнула грязь. Грабли взяла — они были холодными и какими-то… чужими, что ли. Но мои. Посмотрела на часы. Чёрт. В деревню уже пора. В результате я не успела убраться, смоталась в деревню, получила выговор за суету и помогла со сладостями — успокоилась, а уже ночью пошла убирать листья в саду, чтобы утром их закопать. Успокоилась. Но на душе всё равно скребли кошки. Не из-за выговора. Из-за чего-то ещё, чего я не понимала… *** В школу я ехала на автобусе с синяком на лбу и под идиотские вопросы: — Ты подралась? — галдели вокруг, не замыкаясь, любопытные. — Упала с лестницы? — Тебя дома бьют? Я игнорировала абсолютно всех. Запахи в автобусе. Как же сильно я ненавижу запахи… подростков. Такими темпами у меня скоро усилится брезгливость. Аккуратно потёрла лоб. Даже не замазывала тоналкой. Но я просто абстрагировалась от внимания людей к моему лбу. По школе я брела медленно, будто обтекая людей, мне нужна была биология. Класс биологии, и кажется, я не помню, что там задавали. Мой взгляд стал острее, когда я увидела Питера. Живой, без синяков и даже весёлый. Глаза сияли какой-то примесью восторга и надежды. Я слегка размяла свои деревянные плечи — расслабляясь. Он таки выбрался из того департамента сам, я открыла ему портал на площади и больше ничего не слышала. Даже спасибо Паучок не сказал. Пф. Я, кажется, смотрела дольше, чем могла бы, чуть замерев, потому что Питер быстро подошёл, набрав воздух в лёгкие, и хотел что-то сказать, но вовремя осекся и спросил: — Эм… Что случилось? Лоб… твой… Ударилась или… о, боже, тебя побили? — Что? — моё недоумение от его резкого переключения можно было ощутить сразу. — Я… я что, похожа на женщину, которую могут побить? — Нет. То есть… Ты скорее сама кого хочешь побьёшь?.. — аккуратно он улыбнулся. — У меня дома есть мазь, очень хорошая, давай я тебе. — Я не верю в мазь, которая может заживлять синяки и продаётся в аптеке. — хмыкнула, смотря на его скулы. Форма его лица была брутальная. Скулы видно и линию челюсти. Раньше не замечала. — Эмм… Но она действительно помогает, я много… кхм… падаю. Неуклюжесть — мой конёк и, как ты всё-таки… — он пытался подобрать слова, а я стояла и ожидала его неловкости. — Как у тебя на лбу такой… внушительный синяк появился? Ещё и такой сильный? Никто не бил? Точно? Но это же… — Голос его был всё ещё полон беспокойства, но уже с примесью какой-то растерянности. — Это, наверное, очень больно. — Питер моргнул, его пальцы слегка дрогнули в воздухе, касаясь моего лба, и я тут же поймала его ладонь двумя своими. В голове… пустота. Ни одной внятной мысли. Рука у него горячая. Очень. И пальцы у него… я чуть нажала на его ладонь, проверяя. Непривычные. А ещё он слегка ниже меня. — Оу… — выдавил он, его голос дрогнул и ушёл вверх. — Я… э-э… извини. Я просто сомневался, что там что-то серьёзное. Синяк выглядит так, будто в тебя прилетел… не знаю, мячом. Или кулаком. — Грабли. — я попыталась моргнуть, потому что веки до конца не закрывались, и резко отдёрнула руки. — Это были грабли. — я сделала пару шагов назад и потёрла лоб. Больно. — Грабли? — переспросил Паучок, тут же поспешно сунул руки в карманы джинсов, краска начинает заливать его уши, и его брови поползли вверх. — Ты… ударилась граблями? — я ухватилась за эту тему. — Да. — Сжала ладони и буркнула. Я не могла сейчас удрать, это… трусливо, я вовсе не трусло. — В смысле… обычные садовые грабли? — он неловко переступил с ноги на ногу, всё ещё с тревогой рассматривая моё лицо. — Как в старых мультиках? Типа, ты наступаешь на зубья, черенок — бам! — и прямо по лбу? Смерила его резким взглядом. Я видела, как он прикусил щёку изнутри, чтобы не засмеяться. Как он умудрялся при всём этом выглядеть таким растерянным?! — Эй, я не смеюсь, честно! Это, должно быть, просто чертовски больно, — его голос стал тише, а в карих глазах зажглось упрямое желание помочь. — Слушай, Михаэль, это не шутки. Давай я всё-таки отведу тебя к медсестре? — Не в первый раз. Закрыли тему! — я скрестила руки на груди и провела взглядом, у меня, кажется, шея стала горячее. — И вообще, пора на урок. — поправила сумку и отвернулась. — Пока. — шмыгнула в коридор чуть стремительнее, чем хотела бы. *** Столовая на большой перемене была шумной, и поток фастфуда не заканчивался. Я пришла с мыслью, что хочу что-то вредное. Вроде колы или лимонада. Очень холодного. Но от запахов стало тошно, и желудок подсказал, что есть мы с ним не хотим. Маленькие бесы шныряли тут и там, если приглядеться, и дети ругались из-за клубничного коктейля. Перед окном выдачи всё расплывалось в тумане. Мой взгляд упирался в одну точку: ветровое стекло с наклоном выделяло сине-светящуюся рекламу о «Неделе Духа» перед балом, но я не могла разобрать ни слова, ни буквы. — Эй, Михаэль. — женский голос меня позвал, и я заторможенно повернула голову к говорящей, но не отвела взгляд от экрана. — Что? — На репетицию по хору сегодня идёшь? У нас контрольная перед домашним матчем у наших футболистов. — я моргнула. Передо мной стояла полноватая рыжая девушка с занятий хора. — Я и так хорошо пою. — Поёшь хорошо, но нужно, чтобы ты была на самом выступлении. — Когда? — Перед балом, утром у нас игра, а потом вечером бал. — Нудятина. — ответила ей, но она не поняла мой русский. — Что?.. — опять моргнула и отодвинулась, когда мимо меня пролетел мяч и пробежали парни. — Я имею в виду — ладно. Напиши мне, когда прийти, я приду. — я развернулась, чтобы выйти из помещения, а вслед донеслось: — Зайди всё-таки к медсестре, у тебя синяк… — я махнула косами и ушла. Я выскользнула через запасную дверь столовой и обогнула двор сбоку, к пустующему помещению под лестницей. Старые трубы сочились холодом, подарив хотя бы нелёгкую тишину. — Возьми себя в руки. Что за черт. Не произошло ничего интересного. И я вовсе… не прячусь. — буркнула, говоря сама с собой. Меня просто всё бесит. Бесит этот балаган. Вот и всё. Найду артефакт создания клона и отправлю везде клона. Зачем мне… Я ущипнула себя за руку, рой мыслей буквально давил и напрягал. Сделала глубокий вдох, и в нос ударил запах сырости. Знакомый. Как будто из далёкого детства, настолько, что отпечатался где-то внутри. Так, установка заслонки: «Это гормоны… Я просто…» — Блядь. — выругалась и достала из сумки свой контейнер с рисом и салатом. На уроке химии я перепутала реактивы — не взрыв, а едкий дым, который пришлось выветривать. Мне сделали замечание, но мне было сильно всё равно. В библиотеке Камар-Таджа уронила фолиант. Безумно злилась на себя, аккуратно потёрла корешки, проверяя, всё ли нормально. Всё было цело. Я выдохнула, подняла фолиант — и в мыслях снова всплыл Паркер. Его пальцы на моём лбу. Его дурацкая мазь. А потом снова уронила. — Гррр! — быстро поставила всё на место и ушла за водой к роднику, по пути зашла на кухню за бутылкой, чтобы заодно наполнить огромный кувшин. Я настойчиво и внимательно смотрела на камни под ногами, а когда шла обратно, уже проветрив голову — разбила кувшин, стукнувшись о косяк. — Аррр! Да что же это за черт?! — крикнула в тишину горных скал и массивов, которые скрывались вдалеке, будто говоря: «у нас всё хорошо, это ты суетная». Собрав все осколки, а некоторые мелкие с помощью магии, я решила, что отнесу в мастерскую, переплавят во что-нибудь… и всё равно ужасно. За один день… столько косяков. Мешок в руках не был тяжёлым, но, идя, я чувствовала, как тянет спину и сухожилия у пяток. Надо пойти остывать карму. Может, в подвал? Не припомню, чтобы кто-то там убирался после того, как Джаржхур ушёл… Через 20 минут я осветила гигантский подвал летающими свечами, так как электричество тут не предусмотрено, и оценила фронт работы. Тут было не просто огромное количество хлама, который не знали, куда приткнуть. Тут было всё и в куче: новогодние украшения, старые волокиты писем, счетов, бумаг, прочей текстовой информации, старая техника и не в одном экземпляре, какая-то одежда, инструменты, оружие… короче, всё, что не имело места. Я почувствовала небольшое воодушевление, но поняла, что сначала нужно хотя бы рассортировать всё по полкам и выкинуть совсем ненужное, а потом наводить порядок. Спустя минут 30 у меня рухнул стенд с копьями, и я молча села на корточки, считая бесят в голове. — Ты ищешь карму в подвале? — раздалось надо мной, и я чуть вздрогнула, потерев нос о кофту и подняв голову. Вонг стоял в проходе, сложив руки в рукавах. — Я убираюсь, — буркнула я, встала, подбирая упавшие древки копий эпохи Мао Цзэдуна. — Ты прячешься, — поправил он. — Это разные вещи. Я глубоко вздохнула и несчастно посмотрела на мужчину. — У меня всё из рук валится. Чтобы ни делала. А здесь темно, бардак и никого нет. — Ты знаешь, зачем Стивен отправил тебя в школу? — Для социализации и каких-то своих мотивов, о которых мне не рассказывали. — Он отправил, чтобы ты поняла, ради чего мы сражаемся. — Ради порядка, которого в школе нет. — Ради людей, которые могут жить. Я очень скептично посмотрела на свои руки. — Люди и так выживают, — приложила копья к стенке. — И демоны никуда никогда не исчезнут. Люди всегда… такие. Я не вижу разницы, Вонг. Что было до нас, что после. Они ссорятся, убивают, любят, размножаются — и так по кругу. Мы только подчищаем за ними. — Ты говоришь как человек, который устал, — он сделал шаг ближе. — Не телом. Душой. — Может быть, — я действительно устала, все эти чувства, выгорания, бездна… — Но от этого легче не становится. Я умом понимаю, но внутри это ни на что не влияет. — Ты ищешь смысл в порядке. В том, чтобы всё лежало по полочкам, грабли стояли в углу, артефакты блестели. Это хорошо. Но это не главное. — Без порядка будет хаос. Древняя… Она говорила, что всему своё место и время. Мы мусорщики, мы… — А ещё она говорила, что единственная неизменная во вселенной вещь — вечная изменяемость всего. — я неосознанно поджала губы и сжала их, моё лицо… оно ощущалось так, будто сейчас заплачет. — Ты заметила, что в последнее время ты не можешь удержать в руках не только книги и кувшины? Это нормально. Терять контроль. — он коснулся моего предплечья. — Но это пугает тебя больше, чем любой демон. — Я не боюсь, — сказала я тихо, и сама не поверила. Но я не могу признать, что я… слабая. Я не могу быть… — Боишься, — Вонг не спорил, а меня как по голове ударило. Опустила глаза в пол, даже поднять было стыдно. Он просто констатировал. — Ты не смотришь на меня. Напомни, какой демон не позволяет смотреть в глаза? Ты эту тему хорошо изучила… — … Чёрный. Первое Измерение. Уныние. — буркнула. Я всё понимала! Я не могла это изменить! Я дёрнулась, избегая телесного контакта. — Это нормально, Михаэль. Но ты не справишься сама. — И что мне желать? Уйти? — я подняла на него глаза с какой-то обидой. — Нет. Ты нам нужна. Тут ты нужна. Другим ты нужна. — я опустила плечи, услышав, что «нужна». — Уборка помогала тебе, когда хаос был снаружи. Теперь он внутри. Значит, нужно другое. Там, наверху, есть небольшая оранжерея. Стивен приносит туда растения, некоторые из других вселенных. Им нельзя приказать цвести, не распускать колючки или не забирать свет у других растений. — я подняла бровь с небольшим интересом. — О них можно только заботиться. — Я не садовник. — Ты не была и уборщицей, пока не стала. Я молчала. Никогда не ухаживала за растениями. У меня даже бамбук сгнил. — Сегодня? — Завтра. Сегодня успей тут навести порядок в мыслях, сколько сможешь. «Навести тут порядок в мыслях»… хмыкнула, смотря на вещи. Единственное, что успею — убрать всё по полкам и выкинуть ненужное. — Можно до отбоя этим заниматься? — Вонг направился на выход по лестнице. — Можно, но только сегодня. И перекуси что-нибудь, когда выйдешь отсюда. Сегодня — паровые булочки. Я расслабилась совсем. — Спасибо… — меня не требовали на занятия и практики, и на ужин… это было… спокойно. Двигалась, стараясь следить за каждым своим движением, стараясь не думать. Ни о Паркере. Ни о его пальцах на моём лбу. Ни о том, почему у меня плечи поджимаются, когда я об этом вспоминаю. Просто… уделить всю себя уборке. Через два часа спина болела, голова была пустой, а руки пахли пылью и старым железом. Я собрала летающие свечи, погасила их и выбралась наверх. Я хотела укусить заусеницу на среднем пальце, но вовремя вспомнила, что вся в пыли и грязи. Я расставила всё по местам и полкам, максимально, чтобы не мешало ходить, а потом поставила все свечи на стол и поднялась наверх. В кухне никого не было. На столе под салфеткой лежали три паровые булочки — ещё тёплые. Я съела их, запила холодным чаем из кувшина, помыла всё, проверила, выключен ли свет везде, и, чувствуя… некоторый покой, пошла в свою спальню на втором этаже. За окнами храма было темно. Осень после тёплого начала наступала потихоньку. В Непале так вообще холодно; горы остывали быстро, и я в который раз подумала, что неплохо бы купить новый свитер. Залезла под одеяло, уставилась в потолок и провалилась в сон без сновидений.